Библейский текст
Удалите поэтому старую закваску, чтобы быть вам новым целым, так как вы незаквашены. Ибо и Христос, пасха наша, принесен в жертву за нас:
Сегодня утром я собираюсь открыть вам о Вечере Господней нечто такое, чего вы прежде никогда не слышали. По крайней мере, большинство из нас.
В Сионской горнице наш Господь установил новую священную заповедь. Это было то, чего иудеи никогда раньше не знали. Это было совершенно новое установление.
От Пасхи к Вечере Господней
С той Пасхой закончилась ветхая эпоха. С установлением Вечери Господней берет начало новая эра. Наш Господь обращается назад, к старозаветной Пасхе, и устремляется вперед, к Вечере Господней, соединяет их вместе и показывает нам, как Вечеря Господня становится заменой Пасхи. Это, если хотите, новозаветная Пасха.
Цель у них одна и та же. Пасхального агнца приносили в жертву раз в год, в четырнадцатый день первого месяца (по-нашему это апрель), а самого ягненка отбирали еще в десятый день этого месяца. Его брали заранее, чтобы удостовериться, что на нем нет никакого порока, и в четырнадцатый день месяца этого агнца приносили в жертву. Вслед за закланием агнца вкушали за праздничной трапезой. Это была пасхальная пора. Из года в год иудеи совершали это в один и тот же день одного и того же месяца. И для этого была веская причина.
Вслушайтесь хорошенько, не упустите этого: для этого была причина!
Скажите всему обществу Израиля, говоря, В десятый день этого месяца возьмут себе каждый ягненка, согласно дому отцов их, ягненка на дом: А если семейство то будет слишком маленьким для ягненка, пусть он и сосед его, ближайший к дому его, возьмут согласно числу душ; каждый человек, согласно еде своей, составит счет ваш на ягненка. Ягненок ваш будет без порока, мужского пола, первого года: возьмите его от овец, или от коз: И храните его до четырнадцатого дня того же месяца: и убьет его все собрание общества Израильского вечером.
Именно Пасха избавила израильский народ из земли Египетской. Это было ежегодное празднование, празднество благодарения, памятная трапеза, если угодно, где благодарили Бога за избавление от египетского рабства, совершившееся много лет назад. И вот каждый год с тех пор, как иудеи были избавлены через Пасху — в ту ночь, когда сошел ангел смерти и поразил первенцев во всех семьях Египта, кроме тех, у кого кровь была нанесена на косяки и перекладины дверей снаружи дома, — они праздновали эту Пасху как время священной памяти.
А затем пришел Иисус. В Первом послании к Коринфянам, глава 5, стих 7 сказано: «Христос, пасха наша». Теперь у нас больше нет той старозаветной Пасхи. И вот что кажется мне чрезвычайно любопытным: знаете ли вы, что даже сами иудеи больше не приносят в жертву ягнят? У них есть праздник Песах, но ягнят они больше не закалают! Почти две тысячи лет они закалали ягнят каждый божий год. В каждом доме приносили в жертву агнца. Но теперь — нет! Прямо здесь, в городе Хаммонд, самые ортодоксальные иудеи больше не приносят агнца в жертву.
Они вкушают пасхальную пищу, совершают свои обряды и так далее, но ягненка в жертву не приносят. Даже наши друзья-иудеи подсознательно понимают, что Христос стал истинным Агнцем Божьим, пасхальным Агнцем. И потому в ягненке больше нет никакой нужды!
Ибо я этой ночью пройду по земле египетской, и поражу все перворожденное в земле египетской, и человека и животное; и над всеми богами египетскими произведу суд: я — ГОСПОДЬ. И будет та кровь вам знаком на домах, где вы находитесь: и когда увижу кровь, пройду мимо вас, и бедствия не будет на вас, чтобы уничтожить вас, когда буду поражать землю египетскую. И будет вам день этот для памятования; и справляйте его как праздник для ГОСПОДА во [все] роды ваши; справляйте его как праздник постановлением вечно.
Христос собирается принести Себя в жертву как наша Пасха. И что же Он делает? На место Пасхи Он устанавливает Вечерю Господню, в которой уже нет жертвенного ягненка. В ней есть вкушение пищи, в точности как на Пасхе, но ягненка нет! Наш Господь берет хлеб. Бесквасный хлеб, опреснок. Почему бесквасный? Потому что в Библии закваска символизирует грех.
Хлеб и чаша как образы
В теле нашего Господа не было греха, и потому Он сказал: «Я хочу, чтобы вы взяли этот кусочек хлеба, этот бесквасный хлеб, и периодически вкушали его — в знак Моего совершенного тела, чистого от пятен, порока и греха». Затем Он взял плод виноградный и сказал: «Эта чаша есть новый завет в моей крови, которая за вас проливается». А теперь позвольте мне сказать вот о чем. Есть люди — добрые, искренние люди, — которые верят, будто сок сегодня утром буквально превратился в физическую кровь Христа, а хлеб — буквально в тело Христа.
