Основы

Предисловие

В 1909 году Бог побудил двух христиан-мирян выделить крупную сумму на издание двенадцати томов, в которых были бы изложены основы христианской веры и которые предполагалось бесплатно рассылать служителям Евангелия, миссионерам, руководителям воскресных школ и другим людям, занятым деятельной христианской работой во всем англоязычном мире. Наблюдение за изданием этих томов было поручено комитету из людей, известных твердостью в вере. Первым исполнительным секретарем комитета был преподобный доктор А. К. Диксон; когда он уехал в Англию, его место занял преподобный доктор Луис Мейер. После смерти доктора Мейера обязанности исполнительного секретаря легли на меня. Нам удалось выпустить все двенадцать томов в соответствии с первоначальным замыслом. Часть томов была разослана 300 000 священнослужителей, миссионеров и других работников в разных уголках мира. Когда двенадцать томов были завершены, как и планировалось, работа продолжилась на страницах журнала «The King's Business» («Дело Царя»), который выходил по адресу: Лос-Анджелес, Калифорния, Саут-Хоуп-стрит, 536. Хотя было выпущено больше экземпляров, чем имен в нашем списке рассылки, запасы в конце концов иссякли, а просьбы о книгах продолжали поступать из разных частей света. Поскольку средства на эту цель закончились, Библейский институт Лос-Анджелеса, которому после прекращения работы комитета были переданы печатные формы, решил выпустить статьи, публиковавшиеся в «Основах», в четырех томах по самой низкой цене. В эту серию войдут все статьи, печатавшиеся в «Основах», за исключением очень немногих, которые, по-видимому, не вполне соответствовали первоначальной цели издания.

Р. А. ТОРРИ

Посвящение

Двум мирянам, чья щедрость позволила разослать несколько миллионов томов «Основ» священнослужителям и миссионерам во все уголки мира для утверждения и назидания их в вере, посвящаются эти тома.

Глава 1. Современная философия

ФИЛИП МАУРО, АДВОКАТ, НЬЮ-ЙОРК.

«Берегитесь, чтобы кто не ограбил вас через философию и пустой обман, по традиции людей, по рудиментам мира, а не по Христу. Ибо в нем обитает вся полнота Божества телесно. И вы полны в нем, который есть глава всякого княжества и власти». Колоссянам 2:8–10.

В приведенном отрывке содержится единственное упоминание Писанием философии. Ничто не ценится людьми выше философии. Ее повсеместно считают высшим упражнением и занятием человеческого ума, и это в самом деле занятие, к которому лишь очень немногие люди имеют необходимое умственное оснащение. С тех пор, как помнит предание человеческое, философия занимала это высокое место в человеческой оценке; поэтому весьма знаменателен тот факт, что во всей Библии философия названа лишь однажды.

Даже в наши дни почтение, воздаваемое философии, таково, что немногие учители Библии решились бы предостеречь ближних об ее опасностях; ибо философам удалось сохранить в христианском мире то же положение, какое они занимали в язычестве. В самом деле, курс философии ныне, и уже на протяжении нескольких поколений, считается неотъемлемой частью образования человека, готовящегося к христианскому служению; и это не единственное из «начал мира», нашедшее путь в наши богословские семинарии. Поэтому неудивительно, что в учении, преподаваемом этими выпускниками семинарий, философия занимает совершенно иное место, чем то, которое отводит ей Библия.

Не человеческое слово

Итак, мы можем быть вполне уверены, что приведенный выше отрывок — не человеческое слово. Он не выражает мнения человека о философии — далеко нет. Произнося это предостережение, Павел не повторяет того, что узнал, проходя курс философии в школе Гамалиила. Никогда ни один человек не связал бы философию с пустым обольщением и не назвал бы ее опасным процессом, от которого следует предостерегать народ Божий, чтобы тот не был обобран и лишен своего достояния. Никогда ни один человек не определял философию как соответствующую человеческому преданию и основным началам этого злого мира, а не Христу. Это предостережение — от Самого Бога; но, увы, как и многие другие Его строгие предостережения, оно было презрено и совершенно оставлено без внимания. То, против чего было высказано это серьезное предостережение, было принято с распростертыми объятиями и включено в богословский механизм наших церковных систем. Последствия такого презрительного пренебрежения предостережением Божиим именно таковы, каких следовало ожидать.

Слово «берегитесь» (в нашем переводе порой передаваемое как «смотрите») встречается в Новом Завете не так уж часто. Не много вещей, от которых верующим велено «беречься». Среди них «книжники», «псы», «злые делатели», «обрезание» и «сердце лукавое и неверное» (Марк 12:38; Филиппийцам 3:2; Деяния 13:40; Евреям 3:12). Предостережение нашего текста обращено к верующим, наученным о единстве с Христом в Его смерти (от рук мира), Его погребении и Его воскресении. Дополнительную силу предостережению придает контекст, в котором оно встречается. Слово, переведенное «обобрать», означает буквально сделать добычей, как когда человек попадает в руки разбойников и лишается имущества насилием, или в руки сладкоречивых и правдоподобных обманщиков, которые снискивают его доверие и своими уловками выманивают у него ценности. Здесь имеется в виду небесное сокровище, именно доля верующего в неисследимых богатствах Христа. Поэтому пустое обольщение противопоставлено полноте Божества, обитающей во Христе; а обобранное состояние того, кто стал жертвой философии, противопоставлено обогащению тех, кто верою усвоил свою полноту в Том, Кто есть глава всякого начальства и власти.

Но почему, спросим мы с пользой, философия описана как орудие грабежа в руках искусных людей? И почему она характеризуется как «по началам», то есть согласно основным принципам, мира? Слово, переведенное «начала» (в английском тексте — «rudiments»), встречается в Писании четыре раза. В Колоссянам 2:20 оно снова переведено «начала». В Галатам 4:3 и 9 оно переведено «стихии». Оно, по-видимому, передает мысль об основных, или фундаментальных, принципах мирового устройства. Эти стихии в Галатам 4:9 названы «немощными и бедными». Они не укрепляют и не обогащают, а ослабляют и обедняют тех, кто к ним прибегает.

Определение философии

Причина становится понятной, по крайней мере в общих чертах, когда мы выясняем, что такое философия, а именно: занятие, состоящее в попытке измыслить силой человеческого разума объяснение вселенной. Это бесконечное занятие, потому что, если бы объяснение, которого философия вечно ищет, было найдено, это открытие стало бы концом философии. Занятие философа исчезло бы. Оно бесконечно и по более веской причине: философ обязан по правилам своей профессии пользоваться в поисках одной лишь человеческой мудростью, а написано, что мир своей мудростью не познал Бога (1-е Коринфянам 1:19–21; 2:14). Между прочим, значительная часть времени философа уходит на критику и доказательство неразумности или нелепости всех философских систем, кроме той, которую исповедует он сам. Это, однако, лишь разрушительная часть его работы, созидательная же состоит, как сказано, в применении способностей рассуждения к задаче измыслить систему, которая хоть как-то объясняла бы существование и происхождение видимой вселенной и перемены, которые в ней, по-видимому, происходят. Остановившись на такой системе, философ должен с тех пор защищать ее от нападок философов противоположных «школ» (которые выпустят увесистые тома, доказывая к собственному полному удовлетворению, что его философская система — ткань нелепостей) и отвечать на их многочисленные и разнообразные возражения и критику.

«Не по Христу»

Так мы с первого взгляда видим, что философия по своему существу согласна с человеческим преданием и с основными, или первичными, началами мирового устройства и что она не по Христу, Которого мир ненавидит и Который положил секиру к корню всех его начал. Среди начал мира и человеческого предания на первом месте — принцип, что мир отражает величие человека и что человеческий разум есть в нем высший и могущественнейший фактор. В наши дни стало догматом популярного богословия, что человеческий разум — последняя инстанция во всех вопросах учения. В мире человека человеческие достижения возведены на высочайшее место, и нет предела тому, что может быть достигнуто человеческой изобретательностью. «И сказали они, Ну-ка, давай построим себе город и башню, верхушка которой достигала бы неба; и давай сделаем себе имя, чтобы нам не рассеяться по лицу всей земли» (Генезис 11:4) — такова программа человечества, возвещенная теми, кто установил основные начала мира. В великой мировой системе ценится и превозносится только то, что достигнуто усилием человека и служит ему к чести. Философия строго держится этого предания и этих начал, ибо ее разнообразные объяснения, чтобы получить признание «философских», должны быть исключительно продуктами человеческого разума, действующего на результатах человеческих исследований.

Философия против откровения

Отсюда с необходимостью следует, что философия и божественное откровение совершенно непримиримы. Само существование философии как занятия человеческого ума зависит от строгого исключения всякого объяснения вселенной, не достигнутого умозрительным путем. Если философия допускает существование Бога (как делают философии, ныне пользующиеся расположением), то это бог, который либо нем, либо которому не позволено ничего сказать о себе или о том, как он создал и поддерживает вселенную. Если бы бог философа прорвал эти ограничения, тотчас наступил бы конец его философии. Ведь философом человека делает не стремление к истине. Стремление к истине, чтобы быть философским, должно вестись в направлениях, где истина найтись никак не может. Ибо открытие того, что философы притворно ищут, положило бы конец их философиям, а такого бедствия, конечно, надо избегать. Поэтому в тот миг, когда человек принимает объяснение вселенной как исходящее от Бога, Который ее создал, философия становится ему ни к чему. Тот, кто обрел истину, уже не искатель. Ценность философии, следовательно, не в ее результатах, ибо их нет, а лишь в занятии, которое ее непроверяемые умозрения доставляют тем, чьи вкусы и умственные дарования позволяют ими заниматься.

Философия против Христа

Далее, философия — «не по Христу» по простой и достаточной причине: свидетельство Христа кладет конец для всех, кто его принимает, всякому философскому умозрению об отношениях человечества к Богу и вселенной. Христос приложил Свою печать к истине и божественному авторитету старозаветных Писаний. Он, кроме того, открыл Отца; и наконец, Он обещал дальнейшие откровения истины через Своих апостолов под непосредственным научением Святого Духа. Эти откровения не только прямо противоположны философским умозрениям, но подрубают их под корень. Свидетельство и учение Христа были сообщены людям не для того, чтобы известить их, как человек и мир стали тем, что они есть, — хотя они и открывают истину об этом. Цель учения Христова и Его личной миссии в мир была в том, чтобы показать людям их истинное состояние как находящихся под владычеством греха и смерти и совершить вечное искупление для всех, кто верит благой вести и принимает дар Божией благодати. Учение Христово не только наставляет людей в пути в Царство Божие, но и дает принявшим его право на немедленное обладание и пользование многими драгоценными правами и привилегиями, которые никаким иным путем приобрести нельзя. Поэтому если вы веруете во Христа Иисуса, уповая на заслугу Его жертвы для вашего принятия Богом, берегитесь, чтобы кто-нибудь не лишил вас этих бесценных прав и привилегий философией и пустым обольщением, по началам мира, а не по Христу. Ибо в Нем, а не в другом месте, обитает полнота Божества; и в Нем, а не в другом месте, верующий может исполниться до предела своих возможностей. Философия может отнять у людей часть наследия веры. Взамен ей нечего им предложить.

Плоды философии

Тот, у кого есть необходимый досуг и любопытство, вполне мог бы проследить основные этапы развития философии и рассмотреть многочисленные «школы», порожденные ею за несколько тысячелетий. Сделав это, он обнаружил бы, что философия, как уже сказано, состоит в погоне за недостижимым и что среди всех разнообразных областей человеческой деятельности нет ни одной, где было бы видно столь совершенно бесплодное и бесполезное расходование сил, как область умозрительной философии. Один известный в наши дни философ заявил, что «философия идет по ложному следу со времен Сократа и Платона».

Идти по ложному следу более двух тысяч лет — конечно, не рекорд, которым стоит гордиться; и все же верно, что в смысле результатов философии нечем более ободряющим привлечь к занятию ею.

Мы, однако, не предлагаем ничего столь грандиозного (и столь бесполезного), как обзор истории философии, а лишь краткое изложение, показывающее положение философии в наши дни. Предпринимаем мы это для того, чтобы нефилософски настроенный читатель мог выяснить характер влияния, которое философия оказывает в эти времена перемен и умственного беспокойства на насущные проблемы человечества и на так называемый «прогресс человеческой мысли».