Они выводят это из 22-й главы Евангелия от Луки, где Иисус говорит: «Это есть тело мое, которое за вас отдается». И они утверждают: «Вот, это буквально Его тело!» Нет, это не Его буквальное тело! Он ведь также сказал: «Вы – соль земли». (Значит ли это, что доктор Биллингс сегодня утром — соляная глыба? Нет, у него на плечах голова, пожалуй, деревянная, но уж точно не из соли!) Конечно же, нет! Слова «Вы – соль земли» вовсе не означают, что мы буквально соль. Это значит, что мы совершаем в мире то же, что соль делает с мясом и пищей — предохраняем от порчи и тления.
Он сказал: «Это есть тело мое». Он не имел в виду Свое физическое тело. Он не имел в виду, что сегодняшний виноградный сок буквально стал Его кровью. Если бы сок на самом деле был Его кровью, мы сегодня утром не имели бы права пить его, потому что в 17-й главе книги Левит Бог наложил проклятие на всякого, кто пьет кровь. На питье крови лежит Божье проклятие!
И он взял хлеб, и воздал благодарение, и преломил его и дал им, говоря, Это есть тело мое, которое за вас отдается: это делайте в воспоминание обо мне. Так же и чашу после вечери, говоря, Эта чаша есть новый завет в моей крови, которая за вас проливается. Вы – соль земли: но если соль потеряет вкус свой, чем осолить ее? она уже ни к чему негодна, как только быть выброшенной, и быть попираемой людьми. И всякий человек из дома Израилева, или из чужих, проживающих между вами, который ест какую-либо кровь; я обращу лицо мое против души той, которая ест кровь, и истреблю его из народа его. Ибо жизнь плоти в крови: и я дал ее вам на жертвеннике, чтобы совершать искупление за души ваши: ибо именно кровь совершает искупление за душу. Поэтому я сказал детям Израиля, Никакая душа из вас не будет есть крови, и никакой чужой, проживающий между вами, не будет есть крови.
Бесквасный хлеб и плод виноградный
На самом же деле смысл вот в чем: это всего лишь образ. Послушайте, будь у нашего Господа Свой портрет, если бы в те времена существовали фотоаппараты, и Господь сказал бы: «Вот, возьмите эту фотографию; пусть каждый сохранит Мой снимок, и собирайтесь время от времени вместе, смотрите на этот снимок и вспоминайте Меня». Именно это Он и сказал! Но у них не было фотографий; в те времена не было фотоаппаратов; никто не знает, как выглядел наш Господь. Всякие изнеженные хлюпики понарисовали Его портретов, изобразив Его этаким слащавым, женоподобным евреем, тогда как это чистейшая неправда!
Иисус вовсе не был робким, субтильным, томно-спокойным молодчиком. Я убежден, что эти картинки даже близко не передают Его облика! Но Он дал нам бесквасный хлеб как образ Своего тела. Он дал нам плод виноградный как образ Своей крови. Позвольте мне сделать попутное замечание для наших гостей: я не считаю правильным и соответствующим Писанию употреблять за Господней Трапезой сброженное, алкогольное вино. Сегодня утром у нас был виноградный сок. И это библейски верно. Нельзя употреблять алкогольное вино, потому что брожение для сока — то же самое, что закваска для хлеба.
Закваска ведет к плесени. Закваска — это старый хлеб; это тление, вернее сказать — распад и гниение; закваска — это плесень.
И когда воздал благодарение, преломил его и сказал, Возьмите, ешьте: это есть тело мое, которое за вас преломляется: это делайте в воспоминание обо мне. Таким же самым образом взял он и чашу, когда повечерял, говоря, Эта чаша есть новый завет в моей крови: это делайте, всякий раз когда пьете ее в воспоминание обо мне. Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб этот, и пьете чашу эту, вы смерть Господню возвещаете, пока он не придет.
Чем брожение является для сока, тем закваска служит для хлеба. Если в хлебе нет закваски, то и в соке не должно быть брожения. Соответственно, мы преподаем бесквасный хлеб и бесквасный сок — неперебродивший виноградный сок, если угодно. А теперь вот то, к чему я прошу вас прислушаться со всем вниманием. Устанавливая Вечерю Господню, наш Господь указал назад, на старозаветную Пасху. Он сказал: «Желанием возжелал я есть с вами эту пасху до того, как пострадаю». С того часа, когда Иисус совершил ту Пасху, и вплоть до сего дня ни один человек больше не должен праздновать старозаветную Пасху!
Спустя считанные часы Он был распят на кресте; Он стал последним Агнцем, окончательной Пасхой. Больше нет нужды в жертвенном агнце, нет нужды в старозаветной Пасхе! Но есть нечто в той Пасхе, о чем вы непременно должны знать.
И он сказал им, Желанием возжелал я есть с вами эту пасху до того, как пострадаю: Ибо говорю вам, Уже не буду есть от нее, пока она не исполнится в царстве Божьем.
Пасхальный агнец и боги Египта
Когда иудеи установили Пасху почти за две тысячи лет до Христа, перед ними стоял страшный выбор. У египтян было более двух тысяч богов, и у каждого бога было свое видимое воплощение — теофания. Слово «теофания» означает, что с каждым богом связывалось определенное животное, в которое, по верованиям людей, вселялось божество. И вот верховным богом, царем богов, стоявшим во главе всего египетского пантеона, был бог Амон-Ра. И у этого бога было свое земное воплощение. Земным воплощением этого бога был баран, ягненок!
А это означало, что никто, если только он не имел особого разрешения властей, не смел убить ягненка. Убийство ягненка для всякого непосвященного каралось смертной казнью! Почему? Да потому, что перед вами верховный бог из двух с лишним тысяч богов. Воплощением одного бога был жук, другого — собака, третьего — корова. Но воплощением Амона-Ра, царя богов и владыки пантеона, был именно ягненок! А значит, в Египте самовольный забой ягненка считался ужасным преступлением, каравшимся смертью. Ведь совершая это, люди хулили и оскверняли самого царя всех богов — Амона-Ра!
Выбор перед каждой семьей
Представьте же себе всю глубину этой дилеммы! Приходит Бог и говорит иудеям: «Я хочу, чтобы каждая семья заколола ягненка». А теперь подумайте о последствиях! Египет провозглашает: «Убьешь ягненка — будешь предан смерти». А Бог говорит: «Не заколешь ягненка — погибнет твой первенец». Вот оно — открытое столкновение между Амоном-Ра и Господом Иеговой! Столкновение между египетской властью, египетской монархией — и Самим Богом! А теперь представьте себе семью. Соберите семью в кружок и послушайте, о чем они говорят.
Отец говорит: «Родные мои, у нас беда. Как вы знаете, Бог повелел нам заколоть ягненка, взять кровь этого ягненка и окропить ею дверные косяки и перекладины наших домов. Снаружи, где это видно каждому! Мы знаем: если Бог окажется бессилен, нас казнят. Ведь мы совершим святотатство! Мы оскверним святыню! Ведь мы знаем, что земным воплощением египетского бога Амона-Ра является ягненок. Если мы убьем этого ягненка, египетские власти предадут нас смерти».
Тогда позвал Моисей всех старейшин Израиля, и сказал им, Выберите и возьмите себе ягненка согласно семействам вашим, и убейте пасху. И возьмете пучок иссопа, и обмочите его в кровь, которая в тазу, и помажьте перемычку и два боковых косяка кровью, которая в тазу; и никто из вас не выйдет через двери дома своего до утра. Ибо ГОСПОДЬ пройдет, чтобы поражать египтян; и когда он увидит кровь на перемычке, и на двух косяках, ГОСПОДЬ пройдет мимо двери, и не попустит губителю войти в дома ваши, чтобы поражать вас.
«С другой стороны, Бог говорит, что если мы не заколем ягненка и не нанесем кровь на косяки дверей, погибнет наш первенец». Давайте соберем семью вместе и послушаем: «Что думаете?» И мать всплескивает руками: «О Господи, какой ужас! Мы ведь отродясь не убивали ягнят. Никто в Египте не убивает ягнят! Да это же неслыханное преступление — убить ягненка! Никто бы в жизни... мы никогда пальцем не трогали ягненка! Ягненок священен, как священная корова в Индии; ягненок неприкосновенен, мы не смеем его убить, ведь это оскорбит Амона-Ра, царя всех богов, главу пантеона!» А старший ребенок говорит: «Но послушайте, Бог сказал, что я умру, если вы не принесете ягненка в жертву!» Представляете, каково это?
Поставьте на их место свою семью! Подумайте об этом. Это были живые люди: матери, отцы, мальчишки, девчонки, такие же семьи, как вы и я. Вот возьмите, к примеру, семью Колстен. Они собираются вместе, и Джон говорит: «Илейн, что нам делать?» Джон всегда так говорит: «Илейн, что нам делать?» Впрочем, иной раз он и сказать-то не успевает — она уже все решила заранее! «Но, Илейн, что же нам делать? Вот наша Кей-Кей, наша Керен, наша старшенькая. Бог говорит, что если мы не возьмем ягненка, не заколем его и не нанесем кровь на косяки, Кей-Кей умрет. Но если я заколю ягненка, — говорит Джон, — казнят меня!» Выходит: либо ты, либо Кей-Кей.
Уж лучше бы ты пошел под суд, братец! Мне было бы жалко потерять такую славную девчушку, как Кей-Кей, ради такого увальня, как ты! Но как бы там ни было, он вопрошает: «Что нам делать?»
Произошло противостояние, нужно было делать выбор. Кто есть Бог — истинный Господь или Амон-Ра? Вот какое решение предстояло принять, и уклониться от него было невозможно! Зарубите себе на носу, брат: не было такого, чтобы каждый еврей просто пошел, зарезал ягненка, плеснул кровью на косяки и сказал: «Дело сделано». О нет! Последствия были смертельно опасными. Эти иудеи провели в рабстве долгие годы. Они выросли в неволе, а кем бы вы ни были, окружающая среда накладывает на вас отпечаток. И теперь перед ними встал этот беспощадный выбор.
Когда еврей закалал ягненка — будь то Джон Лефковиц или Авраам, — он совершал преступление против государства. И расплатой была смерть! А если он не заколет ягненка, то ночью, когда придет пасхальный ангел и взглянет на дома, на дверных косяках и перекладинах которых нет крови, — если грозное слово Божьего ангела смерти исполнится, — наутро первенец, малютка Кей-Кей, будет мертва. Илейн и Джон войдут в комнату и найдут в постели маленькое бездыханное тельце своей драгоценной крошки Кей-Кей... Ее больше не будет в живых, если на косяках не окажется крови!