Огромное большинство людей не думает ни о чем, кроме дел, лежащих в малом кругу их личных интересов. Это не думающее большинство берет мысли и мнения у образованных и культурных немногих или у вождей, сумевших снискать их доверие. Поэтому важно выяснить, какие идеи преобладают среди тех, кто способен влиять на мнения массы человечества. Это легко сделать, взяв образцы нынешнего философского преподавания в крупных университетах англоязычных стран.

Теистическая и атеистическая философия

Различные школы философии, процветавшие на протяжении веков, можно разделить на два основных класса: теистические и атеистические. Первый включает все философские системы, допускающие некоего бога как создателя и хранителя вселенной. Между прочим, следует заметить, что теистические философии опаснее для человечества, чем атеистические, потому что первые хорошо рассчитаны на то, чтобы уловить тех, кому по природе или воспитанию атеизм противен. Атеистической философии мы не будем уделять внимания, потому что она совершенно вышла из моды и не обнаруживает признаков того, что когда-нибудь вернет себе почтенное положение.

Дуализм и пантеизм

Ограничившись, таким образом, теистическими философиями, мы находим несколько их разрядов, а именно «дуалистические» и «пантеистические». Дуализмом философы изволили назвать системы, утверждающие, что Бог (или «Первопричина») сотворил вселенную актом Своей воли и существует отдельно от нее. Эти системы называются «дуалистическими», потому что считают Бога одной сущностью, а вселенную, или творение, — другой, получая таким образом две сущности. Читатель должен ясно понимать: когда ученый профессор философии говорит о «дуализме», он имеет в виду христианство.

Монизм и плюрализм

Пантеизм же утверждает, что Бог и вселенная — единое бытие. Есть несколько разновидностей пантеизма, имеющих сторонников среди живущих философов, например монизм и плюрализм. Монизм — та разновидность пантеизма, которая сегодня пользуется наибольшим расположением. Эта система принимает за основу действительности «абсолют», или «всезнающего», — чудовище, вмещающее в своем обширном бытии все вещи и все их отношения и деятельности. Монизм, следовательно, утверждает, что существует лишь одна сущность. Бога вне вселенной нет и никогда не было. Она, значит, вечна, и творения не было.

Замечателен и весьма знаменателен тот факт, что основной принцип этой господствующей философии нашего времени есть также основной принцип быстро поднимающейся религиозно-экономической системы социализма. Ибо социализм основан на положении, что человек органически и существенно един с Богом и вселенной. От этого странного согласия — этой странной встречи крайностей — можно ожидать далеко идущих последствий.

Нынешнее положение

Чтобы получить для рассмотрения справедливое и точное изложение положения нынешней философии, сошлемся на «Хиббертские лекции» 1909 года «Нынешнее положение в философии», прочитанные профессором Гарвардского университета Уильямом Джеймсом в Манчестер-колледже в Оксфорде. Эти лекции изданы в томе под названием «Плюралистическая вселенная» (Longmans, Green & Co.).

Профессор Джеймс — один из очень немногих известных философов, отвергающих учение монизма. Он отстаивает теорию, называемую «плюрализмом», достаточное представление о которой можно получить из следующих цитат. Для нас важнее всего узнать от профессора Джеймса, каково нынешнее положение дуализма, поскольку, как мы видели, этот класс охватывает старомодное, или библейское, христианство. Об этом он говорит:

«Дуалистический теизм исповедуется так же твердо, как и прежде, во всех католических центрах учености, тогда как в последние годы он стал исчезать в наших британских и американских университетах и заменяться монистическим пантеизмом, более или менее открытым или замаскированным» (с. 24).

По мнению этого компетентного авторитета, католические колледжи — единственные сколько-нибудь значительные, где утверждения Библии о сотворении и управлении вселенной, происхождении живых существ, включая человека, происхождении зла и т. д. вообще еще «исповедуются». Великие университеты Англии и Америки, основанные для того, чтобы поддерживать учение Писания и распространять знание о нем как об откровениях живого Бога и основаниях всякого истинного знания, были обобраны до нитки во всем, что делало их полезными для воспитания юных умов и ценными для общин, в которых они процветали; и это чрезвычайное изменение совершено посредством философии и пустого обольщения по древнему преданию человеческому, по началам мира, а не по Христу.

Странное явление

В этом, как кажется автору, — объяснение странного явления: римство быстро набирает силу в протестантских Англии и Америке и в то же время неуклонно теряет влияние в тех странах, где оно почти безраздельно владело совестью народа. Эти последние страны никогда не пользовались привилегиями открытой Библии. У них никогда не было связей, прикреплявших их к живому Слову Божию. Все, что у них было, — это «церковь», и теперь они судят ее по плодам.

Но в Англии и Америке совсем иначе. На протяжении многих поколений, от отца к сыну, народ был связан многими крепкими и нежными узами и воспоминаниями со Словом живого Бога. Его влияние на обычаи и жизнь народа было многообразным и могущественным. Только те, чей ум ослеплен, станут отрицать огромное влияние, которое Библия оказала как фактор национального процветания англоязычных стран. Великие университеты были их гордостью и считались оплотами нации; а Библия была краеугольным камнем университетов. Но теперь произошла перемена — столь быстро и столь скрытно, что мы едва осознаем случившееся. Университеты отбросили преподавание Библии и отвергли ее авторитет как богодухновенного учителя. Лишь в «католических центрах учености» ее учение исповедуется. Что же удивительного, если во времена всеобщего распада и беспокойства дети предков, любивших Библию, тысячами привлекаются к системе, которая имеет вид устойчивости там, где все остальное рушится, и которая при всех своих заблуждениях все же провозглашает непогрешимость Священного Писания! Мудрый да поразмыслит об этом.

Внезапная перемена

Профессор Джеймс в своих манчестерских лекциях считает учение Библии ныне настолько полностью дискредитированным и устаревшим, что оно заслуживает лишь краткого мимоходного упоминания в рассуждении, претендующем говорить о «нынешнем положении в философии». Он говорит:

«Я оставлю циничный материализм совершенно вне нашего обсуждения, как не требующий рассмотрения перед нынешней аудиторией, и по той же причине обойду старомодный дуалистический теизм» (с. 30).

Для нашей цели важно также отметить внезапность великой перемены, которая произошла в наших университетах и вследствие которой христианское учение отодвинуто на положение столь глубокой безвестности, что в рассуждении такого рода оно не требует никакого внимания. Лектор, заметив, что индусы говорили ему, что «великое препятствие к распространению христианства в их стране — ребячливость нашего догмата о сотворении», добавил: «Несомненно, большинство присутствующих готово в этом вопросе встать на сторону индуизма». И затем он продолжил, что «те из нас, кому за шестьдесят», видели такие перемены, что «мысль прошлого поколения кажется преемнику столь же чуждой, как если бы она была выражением иной расы людей. Богословский механизм, так живо говоривший нашим предкам, с его конечным возрастом мира, его сотворением из ничего, его юридической моралью и эсхатологией, его трактовкой Бога как внешнего создателя, разумного и нравственного правителя, звучит для большинства из нас так же странно, как если бы это была какая-то чужеземная дикарская религия» (с. 29).

Ее значение

Пусть читатель не упустит значения этого заявления. Сотни лет образование, даваемое юношеству Англии и Америки, основывалось на Писании как на изречениях Божиих; и, по сути, дело обучения вели главным образом служители Слова. Положение, которое Англия и Америка заняли среди народов за эти века, известно каждому. Бог щедро благословил их национальным процветанием и всемирным владычеством. Но теперь нам говорят (и это верно), что за одно поколение основа наших образовательных систем так изменилась, что язык, выражавший непреходящие убеждения наших предков, звучит в атмосфере наших великих университетов так странно, как язык «иной расы людей», произносящей формулы некой «чужеземной дикарской религии». К лучшему или к худшему эта перемена — сейчас не вопрос. Мы хотим лишь внушить читателям на этом этапе тот факт, что произошла огромная перемена, с поразительной внезапностью и в вопросах, жизненно важных для всего мира, и особенно для англоязычного народа.

Действие на пластичные умы

Нетрудно представить действие таких слов, как только что приведенные, на пластичные умы студентов. Они искусно внушают мысль, что эти юноши в своих философских взглядах неизмеримо выше людей света и учености прошлых поколений и что именно отрицанием христианства и его «живых изречений» они дают убедительное доказательство своего умственного превосходства. Мало умов среди людей того возраста, к которому здесь обращаются, или любого возраста — если только они не твердо утверждены и основаны в истине, — которые устояли бы против коварного влияния такого обращения к врожденному тщеславию человека.

Если таковы влияния, которым ныне подвергаются студенты наших университетов, не настоятельна ли нужда внушить христианским родителям (их еще осталось немного) предостережение нашего текста и призвать их беречься, чтобы их детей не обобрали философией и пустым обольщением?

Великая опасность

Что предвещает эта внезапная и громадная перемена? Не поставлено ли ею под угрозу само существование христианизированной цивилизации (то есть общественного строя, воздвигнутого под влиянием и защитой христианства)? Без всякого сомнения, поставлено. И нашу разумную тревогу на этот счет нисколько не смягчают слова профессора Джеймса, что главные факторы этой перемены — «научный эволюционизм» и «поднимающаяся волна социал-демократических идеалов». Велик вред, уже причиненный этими могучими орудиями зла, а мы все еще лишь в начале их разрушительного пути.

Еще одно слово профессор Джеймс говорит по этому вопросу: «Внешний творец и его установления все еще могут словесно исповедоваться в церкви в формулах, которые держатся по одной лишь инерции, но жизни в них уже нет» (с. 34).

И с этим согласны слова воскресшего Христа церкви на ее сардийской стадии: «И ангелу церкви в Сардисе напиши; Это говорит тот, который имеет семь Духов Божьих, и семь звезд; Знаю твои дела, что ты имеешь имя, что живешь, и мертв. Бодрствуй, и укрепи то, что остается, что готово умереть: ибо я не нашел дела твои совершенными перед Богом» (Откровение 3:1, 2).

Будда или Христос?

Теперь уместно кратко рассмотреть ту систему философии, которая в нескольких своих видах вытеснила из наших университетов учение Христа (и которая попутно сделала Его лжецом). Мы уже сказали, что эта господствующая система, ныне почти безраздельно владеющая «христианскими» Англией и Америкой, — пантеизм, процветавший тысячи лет как философско-религиозный культ Индии. Мы видели, как профессор Джеймс склоняется перед индусской оценкой библейского учения о сотворении и встает на ее сторону. Если критерий учения — то, как оно принимается индусами, то совершенно логично обращаться к ним за истолкованием вселенной, которое надлежит преподавать в наших школах и колледжах.

Философам наших дней, таким образом, нечего предложить нам такого, чего наши предки не понимали бы так же хорошо, как они, и чего они не могли бы выбрать так же свободно, как мы. Неужели же наши предки предпочли худшее лучшему, когда выбрали и основали великие университеты для сохранения учения, преподанного Иисусом Христом и Его апостолами, а не (как они могли бы сделать) учения, связанного с именем Будды? Нынешние учителя философии, по-видимому, так и говорят. Но если в человеке двадцатого века осталось хоть какое-то суждение, он вспомнит, прежде чем легко согласиться на удаление древних оснований, что все то превосходство, какое может быть в общественном устройстве христианизированных Англии и Америки над устройством пантеистической Индии, обязано выбору, который сделали наши отцы, приняв учение Евангелия Христова, и тому, что каждое последующее поколение вплоть до нынешнего утверждало этот выбор и твердо держалось его.

Какая польза?

Какой же пользы может ожидать здравомыслящий человек от этого внезапного и повального отвержения учений, жизненно важных для христианства, и принятия на их место древних учений язычества? Конечно, никогда не было поколения столь неразумного, столь ослепленного собственным самомнением, как это безрассудное поколение, отбрасывающее руководство той Книги, которая поставила Англию и Америку во главе народов и была источником всего достойного похвалы в так называемом «цивилизованном обществе», и принимающее вместо нее огрубляющие и унижающие учения пантеизма.