«О, что же нам делать? Что нам делать?» Предстояло принять решение; им нужно было решить раз и навсегда: верим ли мы Богу на самом деле?
Кому верить: Богу или миру
Перед ними стоял открытый выбор. С одной стороны, мир говорил: «Делай то, что мы требуем, и останешься жив. Не послушаешь нас — умрешь». С другой стороны, Живой Бог повелевал: «Следуй за Мной — и будешь жить; не последуешь за Мной — умрешь». Перед ними были призывы мира — и голос Божий. С одной стороны, мирская система заявляла: «Не подчинишься нам — тебя казнят; подчинишься — останешься жив». Бог говорил: «Не послушаешь Меня — умрешь; послушаешь — обретешь жизнь». И точно такое же противостояние встает сегодня перед лицом каждого человека в этом мире!
Возьмите, к примеру, молодежь. Телевизионная реклама зазывает: «Делай так — и ты познаешь настоящую жизнь!» Библия говорит: «Поступишь так — и умрешь». Библия призывает: «Приди ко Христу — и обретешь жизнь». Мир шипит: «Пойдешь ко Христу — погибнешь». Система светских школ внушает: «Верь вот в это — и вкусишь подлинную жизнь». Бог предупреждает: «Поверишь в это — и тебя постигнет смерть». Бог приходит и говорит: «Верь этому — и обретешь жизнь; отвергнешь это — погибнешь». Каждый человек, когда-либо ходивший по лицу этой земли, сталкивался с тем же простым, коренным выбором, перед которым стояли иудеи за полторы тысячи лет до Голгофского креста: либо принести в жертву агнца и встретить смертный приговор от рук мира, либо не приносить агнца и встретить смерть от руки Всемогущего Бога!
Иисус говорит ему, Я есть путь, истина, и жизнь: никто не приходит к Отцу, кроме как через меня. Ибо плата за грех – смерть; но дар Божий – жизнь вечная через Иисуса Христа, Господа нашего.
Итак, если Бог истинен — служите Богу! Если мир прав — служите миру! Но вы обязаны решить, кто из них говорит правду. Вы должны сделать этот выбор! Если вы хотите поставить все на кон в мире без Христа — валяйте, рискните. Но если Бог истинен — вы пойдете прямо в ад! Если же вы решитесь жить для Бога — и если Бог истинен, — вы обретете Небеса. Бог во все времена повторял: «Избери Меня — и ты изберешь жизнь. Отвергнешь Меня — умрешь». А мир всегда твердил: «Выбери меня — и будешь жить припеваючи. Не выберешь меня — мы тебя уничтожим».
И подошел Илия ко всему народу, и сказал, Как долго вы [будете] хромать между двумя мнениями? если ГОСПОДЬ есть Бог, последуйте ему: но если Ваал, то последуйте ему. И народ сло́ва ему не ответил.
Сатана по-прежнему рыщет, как некогда в Едемском саду, со своими змеиными обольщениями. Он приходит и нашептывает: «Поверь мне — и будешь жить». Но Бог всегда обращается со Своим Словом, которое Он дал Адаму и Еве и каждому человеку, когда-либо ступавшему по земле: «Веруй Мне — и будешь жить». Вся простая и честная истина сводится к одному: кому вы верите — Богу или миру? Кому вы доверяете — Богу или Амону-Ра?
И заповедал ГОСПОДЬ Бог человеку, говоря, От каждого дерева сада ты можешь есть даром: Но от дерева познания добра и зла, не ешь от него: ибо в день, в который вкусишь от него, ты непременно умрешь. ЗМЕЙ же был хитрее любого зверя полевого, которого создал ГОСПОДЬ Бог. И сказал он женщине, Подлинно ли сказал Бог, Не ешьте от всякого дерева сада? И сказала женщина змею, От плодов деревьев сада мы можем есть: Но от плода дерева, которое среди сада, Бог сказал, Не ешьте от него, и не прикасайтесь к нему, чтобы вам не умереть. И сказал змей женщине, Не непременно умрете: Ибо знает Бог, что в день [когда] вы вкусите от него, тогда откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло.
Сегодня утром перед вами стоит в точности тот же выбор. Один в один! Вы можете сказать: «Я не верю, что Бог есть». Прекрасно, значит, вы поверили миру. Но когда придет ангел-губитель, вы умрете и пойдете в ад! Либо же вы скажете сегодня утром: «Я верю Богу! Да, я верю Богу! Я верю, что Бог отдал Сына Своего, и Сын Его умер за меня как Агнец Божий; я готов вверить свою душу Спасителю!» Перед вами стоит тот же самый выбор, перед которым стоял каждый еврей в египетском рабстве тысячи лет назад.
Вера, которую видно
Но было и второе обстоятельство. Это решение должно было быть открытым! Бог ведь не просто сказал иудеям: «А теперь Я хочу, чтобы вы взяли ягненка». О, друзья, это было дело нешуточное! Можете ли вы представить, что творилось у них на душе все эти четыре дня? Доктор Биллингс, представьте: ради своей семьи вы берете этого ягненка и держите его дома целых четыре дня, с десятого по четырнадцатое апреля, в ожидании часа его заклания! И вот мимо проходит стража и спрашивает: «Биллингс, а зачем тебе этот ягненок?» А вы отвечаете: «Через четыре дня я собираюсь заколоть его».
И стражник говорит вам в лицо: «Только попробуй — и тебе конец!» И все это время вы смотрите на ягненка и думаете с трепетом: «О, кто же прав — Бог или земные власти?» Все эти четыре долгих дня! Но постойте, слушайте дальше. Бог сказал: «Я повелеваю вам заколоть этого ягненка». И когда нож вонзился в грудь этого агнца, тот еврей наверняка воскликнул: «О Боже, я вверяю всего себя Тебе! Если Твое слово ложно — я погиб». А затем Господь повелел: «И возьмете пучок иссопа, и обмочите его в кровь, которая в тазу, и помажьте перемычку и два боковых косяка кровью, которая в тазу;».
И возьмете пучок иссопа, и обмочите его в кровь, которая в тазу, и помажьте перемычку и два боковых косяка кровью, которая в тазу; и никто из вас не выйдет через двери дома своего до утра. Ибо ГОСПОДЬ пройдет, чтобы поражать египтян; и когда он увидит кровь на перемычке, и на двух косяках, ГОСПОДЬ пройдет мимо двери, и не попустит губителю войти в дома ваши, чтобы поражать вас.
Кто-нибудь из вас помнит свое детство, когда мы выдергивали такие полевые травинки из своего суставчика? Потянешь стебелек — он выскакивает не с корнем, а прямо из гнезда, и его сладковатый кончик можно было сосать. Помните такое? Вот примерно так и выглядел иссоп. На конце у него словно маленькая мохнатая гусеница. Помните? Такая метелочка на кончике стебля. В Техасе эта трава росла повсюду, на каждом шагу. И иссоп в тех краях можно было найти везде.
Бог повелел: «И возьмете пучок иссопа, и обмочите его в кровь, которая в тазу, и помажьте…» — куда? В умывальной? Нет! На кухне? Нет! В гостиной? Нет! Постойте-ка, неужели вы думаете, что пасхальный ангел не смог бы заглянуть внутрь дома? Разве ангел смерти, проходя той ночью по земле, не различил бы кровь внутри жилища? Конечно, различил бы! Но Господь сказал: «Снаружи! Я хочу, чтобы кровь была на перекладине, на косяках дверей; Я хочу, чтобы она стекала каплями вниз!» Чтобы каждый видел ее! Абсолютно каждый! А это означало: если бы Бог не защитил Свой народ, а египетская стража пошла по улицам в ту ночь, всякий, у кого на доме обнаружилась бы кровь закланного ягненка, был бы предан смерти руками египетских властей.
Почему же Бог не сказал: «Покропите внутри дома»? Почему Он не повелел: «Нанесите у очага, с внутренней стороны двери, на внутренних косяках»? Я скажу вам почему! Бог никогда, ни в какие времена не желал, чтобы Его народ скрывал свою верность Ему! Никогда!
Пусть мир знает, за Кого вы стоите
Бог хотел, чтобы каждый еврей открыто заявил всему Египту: «Мы верим Богу! Мы хотим, чтобы вы знали: мы уповаем на Бога!» Вот почему я считаю, что вам нужно брать Библию с собой в школу, а не оставлять ее дома на полке! Вот почему вам следует брать Библию на работу! Вот почему люди вокруг должны твердо знать, за Кого вы стоите! Бог не хотел, чтобы их вера оставалась тайной. Этот еврей заклал ягненка. Он мог бы сделать это тайком. Он мог бы понадеяться на авось. Но Бог сказал: «Ни за что на свете! Я хочу видеть эту кровь снаружи дома, чтобы каждый проходящий мимо мог сказать: „Этот человек верует в Бога!“» Долой такое христианство, при котором никто вокруг даже не догадывается, что вы принадлежите Иисусу Христу!
Долой это тайное ученичество! Послушайте, прямо здесь, в этом зале, сидят молодые люди, которые учатся в старшей школе Хаммонда, и там ни одна живая душа не знает, что они христиане! Стыдитесь! Помажьте кровью косяки снаружи!
Не так давно ко мне подошел один человек и завел разговор об одном из наших диаконов. Он спросил меня: «Чем вы занимаетесь, мистер Хайлз?» Я ответил: «Я пастор Первой баптистской церкви города Хаммонд». Он говорит: «Представляете, на прошлой неделе я узнал, что один из моих сослуживцев — член вашей церкви. Удивительное дело: он работает бок о бок со мной уже двадцать лет, а я и понятия не имел, что он человек верующий и ходит в церковь!» Диакон! Да помилует Господь от такого позора! Пусть весь мир знает, за Кого вы стоите!
Сегодня утром на занятиях библейского класса я сказал: «Обычный христианин постеснялся бы пройти с Библией по улице». Большинство из тех, кто сидит сегодня в этом зале, постеснялись бы завтра утром пойти с Библией на работу! Вам было бы неловко просто взять Библию, зажать ее под мышкой и пойти по улице на глазах у всех. Вам было бы стыдно! Поместите кровь снаружи!