Во всем, на чем наши глаза могут с удовлетворением остановиться в нашей прошлой истории или нынешних установлениях, в нашем искусстве, литературе, этике, нормах семейной и национальной жизни и т. д., и т. д., мы видим свидетельства влияния тех учений, которые ныне мудрецы нашего времени отбросили как «ребяческие» по сравнению с учениями языческой философии. Как скоро праведный суд Божий постигнет народы, столь презрительно отвернувшиеся от источника всего своего величия?

Поэтому предостережение следует возгласить не только юношам и девушкам, которые вероятнее всего станут прямыми жертвами «высшего образования» наших дней, но и каждому жителю цивилизованных стран: берегитесь, чтобы кто-нибудь не сделал вас добычей философией и пустым обольщением. Ибо рассматриваемый нами предмет жизненно затрагивает интересы каждого цивилизованного общества.

Национальная ответственность

Из Библии и из светской истории мы узнаем, что Бог имеет дело не только с отдельными людьми на основании привилегий и ответственности, но и с народами. Из-за необычайных привилегий, данных израильтянам, на них лежала более тяжкая ответственность, чем на других народах, и за неверность они были посещаемы соответственно строго. А теперь мы живем в тот долгий период веков, который называется «временами язычников», когда естественные ветви маслины (Израиль) отломаны, а ветви дикой маслины привиты на их место; то есть в период, когда язычники временно занимают место Израиля — место особой привилегии и ответственности. Уменьшение их стало богатством язычников (Римлянам 11:11–25).

В обращении с народом Бог смотрит на его правителей, или вождей, как на ответственных за его действия. Справедливость этого особенно очевидна в странах, где народ сам избирает своих правителей и управителей. В наши дни народ всесилен. Правители избираются с прямой целью исполнять народную волю. Точно так же пришло время, когда народ не только избирает правителей, но и «по своим прихотям избирает себе учителей», потому что не принимает здравого учения (2-е Тимофею 4:3, 4). Итак, мы можем быть уверены, что лица, занимающие профессорские кафедры наших колледжей, находятся там по поручению народа, который отвратил слух от истины и обратился к басням, услаждающим его зудящие уши.

По самому устройству демократического общественного порядка учителя должны учить тому, что народ любит слушать, или уступить место тем, кто будет так учить.

Бог непременно осудит за это привилегированные народы. Перемена была великой и внезапной. Суд будет скорым и суровым. До наших дней, каково бы ни было нравственное состояние масс народа в Англии и Америке, правительства были основаны на фундаменте христианского учения; короли и другие правители приносили присягу защищать веру; в школах преподавалась Библия; и никто не считался пригодным для общественной ответственной должности, если не был исповедующим последователем Иисуса Христа. Что же до учителей в наших школах и колледжах, то не нашлось бы ни одного, кто не держался бы и не преподавал как неизменную истину Божию учения библейского христианства.

Великое отступление

Признавая эти факты, которые все должны признать фактами, как бы ни расходились в понимании их значения, мы заключаем, что живем под мрачной тенью величайшего национального отступления, какое когда-либо происходило. За всю историю человечества никогда не было такого повального отвращения от Источника национальных благословений, чтобы увлечься богами язычников.

Столь торжественная нелепость

Мы уже сказали, что господствующая философия, то есть пантеизм, излагается в наших университетах в двух видах, известных соответственно как «монизм» и «плюрализм». Профессор Джеймс, хотя и энергичный критик монизма, признает, что последний почти полностью владеет полем и что его собственный культ «плюрализма» имеет очень мало приверженцев. Эти два вида пантеизма, однако, схожи в существенном: «оба отождествляют человеческую субстанцию с божественной». Поэтому с христианской точки зрения не очень важно различать их. Главное различие в том, что монизм (или «абсолютизм») «думает, что названная субстанция становится вполне божественной лишь в форме совокупности и не есть своя подлинная самость ни в какой форме, кроме формы всего»; плюрализм же утверждает «что в конечном счете никакой формы всего может и вовсе не быть, что субстанция реальности может никогда не оказаться собранной воедино, и что распределительная форма реальности, форма каждого, логически так же приемлема и эмпирически так же вероятна, как форма всего» (с. 34).

«Для монизма мир — не собрание, а один великий всеобъемлющий факт, вне которого нет ничего»; «И когда монизм идеалистичен, этот всеохватывающий факт представляется как абсолютный ум, который творит частичные факты, мысля их, подобно тому как мы творим предметы во сне, видя их во сне, или персонажей в рассказе, воображая их».

«Мир и всемыслящий таким образом взаимно проникают друг друга и впитывают друг друга без остатка». «Абсолют творит нас, мысля нас». «Абсолют и мир — один факт». «Это полная пантеистическая схема, имманентность Бога в Его творении, понятие, возвышенное своим грандиозным единством».

С другой стороны, плюрализм говорит, что «реальность может существовать в распределительной форме, в виде не целого, а набора „каждых“». «В пользу „каждых“ говорит то, что они, во всяком случае, достаточно реальны, чтобы самим являться, по крайней мере, каждому, тогда как абсолют до сих пор непосредственно явился лишь немногим мистикам, да и тем весьма двусмысленно» (с. 129).

Я выписал вышеприведенные образцы этой торжественной нелепости, чтобы читатель знал, какой выбор наши великие университеты теперь предлагают тысячам жаждущих и восприимчивых умов, толпящихся в них в поисках знания. Руководители этих образовательных учреждений фактически говорят своим студентам: вы должны принять пантеистическое представление о вселенной, но можете выбирать между монистической вселенной и плюралистической вселенной — между вселенной, состоящей из единого громоздкого «Всего», и вселенной, состоящей из неопределенного множества разнородных «Каждых».

Спорящие школы

Какое бы из этих «немощных и бедных» понятий ни принял наш юный студент, он должен быть готов услышать, как приверженцы соперничающей школы нападают на него и критикуют как в высшей степени неразумное и нелепое; и к этому его готовит курс философии. Так, сторонники монизма заявляют, что плюрализм «заражен и подточен самопротиворечием». С другой стороны, профессор Джеймс утверждает, что «абсолют» монистов «включает черты неразумности, присущие ему одному». Он указывает, что по теории абсолютного идеализма всезнающий должен знать и всегда отчетливо сознавать не только каждый факт, свойство и отношение каждого предмета во всей вселенной, но и все то, чем предмет не является: например, что «стол — не стул, не носорог, не логарифм, не в миле от двери, не стоит пятисот фунтов стерлингов, не тысячу веков от роду» и т. д., до бесконечности, до тошноты.

«Более того, если верно, что некоторые идеи глупы, абсолют должен был уже помыслить глупые идеи, чтобы утвердить их в глупости. Хлам в его уме, таким образом, легко перевесил бы по количеству более желательный материал. Можно было бы ожидать, что он вот-вот лопнет от такого ожирения, избытка и перенасыщения бесполезными сведениями» (с. 128).

А как быть с вещами преступными, порочными и нечистыми? Они с необходимостью в той же мере суть формы мысли абсолюта, что и их противоположности.

Приговор философа

Далее, упомянув некоторые трудности идеалистической теории, профессор Джеймс пренебрежительно говорит о «странности изобретения в качестве лекарства от неудобств, проистекающих из этого положения, сверхкомплектного понятийного предмета, называемого „абсолютом“, в который упаковываются те же самые противоречия, нисколько не уменьшенные» (с. 271).

Приведем еще одну цитату:

«Когда я читаю трансценденталистскую литературу, я получаю лишь своего рода топтание на месте, жевание челюстями, рытье копытом земли и водворение в ту же позу, как у усталой лошади в стойле с пустой кормушкой. Это лишь перебирание тех же истертых категорий, приведение тех же возражений и настаивание на тех же ответах и решениях, без единого нового факта или нового горизонта, появляющегося в поле зрения» (с. 265).

Так говорит философ передовых рядов о господствующей философии дня, умозрения которой внедряются в умы наших самых способных студентов колледжей. Можно позволить одно замечание: если глупый абсолют не сотворил людей, мысля их, то, конечно, глупые люди сотворили абсолют, мысля его; и трудно представить, как они могли бы употребить свой ум более глупо.

Невозможная задача

Вот положение, к которому пришли теперь, когда христианство вежливо выпроводили из наших школ и семинарий, чтобы освободить место неразумной философии индуизма! Весьма кстати здесь слова пророка: «Посрамлены мудрые мужи, ужаснулись и взяты: вот, они отвергли слово ГОСПОДНЕ; и какая мудрость в них?» (Иеремия 8:9). Ибо занятие, которым заняты наши философы, — невозможная задача: попытаться построить объяснение видимой вселенной, отвергнув истинный рассказ о ней, полученный от ее Творца. Бог господствующей философии — тот, которому не позволено говорить или каким-либо образом давать о себе знать. Философия вынуждена наложить на него эти ограничения для собственной защиты; ибо если бы он их прорвал, занятие философа исчезло бы. Поэтому он должен оставаться в непроницаемой неизвестности, не говоря ни слова и не подавая никакого понятного знака или движения, чтобы философы могли продолжать свое приятное дело — делать плохие догадки о том, каков он.

Предостережение

Тому, кто пришел к познанию истины, приняв Слово Божие «По этой причине и благодарим мы Бога беспрестанно, потому что, когда вы приняли слово Божье, которое вы услышали от нас, вы приняли его не как слово человеческое, но как оно есть в истине, слово Божье, которое эффективно действует и в вас, кто верит» (1-е Фессалоникийцам 2:13), нетрудно увидеть безрассудство и тщетность всего этого. Но кто избавит невежественных, невинных и неосторожных от того, чтобы стать жертвами и навсегда быть обобранными этими людьми, которые, называя себя мудрыми, обезумели? Мы можем лишь бить тревогу и предостерегать, особенно тех, кто отвечает за воспитание детей, об опасностях, которыми заражена интеллектуалистская атмосфера наших университетов, колледжей и семинарий.

Причина этого

В заключение мы можем с пользой для читателей указать глубокую причину, по которой враг Христа и тех людей, которых Он стремится спасти, должен желать внушить им понятие пантеизма. Это учение полностью исключает мысль, что человек — грешник, а потому выводит искупление за пределы обсуждения. Под влиянием этого учения человек никогда не обнаружил бы своей испорченной природы и нужды в спасении и потому, не будучи избавлен от него, умер бы в своих грехах. Враг человека не мог бы придумать против него большего зла.

Бог оклеветан

Но учение, которое философия нашего дня ввезла из Индии, приносит не только гибель людям, но и бесчестие Богу. В этом ясно виден его сатанинский характер всякому, имеющему глаза, чтобы видеть. Его основной принцип — что Бог и человек действительно едины по субстанции и бытию и что характер Бога открывается в истории человечества. Это злое учение делает Бога соучастником человека во всех многообразных и тяжких злодействах человечества. Оно делает Его соучастником преступления во всех чудовищных злодеяниях, жестокостях, нечистотах и неназываемых мерзостях, запятнавших летопись человечества. Оно делает Его по существу главным действующим лицом во всех грехах и злодействах, поскольку мысль и побуждения, к ним ведущие, исходят от Него. Таким образом, Богу вменяются все злые дела, которые обличает Библия и против которых объявлен гнев Бога Библии.

Залог Сатаны

Возможно, где-то в темных уголках этого греховного мира таится учение, более чудовищно злое, более характерно сатанинское, чем это, ныне водворенное в наших центрах учености и открыто почитаемое там как последнее слово зрелой человеческой мудрости; но если такое существует, автору этих страниц о нем неизвестно. Это учение по существу есть заверение, данное под печатью тех, кто занимает вершины человеческой культуры, учености и мудрости, что обещание змея, данное родителям рода человеческого, о том, что получится, если они пойдут по его следу, наконец исполнено. «Будете, как боги», — объявил он; и теперь вожди мысли дня единодушно провозглашают, что человек и Бог действительно одна субстанция и природа. Берегитесь! Берегитесь! Это учение, в самом деле, по человеческому преданию — самому древнему из всех человеческих преданий; — оно по основным началам мира и бога века сего, а не по Христу. Нет большей опасности для молодых людей нынешнего поколения, чем опасность, что кто-нибудь, какой-нибудь сладкоречивый, ученый и лощеный профессор, сделает их добычей посредством философии и пустого обольщения.