Библия в самолете
Я рассказывал сегодня утром на молитвенном собрании в классе: на днях я летел в самолете, открыл Библию и стал читать. Мимо проходит мужчина — весьма представительный человек. Заметив меня, говорит: «Что, готовите проповедь на вечер?» — или на воскресенье, что-то в этом духе. Я отвечаю: «Нет, просто читаю Библию». Он отошел в туалетную комнату, возвращается, останавливается около меня и говорит: «Послушайте, как любопытно! Я летаю каждую неделю, но еще ни разу в жизни не видел человека с Библией в самолете».
Я говорю: «Значит, вы просто не летали моим рейсом». Он представился: «Меня зовут так-то». Я ответил: «А меня зовут Джек Хайлз». Он спрашивает: «А чем вы занимаетесь?» Я отвечаю: «Да вот, честно говоря, книгу пишу». «О, — оживился он, — так вы писатель! И сколько книг вы уже написали?» Я говорю: «Пятнадцать». «Надо же! — воскликнул он. — Я тоже написал штук пятнадцать! Пишу книги — учебники для университетов». Я спросил: «А в какой области вы работаете?» (К слову сказать, мне совершенно не хотелось с ним разговаривать. Мне хотелось, чтобы меня оставили в покое. Хотелось тишины. Я целыми днями общаюсь с людьми, и мне так хотелось побыть в молчании и спокойно почитать Библию! Я пытался деликатно отмахнуться от него, но не получилось; попробовал еще раз — не вышло.) Наконец я спросил: «И где же вы преподаете?» Он говорит: «В Чикагском университете».
Я говорю: «Присаживайтесь! У меня к вам разговор. Есть вещи, которые я давным-давно хотел высказать кому-нибудь из вашей университетской среды!» Он был аккуратно подстрижен — как и подобает выглядеть мужчине, в опрятной белой рубашке с галстуком, весьма приятный человек. Но суть в том, что моя Библия лежала открытой перед всеми! Богу не нужны тайные ученики!
Если ты христианин — пусть об этом знают все вокруг! А если нет — тогда сними свою вывеску и не притворяйся. Это решение должно быть явным! Всякий, кто по-настоящему любит, желает говорить об этой любви. Всякое сердце, бьющееся от любви к другому, жаждет поведать об этом. Если ваше сердце переполнено любовью ко Христу, вы не сможете молчать! «Я буду петь об этом, я буду возвещать об этом везде, куда бы ни пошел! Я хочу, чтобы все услышали, хочу, чтобы все познали радость спасения, от которой ликует мое сердце, ибо я рожден свыше!» Возвестите об этом!
Господь Иисус повелел: «Иди домой к своим друзьям, и расскажи им, какие великие дела Господь сделал для тебя, и сжалился над тобой». Мне кажется, в сердце каждого любящего человека есть то, что просто рвется наружу, желая открыться другим. Если вы полюбили Иисуса Христа, если Он — ваш Спаситель, если Он спас вашу душу и вы направляетесь на Небеса, — не прячьте эту кровь в чулан! Поместите ее на самое видное место, на крыльцо своего дома, чтобы весь мир мог видеть ее! Но вы возразите: «Брат Хайлз, я боюсь, что меня назовут фанатиком!» Да, а иудеи в Египте боялись, что их попросту казнят!
Но Бог желает видеть кровь снаружи. Однако было и еще кое-что: это означало решительный, открытый разрыв. Полный и бесповоротный разрыв!
Однако Иисус не позволил ему, но говорит ему, Иди домой к своим друзьям, и расскажи им, какие великие дела Господь сделал для тебя, и сжалился над тобой. Возвратись в дом твой, и покажи какие великие дела сделал тебе Бог. И он пошел своим путем, и провозглашал по всему городу, какие великие дела сделал ему Иисус.
Решительный разрыв с прошлым
Эти люди прожили в Египте долгие века. А египетская религия не была единобожием — это было языческое многобожие. У них насчитывалось более двух тысяч богов, и верховным богом, царем богов считался Амон-Ра, а земным воплощением Амона-Ра был ягненок. И людей десятилетиями учили относиться к ягненку с благоговением. Разумеется, среди них наверняка нашлись твердолобые и упрямые иудеи — вроде меня, Хайлза, и мне подобных, — которые уперлись рогом и стояли на своем. Билл Харви как-то сказал: «Если Хайлз когда-нибудь утонет, ищите его тело плывущим против течения!» И я уверен, что были такие, кто заупрямился и сказал: «Мы во все эти басни не верим!» Но я скажу вам, что говорило большинство обычных евреев — потому что я отлично знаю род человеческий и нашу натуру.
Обыватель рассуждал так: «Мы, конечно, не египтяне, но мы считаем дурным тоном критиковать чужую религию». Обычный еврей говорил: «Мы не египтяне, но мы живем здесь, среди них, и признаем, что ягненок священен; мы не станем убивать ягненка, чтобы не оскорблять религиозных чувств египтян».
И тут приходит Бог и говорит: каждый без исключения должен заколоть ягненка! Каждый! До единого! Если ты не заколешь ягненка, твой старший ребенок наутро будет мертв. Ты обязан сделать это! И еврей ужасается: «Что?! Выходит, я должен сделать выбор между Господом Иеговой и Амоном-Ра?» Да! Именно так! По сути, Бог сказал: «Либо вы открыто разрываете со Мной, либо вы совершаете решительный разрыв со своей ложной религией!» Вы, новообращенные христиане: если вы приходите к Богу всерьез, вы обязаны бесповоротно порвать со всякой ересью!
Открытый, бескомпромиссный разрыв! Бог говорит: «Я требую, чтобы вы попрали культ Амона-Ра, иначе вы умрете!» Вам придется преступить закон религиозных египтян. Вам придется совершить святотатство в глазах египтян, иначе вас постигнет смерть! Бог требует решительного разрыва! По сути, Он повелевает умертвить священное воплощение их величайшего божества! Величайшего из их богов! И вот совсем недавно мы сидели здесь, за Трапезой Господней. Понимаете ли вы, что это означало? Когда вы принимали эту чашу и этот хлеб, осознавали ли вы смысл происходящего?
Это означало, что вы исповедали: «Я поверил слову Бога, когда Он сказал: „Бог дарует жизнь!“»
Что мы исповедуем за Вечерей
Истинная правда заключается в том, что мгновение назад, принимая Вечерю Господню, вы сказали: «Я верю Богу! Я верю, что Он дарует жизнь! Я верю, что жизнь во Христе — это истинная жизнь, а отвержение Его — вечная смерть!» Но, кроме того, осознавали вы это или нет, только что вы произнесли еще кое-что. Вы сказали: «Я готов исповедать это открыто!» Открыто! «Господи, я хочу, чтобы все знали, что я христианин — именно поэтому я принимаю эту Вечерю». Точно так же, как древние иудеи совершали Пасху. В ту пасхальную ночь для каждого из них это был способ открыто заявить о себе.
И вы сказали: «Господи, я хочу, чтобы все вокруг знали!» Вы сказали только что: «Господи, я вернусь в школу и сделаю так, чтобы каждый знал: я — христианин!» Вы сказали: «Это моя Пасха, и я нанесу кровь снаружи моего дома! Пусть об этом знают все!» И еще вы сказали: «Я порвал с прошлым! Я открыто и бесповоротно порвал с язычеством, порвал со старыми ложными религиями! И я выбираю жизнь во Христе Иисусе!»
Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб этот, и пьете чашу эту, вы смерть Господню возвещаете, пока он не придет. Посему, всякий, кто будет есть хлеб этот, и пить чашу Господню эту недостойно, виновен будет в теле и крови Господней. Но пусть человек проверяет себя, и так пусть он ест от хлеба того и пьет от чаши той. Ибо кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не распознавая тела Господнего.
Воспоминания о первой Вечере
Принимая сейчас Вечерю Господню, я думал о том, сколько раз в жизни я уже участвовал в ней. Я вспоминаю себя в возрасте вот этого мальчугана Джеффри: я тогда еще не был спасен. Когда мимо меня проносили поднос с причастием, маме приходилось буквально выбивать его у меня из рук — мне ведь так хотелось глотнуть сока и сгрызть крекер! Я хныкал: «Мама, я хочу сока и крекеров!» Я обратился к Богу только почти в одиннадцать лет, и, честно говоря, одной из причин, почему мне хотелось спастись, было страстное желание наконец-то получить этот сок и крекер!
Уж очень мне хотелось сока и крекеров! Я еще недоумевал: почему они дают так мало? Бог ты мой, Вечерю у нас обычно проводили после проповеди. И я думал: «Уже четверть первого, а они только-только начинают угощать?» Да там и распробовать ничего нельзя! Крошечный, завалящий сухарик вот этакусенькой величины — прямо как на некоторых наших местных свадебных приемах: капелька сока, крошка печенья — вот и все угощение! Помню, как после крещения я просто не мог дождаться первой Вечери Господней. Едва я спасся и принял водное крещение, как первой моей мыслью было: «Ну, наконец-то я съем этот крекер и выпью этот сок!» И как же я был разочарован!
Все оказалось совсем не так грандиозно, как рисовалось в детских мечтах. Но я всей душой ждал этой чаши и этого хлеба, и я живо помню тот первый раз, когда принял их. И тогда это было уже законно и правильно, потому что я был спасен и крещен. Это было правильно, и я вкусил от них. И сколько же раз за прошедшие годы я сидел за Господней Трапезой!
Первая Вечеря в пасторском служении
Я вспоминаю свое самое первое пасторское служение в глухой деревушке. У меня был всего один диакон, и тот каждое воскресенье приходил в церковь в рабочем комбинезоне. Мы с ним вдвоем преподавали Вечерю Господню. А церковное здание у нас было такое, что внутри каждую неделю заводились два дятла! Прямо в церкви жили два дятла! Вы спросите: «А почему вы не закрыли дверь?» Да мы и стены-то закрыть толком не могли! Ни стены, ни пол, ни потолок — там везде зияли дыры! И вот эти дятлы обосновались внутри.
Помню, как я в первый раз в жизни совершал Вечерю. Дело было в воскресенье вечером, подошло время причастия. А эти дятлы как раз днем снова пробрались внутрь. Я схватил метлу и стал гоняться за одним из дятлов, пытаясь выгнать его наружу. Прихожане уже сидят на скамьях. Люди ждут, пианистка тихонько наигрывает «Старый крест» — гимн «На далеком холме старый крест стоял», — это единственное, что она умела играть. И вот она нежно наигрывает «Старый крест», а мы с Вудом Армстронгом носимся с вениками и пытаемся выставить дятлов вон!