Глава 2. Познание Бога

ПРЕПОДОБНЫЙ ДЭВИД ДЖЕЙМС БАРРЕЛЛ, ДОКТОР БОГОСЛОВИЯ, ДОКТОР ПРАВА, ПАСТОР МРАМОРНОЙ КОЛЛЕГИАЛЬНОЙ ЦЕРКВИ, НЬЮ-ЙОРК

Человек, не знающий Бога, еще не начал жить. Он может есть и пить, веселиться, копить состояние или носить корону; но он не вступил в ту лучшую жизнь высоких надежд и благородных целей и стремлений, которая делает нас достойными нашего Божественного по рождению наследия. Ибо «сия есть жизнь вечная — знать Бога».

Поставить себя в правильные отношения с Богом — буквально вопрос жизни и смерти. Все «-логии» стоит осваивать, но богословие необходимо. Мы должны знать Бога.

Но где Он? «О если бы я знал, где найти его! чтобы я мог прийти к месту его!… Вот, я иду вперед, но его нет, там; и назад, но не могу ощутить его: На левую сторону, где делает он работу, но не могу узреть, его:он скрывается на правой стороне, так что я не вижу » Горизонты отступают по мере нашего приближения, и тьма сгущается, пока мы нащупываем путь, как слепые вдоль стены.

Есть три дороги, на которых тщетно толпятся многие, преследующие это святое искание. Каждая из них помечена: «Здесь путь к Богу»; и каждая из них — тупик, оставляющий душу по-прежнему ощупью ищущей и взывающей: «О если бы я знал, где найти его!»

Первый из этих путей — интуиция

Природных атеистов не бывает. Все рождаются с вложенным чувством Бога. Мы не вступаем в сознательную жизнь, как низшие существа; но «влача за собой облака славы, приходим мы от Бога, Который — наш дом». В областях самого темного язычества есть следы двух врожденных убеждений: божественного рождения и греховного отчуждения. Отсюда всеобщий дух беспокойства, столь трогательно выраженный Августином: «Мы вышли от Бога и будем тосковать по дому, пока не вернемся к Нему».

Без сомнения, были и такие, кто, не имея иного света, кроме светящего вдоль пути интуиции, познакомился с Богом; но огромное множество просто пришло к идолопоклонству. Они сотворили себе богов «по подобию человека»; богов, подобных призраку Броккена в горах Гарца, спроецированному на небо. Идол — бог, сделанный человеком. Он может быть вырезан из дерева или выколдован из серого вещества мозга; но все боги, откуда бы они ни происходили, — идолы, кроме единого истинного Бога.

Второй путь ищущих Бога — разум

Здесь мы встречаем философов и тех, кто идет с ними. Это тоже ведет к разочарованию, как написано: «мир мудростью не познал Бога».

Золотой век философии в Греции последовал вскоре за упадком Пантеона. Именно когда народ потерял доверие к своим идолам и раздался крик: «Великий Пан умер!», на берегах Илисса возникли Рощи, Сады и Расписные портики. Вдумчивые люди, принявшие имя философы, то есть «любители мудрости», были все искателями Бога. Стоики, эпикурейцы, киники и перипатетики — все надеялись найти Его при свете разума. Как тщетно искание!

Когда Симонида спросили об определении Бога, он попросил несколько недель на размышление и затем ответил: «Чем больше я о Нем думаю, тем неведомее Он становится!» Бесчисленные боги и алтари Афин были осмеяны и отвергнуты; а результаты философского исследования были записаны на другом алтаре, сменившем их: «Неведомому Богу».

Запас философов Афин был точно тем же, что и у философов нашего времени. Он состоял по существу из четырех доводов, а именно:

(А) Онтологический довод: бытие Бога заключено в идее Бога. Это хорошо, насколько хватает, но весьма далеко от доказательства; и во всяком случае он не приводит к выводу о характере Бога.

(Б) Космологический довод, рассуждающий от следствия к причине и выражающийся в изречении «ex nihilo nihil fit» — «из ничего не бывает ничего». Он столь же неубедителен, поскольку необходимое Нечто, к которому он ведет, — лишь тень тени бога.

(В) Телеологический довод, идущий от замысла к замыслителю; он несет с собой сильное предположение о бесконечной мудрости, но почти не учитывает нравственной природы Бога.

(Г) И антропологический довод, выводящий нравственную природу Бога из нравственной природы человека. Он идет дальше других; тем не менее он так далек от окончательного доказательства в математическом смысле, что можно резонно усомниться, был ли когда-либо какой-нибудь искатель истины им действительно убежден.

Вот доводы, которыми философы пользовались с незапамятных времен; и за прошедшие годы к ним добавлено немногое. Итог в целом — печальная неудача. Мир своей мудростью, то есть упражнением своего неосвещенного разума, пришел лишь к агностицизму; он не «узнал Бога».

Великое откровение приходит не к тем, кто считает себя мудрым, а скорее к простым, чьи сердца открыты к Богу. Одно дело — знать о Боге, и совсем другое — знать Его. Джон Хей знал все о президенте Линкольне с юности; маленький «Тэд» такими сведениями не обладал, но он знал своего отца, знал его насквозь. Очи веры видят дальше очей разума. Поэтому Иисус сказал: «И сказал, Истинно говорю вам, Если не обратитесь, и не станете как дети малые, не войдете в царство небесное».

Третий из соблазнительных путей — путь пяти чувств;

то есть естественной науки, которая приходит к своим выводам на основании свидетельства телесных чувств.

Это исключает веру, шестое чувство, божественно данное людям для постижения духовных истин. Пытаться решить какую-либо из великих проблем нашей духовной жизни свидетельством кончиков пальцев — значит трудиться понапрасну; ибо по самой природе дела «духовное судится духовно». Пытаться постичь духовный факт телесными чувствами так же нелепо, как настаивать на том, чтобы видеть ушами или слышать глазами. Вера — не легковерие, не нечто бессубстанциальное и не верование без доказательства. Напротив, она и субстанциальна, и доказательна: ибо она «ВЕРА же есть субстанция того, на что надеются, доказательство невидимого». Отказываться употреблять это шестое чувство, или силу духовного постижения, — значит навсегда закрыть себе возможность постичь Бога или любую из великих, неосязаемых, но реальных истин, сосредоточенных в Нем.

И все же в иных кругах мы постоянно слышим о важности вести наши богословские занятия «научным методом». С каким результатом? «У нас есть мир фактов, — говорят они, — и из этих фактов путем индукции мы должны прийти к нашим выводам». Это как пример из алгебры: Бог — неизвестное; обозначим его «х»; задача тогда в том, чтобы разрешить «х» в известные величины с помощью множества видимых и осязаемых фактов. Можно ли это сделать? Продолжайте свои исследования по линии эволюции, пока за космосом не придете к хаосу, а за хаосом — к туманности, а за туманностью — к первичному зародышу; и этот последний бесконечно малый атом посмотрит на вас, держа на устах старый вопрос, такой же громкий, как всегда, и несущий проблему столь же глубокую, как в начале: «Откуда я?» Каков ваш ответ? Бог? Называйте это «Богом», если угодно; на деле же это просто безличное, неопределимое, неизбежное нечто, которое за неимением лучшего термина обозначается «Первопричиной», но которое бесконечно далеко от того, что подразумевается под личным Богом.

Так что же, отказаться от искания? Неужели всеобщая мысль о Боге — лишь блуждающий огонек, ведущий обнадеженного путника в область непроницаемых туманов и теней? Или все-таки есть какой-то способ узнать Бога?

Да, есть четвертая дорога, по которой мы приближаемся к Нему; и это столбовая дорога, проложенная Самим Царем. Она называется «откровение», то есть раскрытие завесы

Есть предварительное предположение в ее пользу, а именно: если где-то во вселенной есть Бог, Он не оставил бы нас безнадежно блуждать во тьме в поисках Его, но где-то, как-то раскрыл бы Себя нам.

Так вот, есть Книга, которая заявляет, что она — Откровение. Из всех книг в литературе веков она единственная, которая заявляет, что она божественно уполномочена и «написана святыми людьми, движимыми Духом Божиим».

Она начинается словами «В начале Бог» — и переходит к изложению двух великих учений: о Творении и о Промысле. Она утверждает, с одной стороны, что все во вселенной имеет начало в творческой силе Бога, а с другой — что все поддерживается Промыслом Божиим.

В этих двух учениях мы имеем сумму и суть библейской истины. Но это не все. Между учениями о Творении и Промысле по всем коридорам Священного Писания проходит таинственная Фигура, предвестие другого откровения впереди. В начале эта Фигура является в протоевангелии как «Семя жены», Которое в полноту времен «сотрет главу змия». И Она появляется и вновь появляется — то в царском облике, то как муж скорбей, изведавший болезни, то с именем, написанным на одежде Его: «Еммануил», что в переводе значит «с нами Бог».

Эта Книга, заявляя, что она — писаное Слово Божие, знакомит нас с Его бытием, личностью и нравственными свойствами; но не исчерпывает предмета. Она ведет нас по дороге, освещенной видениями и пророчествами, пока не выходит на другую, более светлую дорогу — «Воплотившееся Слово Божие».

И эта пятая дорога — воплощение — есть путь, которым должны идти все искатели истины, если хотят прийти наконец к верному и спасительному познанию Бога

Здесь мы встречаем Христа, приносящего весть от престола. Он приходит в наш мир с ясной целью — сделать Бога известным нам; как написано: «Бога никто никогда не видел; единственный порожденный Сын, который в лоне Отца, он явил его.».

Он называется Словом, потому что Он — посредник общения между Бесконечным и конечным; как написано: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог… И Слово сделалось плотью, и обитало среди нас, (и мы видели славу его, славу, как единственного порожденного от Отца,) полное благодати и истины»: то есть Воплощение есть членораздельная речь Бога.

В Писании у нас письмо от Бога; а в Воплощении — сошествие Бога, чтобы раскрыть Себя перед нами.

Душа грешного человека подобна ребенку, потерявшемуся среди чужих, с диким взглядом, дрожащими губами, тщетно ищущему глазами знакомое лицо. О, вот приходит мать! И дитя рыдает от счастья у нее на груди. «Прижмись ко мне, мое дитятко!» Так бывает, когда грешник находит Христа; или лучше сказать, когда Христос, ищущий Бог, находит его?

Итак, если мы когда-либо научимся богословию, то лишь как ученики, в послушной позе сидящие у ног Христа. Он как воплотившийся Сын — наш авторитетный Учитель. Что же Он говорит о Боге?

О Его бытии Он говорит мало или ничего; по очевидной причине: бытие Бога — основа всего учения Христа, без которой оно было бы столь же незначительно, как нарисованный корабль на нарисованном океане. Кроме того, все Его учение исходит из писаного Слова, о котором Он сказал: «К Исследуйте писания; ибо в них вы думаете вы имеете жизнь вечную: а они есть те, которые свидетельствуют обо мне.». И как только мы переходим от Воплотившегося Слова к писаному Слову, мы встречаем изречение «В начале Бог».

О нравственных свойствах Бога учение Иисуса несомненно ясно. «Бог есть Дух: и те, что поклоняются ему, должны поклоняться ему в духе и в истине». Нужно ли говорить, что дух, хотя и невидимый и неосязаемый, есть действительная самосознающая личность. Общение Иисуса с этим Духом — общение одной личности с другой. Он обращается не к Закону, не к Энергии и не к неопределимому «Нечто, что не мы сами и что содействует праведности», а к Тому, с Кем Он на короткой ноге. «единственный порожденный Сын, который в лоне Отца, он явил его».

О Божием промысле Он говорит без неопределенности. Бог, Которого Он раскрывает, — во всем и над всем. На склонах холмов Он велит нам: «Посмотрите на лилии полевые как они растут», и уверяет, что наш Отец, «Который печется о них, гораздо более позаботится о нас». Исходя из этого факта, Он ободряет нас молиться, говоря: «41 Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворится вам:». О, великое сердце Бесконечного, быстрое на отклик на каждый наш зов о помощи! Учение о молитве, как оно преподано Иисусом, — сама простота. Мы должны бежать к Богу со своими стремлениями, как дети к родителям; «Если же вы, будучи злы, знаете, как давать добрые дары детям вашим, насколько больше Отец ваш, который на небе, даст доброе тем, кто просит у него?».

О нравственных свойствах Бога учение Иисуса не только ясно, но и в высшей степени настойчиво; потому что в этом пункте оно жизненно затрагивает наше вечное благо. Божественная святость представлена не столько как свойство, сколько как условие бытия Бога. Это свет, исходящий от Его престола, высшее проявление которого — Христос, как Он сказал: «Я свет миру»; и этот свет должен всегда отражаться в жизни Его учеников, как Он сказал: «Вы – свет мира. Город, что расположен на холме, не может быть скрыт… Пусть свет ваш так сияет перед людьми, чтобы они видели ваши добрые дела, и прославляли Отца вашего, который на небе». Эта святость — не просто свобода от нравственного осквернения, но столь чуткое отвращение ко греху, что Богу невозможно с благоволением взирать на всякое создание, оскверненное им. Отсюда призыв к возделыванию святой жизни; ибо «Стремитесь к миру со всеми, и к святости, без которой никто не увидит Господа».

Из этой атмосферы святости исходят два свойства, которые, подобно раскрытым объятиям, обнимают мир. Одно из них — справедливость, или уважение к закону. Никогда не жил учитель, даже Моисей, который так глубоко подчеркивал бы целостность нравственного закона, как Иисус. Он защищал не только сам закон, но и наказания, назначенные за его нарушение. Десятословие не столь сурово обвиняет грех, как Нагорная проповедь, звенящая нерушимостью закона.

Другое из простертых объятий — Любовь. Полнота Божественной любви выражена в словах Иисуса: «Когда молитесь, говорите, Отец наш». Госпожа де Сталь мудро заметила, что если бы Иисус не сделал в мире ничего, кроме как научил нас «Отче наш», Он оказал бы неоценимое благодеяние всем детям человеческим. Любовь Божия проявляется в непрестанных дарах Его промысла; но ее венчающий знак — благодать спасения: «Ибо так возлюбил Бог мир, что дал своего единственного порожденного Сына, чтобы всякий, кто верит в него, не погиб, но имел жизнь вечную.».

А примирение между Любовью и Справедливостью находится на Кресте. Здесь «Милость и истина встретились вместе; праведность и мир поцеловали друг друга». Поскольку закон свят и нерушим, его наказание должно быть совершено: либо над злодеем, либо над некоим пригодным заместителем, который вызовется пострадать за него. Вызывается Единородный Сын, говоря: «Вот я; пошли меня» Справедливость Божия показана в страдании, понесенном Его Единородным Сыном; а Его любовь так же показана в предложении всех благ этого заместительного страдания каждому на единственном условии веры.

Богу угодно было подтвердить Свое высшее величие пред древним народом Своим в споре на Кармиле. Весь день языческие жрецы, собравшись у своего жертвенника, взывали: «О Ваале, услышь нас» — но не было ни голоса, ни внимающего. К вечеру одинокий пророк Иеговы встал у своего жертвенника и спокойно вознес молитву: «И было во время приношения вечерней жертвы, что Илия пророк подошел, и сказал, ГОСПОДЬ Бог Авраама, Исаака, и Израиля, пусть будет известно в этот день, что ты есть Бог в Израиле, и что я слуга твой, и что я сделал все по слову твоему» Был ли внимающий? Вот, там, в сумеречном небе, падает огненное руно! В благоговейном молчании народ видел, как оно опускается все ниже и ниже, пока не коснулось жертвы и не поглотило ее. Логика довода была неотразима: все как один воскликнули: «ГОСПОДЬ, он есть Бог»

Прообраз и параллель того великого спора — на Голгофе, где Христос, одновременно священник-служитель и жертва на жертвеннике, вознес Свою последнюю молитву с распростертыми на кресте руками; и сошедший огонь поглотил Его как всесожжение за грех мира. Логика и здесь неопровержима. Во всем мире нет иного евангелия, которое достаточно выражало бы Божественную любовь. Силою истины, торжеством правды, логикой событий, философией истории, кровью искупления да ответит мир: «Наш Бог — Бог спасения; и нет другого, кроме Него!»

Неудача других религий и философий была гротескно трогательной. Ирония Илии на Кармиле — лишь отголосок божественного взрыва смеха с небес в ответ на тех, кто взывает: «Расторгнем узы их, и свергнем с себя оковы их» Тот, который сидит на небесах, посмеется: у Господа они будут в осмеянии. Пантеоны рушатся, и жрецы умирают; остается один жертвенник, а именно крест на Голгофе. Это единственный жертвенник и высший довод истинного Бога.

Но каждый человек должен сам ответить на этот довод. Каждый сам должен пробиться с боем к истине. Это подобно схватке, какую Иаков имел с невидимым противником у ручья. По мере того как ночь шла, он понял, что Всемогущий овладел им. Затем последовал внезапный рывок, и Иаков упал, лишенный сил. Бог поверг его! Он опустился беспомощным человеком, но, все еще цепляясь, воскликнул: «Не отпущу тебя, если не благословишь меня» И тогда было дано благословение, которое Бог ждал столько утомительных лет, чтобы даровать ему: «И сказал он, Имя твое будет называться уже не Иаков, а Израиль: ибо как князь имеешь ты силу с Богом и людьми, и одолел». Тут же он получил награду рыцарского звания и вступил в высшую жизнь. К концу той борьбы свет утра разгорался на холмах Едома: как знаменательны слова: «И когда он проходил Пениэл, поднялось над ним солнце, и он хромал на бедро свое»

Авторское пояснение к имени Иаков: «Запинатель».

Новая жизнь началась: долгое искание закончилось; Иаков нашел Бога. И он пошел своей дорогой, прихрамывая на иссохшее бедро, чтобы нести все последующие годы знак той борьбы, пока не дошел до врат небесных, в мире с Богом.

Так каждый человек находит Бога: в тесной схватке, завершающейся самопредачей, полной уступкой благотворной силе Божией.

Так истинная жизнь начинается с познания Бога. Она начинается, когда человек, угнетенный сомнением и неуверенностью, слышит Его голос, говорящий: «протяни сюда руку твою, и всунь ее в бок мой» Она начинается, когда, стоя под крестом, он осознает, как Лютер: «Он умер за меня, за меня!» Тогда рассветает, и тени бегут. Любовь побеждает сомнение, и душа, созерцая раскрытие Бесконечного в страсти Христовой, восклицает: «И Фома ответил и сказал ему, Господь мой и Бог мой»

Глава 3. Мудрость мира сего

ПРЕПОДОБНЫЙ А. У. ПИТЦЕР, ДОКТОР БОГОСЛОВИЯ, ДОКТОР ПРАВА, СЕЙЛЕМ, ВИРГИНИЯ

«Среди выдающихся частных мыслителей растет впечатление, что христианство теряет власть над людьми, что Церковь — убывающая сила, что религиозный мир сносит с якорей и вера становится преданием прошлого».

Приведенная цитата — из передовой статьи самой популярной газеты, выходящей в столице Соединенных Штатов.

Если вера Церкви должна опираться на мудрость человеческую, то она будет игрушкой всякого ветра учения и будет носима туда и сюда по течению народного прилива; и если у Церкви нет якоря лучше, чем мудрость мира сего, то она в самом деле сорвется со всех якорей и будет непрестанно бросаема по морям неугомонных умозрений. Но если вера должна опираться не на мудрость человеческую, а на силу Божию, на твердое Слово Истины, живое и пребывающее вовек, то, подобно своему Божественному Автору, она есть и будет та же вчера, и сегодня, и вовеки. Если вера основана на Слове Вечной Истины, то у Церкви есть якорь надежный и крепкий, входящий во внутреннейшее за завесу.

Исполняется одно пророчество Даниила: «многие будут бегать туда и сюда, и знание умножится». Мир никогда не видел периода столь непрестанной и напряженной умственной деятельности. Природа во всех своих обширных областях, в атомах и массах, исследована самым пристальным рассмотрением и принуждена отдать свои чудесные тайны. Микроскоп открывает миры порядка и красоты, не видимые невооруженным глазом; телескоп прочесывает безмолвные небеса, и звезды тысячами и десятками тысяч открываются, пересчитываются и заносятся в каталоги. Электрическая искра переносит мысль в печатных словах с молниеносной скоростью вокруг земного шара. Микрофон усиливает звук, так что шаг паука по оконному стеклу отдается, как поступь вооруженного человека. Фонограф принимает на свой блестящий металлический диск слова и тоны живого говорящего и способен воспроизвести их через тысячу лет. Все языки, племена и народы приведены в ежедневное и прямое общение и сообщение. Время и пространство больше не преграды между людьми, расами и империями. Даже Черный континент, неисследованная экваториальная Африка, был пройден героическим и неустрашимым Стэнли от Занзибара до Бомы; и каннибальские племена верхнего течения Ливингстона больше не неизвестны цивилизованному миру. И все же люди бегают туда и сюда, беспокойные и неудовлетворенные, взывая о большем свете и большем знании.

Никакого подлинного конфликта между христианством и наукой

Христианин не смотрит с ужасом на эти исследования природы, на эти открытия науки; напротив, он с радостью приветствует каждое новое открытие как дополнительное свидетельство мудрости, силы и благости Божией. Он прекрасно знает, что факты, начертанные на каменных страницах внизу, в звездных глубинах вверху и на страницах Богодухновенного Писания, при правильном понимании и истолковании окажутся в точном и совершенном согласии, являя славу Бесконечного Писателя их всех. Нет спора между человеком веры и человеком мудрости, если каждый действует в своей надлежащей сфере. Нет и никогда не было подлинного конфликта между религией и наукой. Могут быть конфликты между толкованиями Писания и толкованиями фактов природы; но то, что Бог написал в Своем Слове, никогда не противоречит тому, что Бог написал в Своем творении.

Научному скептицизму нынешнего дня следовало бы помнить, сколь многим наука обязана христианским людям — людям, веровавшим в личного Бога, веровавшим в Его писаное Слово и в Его Сына Иисуса Христа, распятого и воскресшего Искупителя. Что сказать о «благочестивом христианине Копернике, посвятившем свою жизнь Богу, человеку, науке, проложившем путь в неведомую вселенную как великий Колумб небес? О христианине Галилее, который, преподавая факты науки, также веровал истинам Писания?» О вождях во всех областях человеческого прогресса, бессмертных именах, знакомых как домашние слова, — о Бэконе, Кеплере, Ньютоне, Гершеле и Хью Миллере? Или, еще позднее, о Чалмерсе, Маккоше, Морсе, Доусоне, Саутолле, Кейбелле, Ле Конте, Генри и множестве других, ведущих авангард армии исследования и открытия во всей обширной области человеческого знания? Человек веры может указать на этих интеллектуальных гигантов и числить их смиренными учениками смиренного Назарянина — твердыми верующими в писаное Слово Божие. Они вели вперед шествие человеческой мысли, но склонялись в благоговейном поклонении перед личным Богом. Какая густая тьма окутала бы род человеческий, если бы весь свет, зажженный христианскими людьми, был изгнан с горизонта человеческого знания.

Сфера науки

Но да будет помнено, что Мудрость мира сего — только для этого мира, не для мира грядущего. Ее надлежащая сфера — видимое и осязаемое; Здесь и Сейчас, а не Невидимое, Загробное, Вечное. Мудрость человека вышла из своей надлежащей сферы, когда вторгается в область Невидимого и Бесконечного; когда отрицает, что вездесущий личный Дух может открыть человеку то, чего не видел глаз, не слышало ухо и что не приходило на сердце человеку. Она переступила границу известного, ее единственной надлежащей сферы, когда берется отрицать, что бесконечный Бог открыл или может открыть Себя в Своем Слове, Своем Сыне, Своем Духе. так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божьего.

Мы вправе потребовать от Мудрости мира сего, по какому праву она утверждает, что нет ничего выше природы и отдельно от нее, ничего во всей безграничной вселенной, кроме материи и силы. Почему мы должны отказаться от всего, что дорого человеку, по велению Мудрости мира сего, чье высшее, лучшее и новейшее откровение — «могила без воскресения и вселенная без Бога»!