И стол у нас был вовсе не такой благолепный, как этот, а маленький черный столик на четырех кривых колченогих ножках; он помнил еще Гражданскую войну — прежние хозяева от него избавились, сдали в старьевщицкую лавку, а мы его там подобрали за гроши.
Люди чинно сидят, а я все пытаюсь выгнать дятла. Стоит нам замереть, как сверху раздается: «Тук, тук, тук, тук!» Ну разве можно совершать Вечерю Господню под этот дятловый стук?! Я опять хватаю метлу, гляжу в сторону — а наш столик вот-вот опрокинется! А ведь я всю эту снедь для Вечери стряпал собственноручно!
Честное слово, я тогда и понятия не имел, что все необходимое для причастия можно запросто купить в магазине! Я взял муки, смешал с водой, раскатал скалкой, сунул в печь и испек. А потом поломал на мелкие кусочки. Вы, нынешние диаконы, думаете, вам трудно приходится? Да мне самому приходилось ломать весь этот хлеб! Я не знал, какой сок полагается брать. В лавке было всего два вида виноградного сока: марки «Уэлч» и марки «Черч». Я рассудил, что название «Черч» («Церковный») звучит куда благочестивее, и купил его.
Я ведь не знал, что существуют специальные дозаторы с резиновой грушей, которые накручиваются на горлышко, чтобы аккуратно разливать сок по стаканчикам. Я взял эту здоровенную бутылищу виноградного сока и вручную разливал по одной капельке в каждый крошечный стаканчик, а потом расставил их на столе. Отыскал старое белое полотно и накрыл все сверху — я ведь даже не догадывался, что для чаш бывают специальные крышки! Но это была подлинная Вечеря Господня! И всякий раз, когда вы принимаете ее, вы призваны засвидетельствовать: «Я избрал верить, что истинная жизнь — во Христе! Я избрал возвестить всему миру, что я спасен! И я избрал совершить решительный разрыв со всем греховным и ложным, чего бы это мне ни стоило! Пусть египетское войско явится и казнит меня за то, что я принес в жертву агнца — мне все равно! Я останусь со Христом. Я верую, что Христос — Спаситель. Я уповаю на Него!»
Заключительный призыв
Если сегодня утром вы еще не спасены, вам нужно довериться Ему как своему личному Спасителю и поверить Богу! Эта древняя битва кипит в сердце каждого неспасенного человека. Дьявол твердит: «Поверь мне — и будешь жить». Бог говорит: «Веруй Мне — и обретешь жизнь». Амон-Ра сулит: «Поверь мне — и будешь жить». Бог возвещает: «Веруй Мне — и обретешь жизнь». Кого бы вы ни избрали, вы навлекаете на себя гнев противоположной стороны. Если прав Амон-Ра, а вы поверите Богу — вас казнят. Но если прав Бог, а вы доверитесь Амону-Ра — вас ждет вечная погибель!
И если сегодня утром вы находитесь здесь, вы спасены, но так и не приняли водного крещения — нанесите кровь на наружные косяки дверей! Выйдите сюда, к кафедре, по этому проходу! Примите крещение! Пусть все вокруг знают, на чьей вы стороне! Если вы живете в наших краях, но у вас нет своей церковной семьи и вы до сих пор не вступили в поместную церковь — нанесите кровь снаружи! Выйдите по этому проходу вперед! Позвольте нам оформить ваше членство в церкви. Нанесите кровь на внешнюю сторону! Пусть вся округа знает, что вы принадлежите Богу!
Совершите решительный разрыв, как пришлось совершить его каждому иудею! Я уверен, что в ту пасхальную ночь, когда семьи ложились спать, отец говорил домашним: «Я верю, что поступил правильно. Кровь нанесена снаружи, на косяках и на перекладине дверей. Я прекрасно знаю: если я ошибся, завтра нас казнят. Но если я поступил верно — мы будем жить. Если Бог верен Своему слову — наш первенец останется жив!»
Тогда те, кто охотно принял слово его, крестились: и в тот же день прибавилось к ним около трех тысяч душ. И они твердо пребывали в доктрине апостолов и общении, и в преломлении хлеба, и в молитвах.
И я уверен, что на следующее утро тот еврейский отец вскочил ни свет ни заря и бросился к постели, где спал его старший сын, его первенец. Он заглянул, дотронулся до него рукой — тело теплое, он дышит! И отец вскричал сквозь слезы: «Он жив! Он жив! Бог есть Бог, и Бог истинен, а Амон-Ра — прах и ложь!»
Спустя четыре тысячи лет Бог по-прежнему истинен, Амон-Ра по-прежнему повержен во прах, а в Крови Агнца по-прежнему сокрыта жизнь!
Сила в Крови Христа
Хочешь ли сбросить греховное бремя?
В Крови Христа сила есть!
Хочешь победы над злом во всякое время?
В Крови есть чудесная сила!
Источник есть, наполнен Кровью,
Текущей из вен Эммануила;
В нее грешник, погружаясь с верою,
Смывает все пятна греха.
Разбойник умирающий возрадовался,
Узрев в свой предсмертный час тот родник;
И там могу я, столь же грешный, как он,
Омыть навсегда все грехи свои.