Неудача земной мудрости в нахождении и познании Бога

Человек веры не утверждает бесполезности земной мудрости, но он утверждает, что она совершенно не сумела найти и узнать истинного и живого Бога. Как бы ни была полезна и ценна Мудрость мира сего в своей подобающей сфере, она никогда еще не дала людям такого знания Бога, на котором его душа могла бы успокоиться в удовлетворении и мире. Мир мудростью никогда не познал Бога. Никогда, ни в какой стране, ни у какого народа человек мудростью не мог сделать Бога известным своим ближним. Без Евангелия Господа Иисуса Христа истинный и живой Бог всегда был «Неведомым Богом».

Древняя мудрость и познание Бога

Мудрецы нынешнего поколения не отстают в хвастовстве нынешними успехами и мудростью мира, и все же история и руины древнего мира до пришествия нашего Господа открывают свидетельства цивилизации, выдерживающей весь свет и все испытания нашего дня.

Египет, расположенный на берегах той странной реки, чей исток обнаружен далеко в вечно текущих водах озера Виктория в экваториальной Африке, говорит этому самодовольному поколению через своих мумифицированных царей, свой безмолвный сфинкс, свои несравненные пирамиды. Египет, который мог поднимать чудовищные камни на четыреста футов в воздух и подгонять их по математической линии с отклонением не более волоса; «который мог писать по стеклу, растирать золото в пыль, бальзамировать тело так, чтобы сделать плоть бессмертной»; который построил гигантские каменные дома, пережившие все народы и цивилизации, — этот народ был мудр всей Мудростью мира сего. И все же эта великая древняя цивилизация жила и умерла в грубом и полном неведении единого истинного и живого Бога. Религией мудрейших людей Илиополя (библейского Она) и Мемфиса «был негритянский фетишизм, низший вид поклонения природе». Народ кланялся и поклонялся Нилу, быку, деревьям, холмам и «птицам, четвероногим и пресмыкающимся». У Египта были мудрые жрецы, великолепные храмы, пышное богослужение; но увы! все было от земли, перстное. Он не знал Бога; и его мудрецы, Ианний и Иамврий, противились Моисею, когда он пришел к ним с вестью от Живого, в Котором они жили и двигались и существовали. Неудивительно, что народ был «лжецами и ворами, чувственным и вероломным»; при всей своей мудрости они не знали Бога.

После Египта поднялись четыре великие мировые державы, следовавшие одна за другой, претендовавшие на всемирное владычество и осуществлявшие его и собравшие в себе цивилизацию и славу известного мира: Вавилон, Персия, Греция и Рим. Это те четыре царства, которые великий Навуходоносор увидел во сне в образе истукана с золотой головой, серебряной грудью, медным чревом, железными голенями и ногами частью железными, частью глиняными, и которые Даниил истолковал как четыре названных выше царства. Но, увы! Ни один из этих народов, ни все они вместе никогда не достигли того познания Бога, которое есть жизнь вечная.

Кирпичи Вавилона, пурпур Тира, войско Ксеркса, завоевания Александра, легионы Рима, поэзия Гомера, философия Сократа, статуи Фидия, речи Цицерона, сатиры Ювенала, анналы Тацита — вот обломки, выброшенные волнами той древней цивилизации, мудрой всей Мудростью мира сего; вот обломки, что и поныне плывут по течению человеческой истории, величественно движущейся к той вечности, где время не измеряется днями и ночами, неделями и годами, и к той бесконечности, где пространство не измеряется островами, материками и морями.

Были стены высотой в семьдесят футов, по которым могли ехать четыре боевые колесницы в ряд; были висячие сады, полные цветов и птиц; были храмы из полированного мрамора, покрытые слоновой костью и золотом; были статуи, столь живые, что, казалось, вот-вот заговорят; были прочные твердые дороги, тянувшиеся от императорского Рима до всех концов известного мира; были арки и акведуки, фонтаны и бани, живопись и поэзия. Но, увы! На той цивилизации можно было бы написать надпись с жертвенника на Ареопаге: «Неведомому Богу». Она вся была от мира сего и только от мира сего; она была внешней, вещественной, преходящей; она была земной, душевной, бесовской.

Доктор Гарбетт в своей «Догматической вере» говорит: «За единственным исключением познания истинного Бога, этот древний мир довел человеческий прогресс до высшей точки. По блеску гения, остроте ума, плодовитости воображения, глубине мысли, художественному вкусу и мастерству, эстетической чуткости и острому вкусу к наслаждению последний период языческой цивилизации никогда не был превзойден, а быть может, и не был сравним ни с чем». И все же среди всего этого порок и безнравственность были почти всеобщими; целомудрие было почти неизвестно; тысячи девственниц ежегодно отдавались блуду в храмах богов; жизнь человека ценилась меньше жизни собаки; рабство было повсеместным, и рабов казнили по самым ничтожным поводам; люди сражались друг с другом и с дикими зверями на амфитеатрах, где изнеженные римские матроны с жадным наслаждением смотрели на агонию умирающих и опускали большие пальцы над полированным мрамором в знак желания еще крови.

Этот древний мир при всей своей мудрости не знал Бога. В его великолепных пантеонах были господа многие и боги многие — боги живописи и ваяния, поэзии и красноречия, войны и мщения, пьянства и похоти, но не было истинного, святого и живого Бога. И когда изысканный Павел проповедовал мудрецам Афин Иисуса и воскресение, они сказали, что он суеслов и проповедник чужих богов.

Люди этой цивилизации поклонялись и служили твари вместо Творца; и потому предал их Бог постыдным и противоестественным страстям и похотям; они исполнились всякой неправды, блуда, лукавства, корыстолюбия, убийства, обмана, злонравия, были без естественной привязанности, непримиримы, немилосердны. Несказанная мерзость этой безбожной мудрости видна из того, что и ныне в иных из ее погребенных и раскопанных городов есть покои, в которые никакой женщине никогда не позволено входить.

«И так это древнее общество погибло от собственной внутренней гнилости. Его огромный, всепроникающий, всеобщий порок подточил основание добродетели. Масса была растлена до самой сердцевины. Его сила погибла просто от истощения пороков». Безбожие и порок, неверие и безнравственность шли рука об руку, как это бывает всегда, пока народ, потеряв всякое познание Бога, не потерял также всякий стыд и добродетель; и эта великолепная цивилизация старого мира погибла от собственного безнадежного и беспомощного растления. Чем меньше народ знал о Боге, тем гнуснее и порочнее он становился.

Неудача современной мудрости в нахождении Бога

Мир нашего времени утверждает, что за последние девятнадцать столетий он стал гораздо мудрее, но Бога он по-прежнему не знает, и не узнает, помимо Его Слова и Его Сына. Пусть гремит старый боевой клич: безумие Божие мудрее человеков; эта борьба никогда не прекратится; да сгинет трус, который, взявшись сражаться за Иегову и Его Христа, устрашится боевых барабанов врага. Пусть безбожный астроном обводит небо своей трубой, пусть считает и классифицирует 270 000 звезд, а потом придет и скажет нам, что во всей бесконечности пространства он не увидел и не услышал ни о каком личном Боге; пусть научный верхогляд важно сообщает разумным людям, что вера в Бога должна теперь уступить место знанию природы и ее законов; пусть атеист-материалист говорит нам, что он обшарил безграничную вселенную и нашел не разумный Дух, а лишь материю и силу; пусть наглый богохульник провозглашает, что Моисей лжец, Иисус самозванец, а бессмертие человека — заблуждение; всем им мы скажем: все это почти так же старо, как род человеческий; это безбожное верование исповедовали люди мудрее вас задолго до вашего рождения; его исповедовали мудрецы древнего мира в дни высшего расцвета его цивилизации; его исповедуют и теперь людоедские племена Урегги, Маньемы и Бенгалы в темных местах земли, полных жилищ насилия; вы просто просите нас вернуться во времена, когда мир мудростью не познал Бога; а роду человеческому довольно и более чем довольно этой безбожной мудрости; если Христос Распятый не может спасти нас, то мы воистину обречены и прокляты навеки.

Требование современных «мудрецов»

Мудрецы мира сего, преисполненные лжеименной философии, требуют, во-первых, чтобы мы отказались от чудес Старого Завета; затем от проклинательных псалмов; затем от «безнравственных мест» Писания; затем от «мстительных и кровавых законов Моисея»; затем от самого Моисея; затем от всех пророков; затем от чудес Нового Завета; затем от Апокалипсиса; затем от учения о вечном воздаянии; затем от Святого Духа; затем от богодухновенности; затем от Иисуса Христа; затем от самого Бога. Таково скромное требование неверующей мудрости нашего дня и поколения; подмена «веры в Бога знанием природы» — это «прогресс»; это «передовая мысль»; и вот род человеческий остается с «могилой без воскресения», со «вселенной без Бога», с грехом без Спасителя.

Мыслящие люди хорошо понимают, что цель всех этих неверных нападок — Крест и Распятый. Неужели мы откажемся от крови и ее очищающей, дарующей мир силы по требованию хвастливого неверия? Неужели перестанем проповедовать Христа и притом распятого, потому что Он ныне, как и встарь, для иудеев соблазн, для эллинов безумие? Неужели больше не станем проповедовать Иисуса и воскресение, потому что мудрецы нынешних Афин презрительно спрашивают: «И некоторые говорили, Что хочет сказать этот болтун?» Ответ доносится до нас эхом сквозь века; он идет от патриархов и пророков, от апостолов и мучеников, от святых всех веков и всех стран, претерпевших все зло и все страдания, какие только могли причинить злоба людей и бесов. Пойдите спросите их, истинно ли Евангелие, есть ли оно сила Божия ко спасению, силен ли Распятый спасать; и с римских амфитеатров и катакомб, из пещер и расселин земли, из темниц и с виселиц, от костров, пламени и печей; из Индии и Гренландии, из Китая и Японии, с Цейлона и Мадагаскара, с островов океана, от омытых кровью миллионов, взошедших к славе и к Богу, придет такой ответ: «Мы знаем, в Кого уверовали. Христос распятый есть Божия премудрость и Божия сила ко спасению».

Глава 4. Наука об обращении

ПРЕПОДОБНЫЙ Х. М. САЙДЕНСТРИКЕР, ДОКТОР ФИЛОСОФИИ, ВЕСТ-ПОЙНТ, МИССИСИПИ

1. Постановка вопроса

Проникновение научного исследования в прежде неведомые области вещей — одно из чудес нашего века. Все области творения отдают свои тайны испытующему взору науки.

Причины вещей ищут не только в мире природы, но и во всех сферах, чтобы вещи вернее и непосредственнее подчинить воле человека. Незримые действия, производящие могучие результаты, принуждены уступить и открыть свои тайны. Во всех областях исследования открываются новые силы и подчиняются службе человеку, как никогда прежде. Практически все сводится к науке, и люди узнают, как и почему происходят вещи физические, душевные и духовные. Чем лучше все это понято, тем полнее мы становимся господами мира, для покорения которого человек был поставлен.

Теперь наш вопрос в том, лежит ли обращение человеческой души — совершаемое Богом новое рождение — в пределах научного исследования. Можно ли действие Божественных сил и установленных Богом средств для обращения души подчинить научному исследованию, чтобы мы могли получать результаты с такой же определенностью, как химик в своей лаборатории? Действуют ли законы причины и следствия в духовной области так же, как в мире природы, и можем ли мы применять духовные средства и причины с такой же определенностью, как в вещах физических? Можем ли мы выйти из области неопределенного и смутного, работая с человеческими душами, и действовать с полной уверенностью в достаточных и удовлетворительных результатах?

Оставил ли нас Бог в этом величайшем из всех дел, которое практически вверено человеку, в полной неопределенности относительно результатов? Не верно ли, что если правильно пользоваться установленными Богом средствами, то результаты можно получить с такой же научной определенностью, как и в других вещах, причем результаты вовсе не поддельные, а действительное следствие действенных и надлежащим образом примененных причин? Разве обетования Божии не безусловны, и разве многие случаи из дела и истории Церкви не показывают, что обращение душ было прямым следствием установленных Богом и применяемых человеком к тому средств, действовавших чисто научными методами, хотя у работников и в мыслях не было науки в их деле? Разве мы не обязаны повиноваться законам Божиим во всех научных действиях в физическом мире и разве не должны научно повиноваться Его законам в высшей области Его владений?

2. Диагноз

Тщательный диагноз рассматриваемого случая может помочь нам прийти к научному ответу на наше исследование. Знать больного и особенно точно знать природу болезни — первейшее условие успешного лечения. Иначе всякое лечение — просто догадки.

Предмет нашего исследования — выродившаяся человеческая душа. Выродившаяся — значит несущая в себе врожденную неправедность и прирожденное растление, затронувшее каждое волокно и каждую способность человеческой души. Это полное растление не означает, что человек на деле и практически так низок, как только способен быть, но означает, что весь человек поврежден во всех своих частях и что он рождается в таком состоянии.

Это врожденное вырождение двояко по природе. Во-первых, это юридическое осуждение, нисходящее на каждую человеческую душу от справедливо осужденных предков, которые в управлении Божием, по завету дел, впервые заключенному с человеком, представляли и замещали весь род. Во-вторых, это полное нравственное растление всей души, при котором все способности души затронуты так, что неспособны к правильному действию, и всякое помышление сердца есть только зло во всякое время. Этот нравственно выродившийся человек, достигнув зрелого возраста, виновен также во множестве личных грехов, которые подтверждают его осуждение и делают его нравственную природу еще более растленной. Сверх этого и без того растленного состояния, выродившийся человек не имеет желания лучшей жизни; его извращенный природный вкус отвергает ее, и он даже не хочет помыслить ни о чем лучшем. Он на деле любит свое растленное состояние и упивается тем, что еще более развивает в нем низшие начала. К тому же его разум так притуплен, что неспособен постигать духовные истины, а глаза так поражены, что он не может видеть света.

Таков, значит, нрав необращенного человека — предмета нашего рассмотрения. И совершенно очевидно, что хотя мы можем с помощью Божественного откровения, человеческого наблюдения и опыта правильно поставить диагноз, лекарство находится в высшей области, хотя отчасти оно может применяться через человеческих посредников.

3. Божественное предложение

Каково же Божественное предложение в этом, по видимости, безнадежном случае? Что предусматривает Божественный замысел? Совершенно очевидно, что конечная цель Божественного предложения — избавиться от греха. Но чтобы избавиться от греха, надо избавиться от грешника, иначе грех остается.

Избавиться от грешника можно двумя способами: либо судом уничтожить грешника, а с ним и грех, либо Божественной благодатью обратить грешника и тем устранить грех. Оба способа применяются в Божием управлении, но нас сейчас занимает обращение. Божественное предложение состоит не в том, чтобы уничтожить грешника, а в том, чтобы спасти его, сделав из него совершенно нового человека, — преобразить его из чада греха в истинное дитя Божие. Не просто сына Божия, а действительно рожденное дитя, так что по рождению он становится наследником Божиим и сонаследником Христу небесного наследия.

Что Божественной силы достаточно для такого дела, не подлежит сомнению ни на мгновение. Но входит ли это дело в круг научного исследования и должны ли применяемые методы быть строго научными? Действительно ли научен Божественный способ применения полного спасения к этой ужасно выродившейся душе? Можно ли предположить, что Бог менее научен в этом величайшем из всех Своих дел, чем в меньших делах Своего управления? Действует ли Он по одному ряду законов в мире природы, а по другим законам или вовсе без законов — в высшей духовной области?

Но если Бог научен и если обращение человеческой души совершается научными методами, то отсюда следует, что дело лучше всего делается, когда оно делается способами Божиими, если вообще его можно сделать иначе. А если способ Божий научен, достаточно ли Он открыл нам этот способ, чтобы мы, Его работники, могли пользоваться им с уверенностью и успехом? И если это откровение нам дано, мы не смеем отступать от способа Божия, какие бы иные способы ни предлагались. Ибо если мы отступим от способов, которые дал Бог и которыми действует Сам Бог, то наше дело будет полной неудачей, или же результаты будут недостаточными и поддельными.

4. Открытые средства

Когда Божие предложение изложено и Его методы научны, мы должны далее открыть средства, которыми дело должно совершаться. Да будет помнено, что во всем, касающемся человека, как в земных, так и в духовных делах, Бог действует посредством средств, и обычно через человеческих посредников.

Но в деле обращения человеческой души очевидно, что средства двояки. Во-первых, средства, которые прилагаются непосредственно со стороны Бога к душе изнутри; и во-вторых, средства, которые прилагаются извне через чувства человеческими посредниками и орудиями. Однако же и средства, которыми Бог пользуется непосредственно, по меньшей мере отчасти прилагаются через человеческих посредников; так что обращение взрослых душ, насколько мы можем видеть, обычно совершается через человеческие орудия.

Итак, средства, которыми человеческая душа обращается, или рождается в семью Божию, суть:

Божественный Дух — единственный Божественный Деятель, без Которого никакая душа, ни младенца, ни взрослого, никогда не может перейти от духовной смерти к духовной жизни. Этот Божественный Дух действует, как и где Ему угодно, посредством средств и посредников или без них.

Слово Божие — меч Духа, достигающий душ человеческих и оживотворяющий их через способности рассудка и чувства. Слово действенно лишь тогда, когда сопровождается животворящей силой Духа, тогда как в то же время оно может прилагаться извне разными способами.

Благотворное влияние христиан, являющее действительность, силу и блаженство новой жизни в душе обращенного человека.

Настоящая молитва, которой возрожденная душа приводит невозрожденную к самым ногам Божественного Спасителя и настойчиво умоляет о Божественной благодати.

Безусловная вера со стороны человеческого деятеля. Эта вера — безусловное упование на могущество Божие и на Его намерение совершить дело теми средствами, которые тогда применяются, когда соблюдены необходимые для этого условия. Не может быть истинной веры там, где доступные средства не применяются, а известные условия не соблюдаются.

5. Применение средств

Здесь особенно очевидна наука обращения. Все в природе должно делаться по-Божьему, а Божий путь всегда научен, и все лучше всего делается, когда мы ближе всего держимся способов Божиих. Обращение человеческой души не исключение из этого правила. Мы можем обращать людей всего успешнее, когда строго держимся Божественной науки этого дела. Наши неудачи, без сомнения, во многом объясняются тем, что мы не следуем путям Божиим в этом деле.

Мы строго придерживаемся законов Божиих, выращивая урожай. Семя прежде всего кладется туда, где пробуждаются дремлющие силы жизни и семя прорастает. Затем следуют росток, стебель и зрелый плод. Никакая человеческая сила или мудрость не может изменить этот закон прорастания и роста. Так и человеческая душа, будучи духовно мертвой, неспособна ничего сделать для пробуждения к новой жизни; и так как она не способна даже хотеть этого, совершенно очевидно, что первое необходимое дело — непосредственное приложение животворящей силы Божественного Духа к дремлющей душе. Это животворящее прикосновение подготавливает душу к действенному приложению всех других установленных средств, которыми душа вводится в действительность и полноту новой жизни. Но обычно, если не всегда, приложение животворящего Духа через человеческих посредников происходит в ответ на молитву, где-то и как-то. Не может ли быть, что каждая душа, рожденная в Царство Божие, рождена в ответ на мольбу какого-нибудь ревностного христианина, чье сердце широко, как человечество, и чья молитва касается каждой погибшей души человеческой?

Поэтому молитва научно есть первое средство и главная сила, которую истинный христианин должен приложить для обращения человеческой души. Совершенно несомненно, что ничего нельзя сделать действенно, пока не приложен Дух, а Дух обычно дается в ответ на молитву, то есть Дух животворящий, Который пробуждает душу и подготавливает ее к действенному приложению других установленных Богом средств. Мы сомневаемся, дается ли Дух когда-либо без молитвы там, где молитва возможна, как и во всем прочем требуются человеческие посредники, когда они доступны.

Вторым после дела Духа и вместе с ним идет приложение Слова, посредством которого достигается душа слушающего через разум: пробуждаются рассудочные способности, и через них призыв Евангелия проникает в новопробужденную совесть. Здесь в полной мере вступают в действие все силы красноречия, разума и убеждения, и они становятся действенными, обращая взор пробужденной души к кресту.

Далее пробужденная душа становится соработницей Божественного Духа, и Слова, и других внешних средств, и в результате пробужденная душа верит Слову, а через принятие Слова следует действительная, личная, живая вера во Христа, возвещаемого Евангелием, за которой следуют внешнее исповедание, послушание и христианское служение.

Итак, научный порядок применения средств для обращения души таков:

Молитва Церкви и христианского работника о том, чтобы Бог приложил животворящего Духа.

Проповедь Слова и употребление иных внешних средств.

Ответное, соработническое и приемлющее действие грешника, теперь сделавшегося по воле Духа Божия желающим.

И совершенно личный акт веры во Христа со стороны грешника, которым он действительно принимает по собственной воле Спасителя, предложенного ему, исповедует Его и становится послушным Ему как своему Господу и Владыке.

6. Наложенные условия

Во всех научных действиях есть условия, которые должны соблюдаться, иначе результаты бывают либо поддельными, либо пагубными. Этим объясняется огромное число мнимых обращений и отпадений в церквах. Недобросовестные и невежественные люди, гонясь за показом числа, разными способами применяют всевозможные уловки, чтобы получить видимые обращения. С тем же успехом химик мог бы войти в свою лабораторию, свалить вместе любые химикаты и ждать правильных и научных результатов. Правильный результат мог бы получиться случайно, но почти неизбежным результатом были бы яды и взрывы. Разве не то же самое можно сказать о внебиблейских и ненаучных методах многих, кто выдает себя за искусных мастеров обращения на стольких нынешних модных лжевозрождениях?

Условия, налагаемые для истинного обращения душ, разумны и научны и в то же время в высшей степени милостивы и благожелательны, всегда имея в виду высшее благо всех, кого это касается, и той души, которая спасается, и работника, через которого достигаются результаты.

Эти условия налагает Сам Бог. Поэтому Он берет на Себя ответственность за результаты, когда условия с нашей стороны действительно выполнены. Результаты не всегда могут быть такими, как мы рассчитываем или желаем, но они всегда будут соответствовать применяемым средствам.

Эти условия двояки. Со стороны христианского работника, применяющего средства Божии для спасения людей путями Божиими. Опасность здесь в том, чтобы применять всякие человеческие средства как попало, лишь бы получить видимые результаты. Часто мы прямо или косвенно виним Бога за скудость и характер результатов, тогда как на деле мы никогда не выполняли условий Божиих, которые всегда естественны, разумны и научны.

Во-вторых, эти условия относятся и к грешнику, ибо хотя он духовно мертв, он умственно жив и нравственно свободный деятель, а потому ответствен за свое поведение, включая неверие и отвержение Христа как своего Спасителя. Он ответствен за возможности, поставленные перед ним, а следовательно, ответствен за условия, которые Бог поставил для спасения его души. Ни один человек, по крайней мере в стране, где слышно Евангелие, не может искренне и по совести утверждать, что он полностью выполнил условия Божии для своего спасения, а Бог отверг его или что результаты оказались недостаточными и ненаучными. С другой стороны, ни у одного христианского работника нет права на обещанные Богом результаты, пока он не выполнил наложенные Богом условия. Частичное применение средств, примененных небрежно и лишь на ограниченное время, ненаучно и не удовлетворяет условиям Божиим. Это справедливо не только в деле спасения душ, но и в христианской жизни вообще.

7. Полученные результаты

Результаты, получаемые при обращении человеческой души, столь же научны, как и применяемые для этого средства.

Первый результат — новый человек. Не старый человек, переделанный, а новый человек, обладающий новой жизнью и наделенный новыми, расширенными возможностями. Человек с новым взглядом и на эту жизнь, и на вечное будущее. Человек, вдохновленный новой надеждой, лапы якоря которой вонзены в самый престол Божий и которая есть несомненное и неотъемлемое право на наследие на небесах. Человек с несомненной личной верой во Христа. С верой, которая делает Христа его личным достоянием со всем, что есть Христос, со всем, что Он имеет, и со всем, что Он сделал. Человек, вся жизнь которого повернута от служения греху и себе к доброму и охотному служению Христу как своему новому Владыке.

Что такой человек есть научный результат примененных средств, не требует доказательств. Это лишь согласуется с великими законами Божиими, управляющими Его царством, от сочетания мельчайших химических атомов до вращения сфер в Его безграничной вселенной. Прежде всего, жизнь производит жизнь своего рода. Поэтому животворящее прикосновение Божественного Духа сообщает дремлющей душе жизнь своего рода, и она становится живым сыном Божиим. Этот результат так же явно научен, как все, что можно найти во всей природе. Бессмертная душа уже существует, наделенная всеми возможностями конечного существа, но жизнь вечная — научный результат животворящего прикосновения Духа Божия. На деле невозможно, чтобы результат был иным.

Другой результат — действие, производимое на волю обращенного. Его воля обновляется и теперь согласна с Божественной волей, и это производится действием Божественной воли на волю грешника. Здесь опять Божественное рождает свое подобие в измененной воле обращенной души. Естественный и научный результат.

Далее, просвещающей и убеждающей силой Евангелия грешник приводится к тому, чтобы увидеть ошибку своего пути и состояние своей души, и результатом бывают покаяние в грехах и вера во Христа. Человек обращается и внешне, и вся его жизнь и служение поворачиваются. Это опять научные результаты средств, примененных согласно Божественному порядку вещей. Что эти результаты не всегда следуют за проповедью Слова, может в значительной мере объясняться тем, что средства применялись неверно, лишь для удовлетворения прихоти работника, или тем, что пренебрегали другими необходимыми средствами, особенно молитвой. А причина, по которой так много обращений не подлинны, в том, что это лишь внешние обращения, плод возбуждающей риторики, выдаваемой за проповедь Евангелия, тогда как молитва о внутреннем деле Духа была совершенно оставлена без внимания.

Во всем процессе обращения основной принцип таков: подобное рождает подобное, и средства производят результаты по чисто научным законам, и если результаты не научны, они поддельны, внешни и временны. Прекрасный и меткий пример — обращение собравшихся в доме Корнилия. Средства применялись, хотя люди и не сознавали этого, в научном порядке: молитва, Святой Дух, проповеданное Слово — и результатами были обращение, исповедание и христианское служение.

Глава 5. Упадок дарвинизма

ПРЕПОДОБНЫЙ ГЕНРИ Х. БИЧ, ГРАНД-ДЖАНКШН, КОЛОРАДО

(Авторское право, 1912, Генри Х. Бич.)

Эта статья не обсуждает изменчивость, лежащую в границах наследственности; и мы не помним, чтобы еврейские и греческие Писания что-либо открывали по этому предмету; и мы не думаем, что его можно разумно обсуждать, пока не определены вид и род.

Неудача с самозарождением в стерилизованном настое сена и хроническая неспособность найти недостающее звено пошатнули популярность дарвинизма. Оправится ли он? Или впадает в устойчивое состояние безобидного забвения?

Как вопрос чисто академический: кого волнует, была ли его исходным прародителем протоплазматическая клетка, амеба или личинка асцидии? Нас это не захватывает. Сомнительно, чтобы какой-либо чисто академический вопрос когда-либо кого-нибудь захватывал. Но спор между дарвинизмом и человечеством не чисто академический вопрос.

Половину жизни Чарлз Дарвин боялся упреков христиан. Это было чем-то вроде страха другого Карла перед упреками гугенотов, если он согласится на убийство Колиньи. Он упоминает об этом во «Введении» к «Происхождению человека»:

«В течение многих лет я собирал заметки о происхождении и родословной человека, не намереваясь публиковать что-либо по этому предмету, а скорее с решимостью не публиковать, поскольку полагал, что тем самым только усилю предубеждения против моих взглядов».

В конце книги он говорит: «Я знаю, что выводы этого труда некоторые назовут в высшей степени нечестивыми; но тот, кто их осуждает, обязан показать, почему менее нечестиво объяснять происхождение человека как особого вида от какой-нибудь низшей формы по законам изменчивости и естественного отбора, чем объяснять рождение отдельной особи по законам обычного размножения».

Он признался в своем страхе, протестуя о своей невиновности: «Я не сделал ничего — только объяснил выбор между двумя теориями приведения человека в мир». Такая постановка дела характерна. Он нередко ссылается на опровержение учения о последовательных творениях как на сумму своей вины. Фокусник привлекает особое внимание к одной руке, пока другой делает трюк. Его опасения были небезосновательны.

Профессор Геккель был смелее или опрометчивее, когда назвал «Происхождение человека» «анти-Генезисом»; с равной истинностью и умеренностью он мог бы добавить: анти-Иоанн, анти-Евреям и анти-Христос. Вопрос, задевающий дела и души людей, — отрицание целостности и достоверности Слова Божия. Мы не можем полагаться на Библию, указывающую нам, «как взойти на небо», если она вводит нас в заблуждение относительно того, «как движутся небеса», то есть относительно происхождения, природы, родословной и судьбы животных и людей. Дарвинисты подкапывали основания общества и душ; и их способность выдерживать — дело немаловажное.

Мы осмелимся различить виды жизни и, если зайдем слишком далеко, наверняка будем поправлены:

Растительная жизнь — это сумма сил, пронизывающих организм, заставляющих его расти и сохраняющих от распада.

Животная жизнь — это сумма сил, пронизывающих организм, заставляющих его расти, сохраняющих от распада, обладающих сознанием и мыслящих.

Человеческая жизнь — это сумма сил, пронизывающих организм, заставляющих его расти, сохраняющих от распада, обладающих сознанием, мыслящих и религиозных.

Логично предположить, пока не доказано обратное, что эти три рода жизни соприкасаются, но никогда не сливаются. Они соединены так же тесно, как воздух и свет, но так же далеки от перехода от растений к животным и от животных к людям, как небытие от бытия. «Через веру понимаем, что миры были устроены словом Божьим, так что то, что видимо, не было создано из того, что видимо.» (Евреям 11:3).

Тот, кто хочет ниспровергнуть библейское христианство, рассчитывает взять инициативу. Он признает, что презумпция всегда на стороне существующего учреждения, и всегда спешил начать битву.

Профессор Гексли в своей статье об эволюции в девятом издании «Британской энциклопедии» искусно собрал доводы в пользу дарвинизма; и мы последуем его порядку.

Рост

Возьмем клетку с ядром — дарвинисты наблюдали процесс зарождения от начала до рождения «с помощью лучших оптических приборов». Существовали две теории. Первая теория состоит в том, что в живом мире не производится ничего нового; зародыши, из которых развились все организмы, содержали в миниатюре и передавали по ряду поколений все существенные органы взрослых. Чтобы получить что-либо из чего-либо, оно должно сначала быть в нем. Это старье. Вторая теория состоит в том, что эволюция прогрессивна; она следует из чего-то врожденного вещам, динамичного и пантеистического. Это современно.

Все, что дарвинисты «с помощью лучших оптических приборов» действительно увидели, — это рост; но они вывели из этого целый пантеон. Естественный отбор — верховный демиург; половой отбор и изменчивость — подчиненные. Миллиард лет назад был Бог, но Он тотчас исчез. Тогда Он был нужен, чтобы перекинуть мост через пропасть между ничем и чем-то. Открыв рост, они назвали его эволюцией, думая, быть может, что название окажется полезным; но мы надеемся, что нас не станут упрекать за предпочтение слова «рост», ибо «эволюция» — нечто вроде арлекина, сделавшего полное сальто за сто лет, тогда как рост всеми признан свойством жизни растительной, животной и человеческой.

Помимо обнаружения естественного роста, профессор Гексли заявляет об открытии «стремления принимать определенную живую форму». Это, конечно, нелепо. Солнце восходит с достаточной правильностью, чтобы стать поразительным явлением, — и вот мы открыли стремление к восходам. Призывается умозрение, но умозрение умерло вместе с великим богом Паном, когда родился Иисус. Научные наблюдения немы, разве что говорят, что все творения Божии устроены дивно и страшно.

Сходства

Установлено, что низшие взрослые формы и зародыши высшего порядка поразительно схожи. Зародыш пресмыкающегося проходит превращения рыбы, а человека в зародышевой клетке нельзя отличить от любого другого млекопитающего. Тут дарвинист бросает лупу и прыгает к выводу, что все создания, даже растения, — кровные братья. Микроскоп подвел его, и он забыл о восторженном астрономе, видевшем на луне странных четвероногих, пока не обнаружил мышиное гнездо в телескопе. Внешне сходные клетки различны. Исход это доказывает. Одна — бабочка, другая — кит. В самом деле, Оскар Гертвиг теперь заявляет, что обнаружил различия развязки в самих клетках. Но это не важно. Дарвинист принял сходство за доказательство родства; на деле сходство никогда его не доказывает. Скорее родство вероятнее докажет сходство. В любом случае сначала надо установить происхождение, и лишь потом сходство может его иллюстрировать.

Но возвращаясь к различению жизни: так как наш Творец наделил нас сознанием, мышлением и религиозностью, животных — сознанием и мышлением, а всех нас тем, что сохраняет наши тела от распада и заставляет их расти, то естественно, что в святая святых Своей лаборатории Он создал нас со сходными чертами, преходящими или постоянными.

Но сама номенклатура эволюции соблазнена и извращена. «Возврат» и «рудимент» надо убрать на полку вместе с флогистоном и теплородом. В Божественном домостроительстве нет отступлений и недоразвитостей: Бог приспосабливает каждую черту к настоящим и будущим условиям и заставляет все правильно шествовать вперед в великом шествии вечного прогресса.

Но почему, можно спросить, столь многие существа построены по одному плану, как, например, позвоночные? Ответ самоочевиден. Все творение делится на позвоночных и беспозвоночных, потому что по природе вещей должно быть по меньшей мере два класса, иначе — безграничное однообразие или вечное одиночество. Но почему столько позвоночных? Потому что в классе может быть только один лучший, а позвоночные лучшие. Число служит к славе Божией, а не к славе эволюции. Это детсадовское объяснение, но кто-то его упускает.

Но мы выдвигаем более широкое обобщение. Вся вселенная носит семейное сходство. Это теплое прикосновение Творца и Его всеобщий стиль. Свет — это истина, а тьма — заблуждение. Святость — чистота, а грех — грязь. Физическое рождение и рост, увядание и смерть знаменуют духовное рождение и рост, увядание и смерть.

Рядом висят две картины. Сюжеты их сильно различаются, различаются и размеры. Большая — «Купола Йосемити», меньшая — «Закат в Калифорнии». Но они кажутся странно схожими. Значит, меньшая должна была произойти от большей. Какой-нибудь махатма, адепт Гималаев, способный на «фокус с растением», сделал это. Нет! Обе написал один и тот же художник.

Безграничная сеть типов, символов и сходств в природе дивно прекрасна. Она пробуждает в душе дух поэзии, но рассеянный мечтатель, всматриваясь, забывает себя и теряется в лабиринте причуд. Дарвинисты переворачивали мир в поисках общего отцовства, а нашли общее авторство Творца. Некий итальянец, доктор Барраго, дал своей книге название «Человек, созданный по образу Божию, создан также по образу обезьяны», и мистер Дарвин упоминает о ней без осуждения, и это богохульство логично. Дарвинизм унижает и Бога, и человека.

Рудименты

Дарвиновское понятие о рудиментах таково: это недоразвитые возвраты к предковым типам. Всякий раз, когда кто-нибудь из этого культа слышал о чем-то более или менее напоминающем рудименты, например Стэнли Холл о ритме, бьющихся волнах, предковых рыбах и танцах, особенно за пределами наследственности, это шло в их жернова. И все же они едва знают, куда деть эти структуры. Если они утверждают, что те совершенно бесполезны, то выводят их за пределы естественного отбора; а если, с другой стороны, признают, что те служат какой-то цели, то признают, что их мог создать Бог. Гексли ощущал эту трудность, когда признавался:

«Почти невозможно доказать, что какая-либо структура, как бы рудиментарна она ни была, бесполезна, то есть не играет никакой роли в хозяйстве организма; а если она хоть в малейшей степени полезна, то нет причины, почему бы ей не быть созданной, согласно гипотезе прямого творения». («Британская энциклопедия», статья «Эволюция».)

Позволим себе добавить: если мистер Гексли, и мистер Дарвин, и я, и вы не сумели обнаружить назначение чего-либо, то «нет причины, почему бы этому не быть созданным». Мы помним, что мы даже не определили жизни; что самое большее, что мы можем сделать, — различить некоторые ее силы; что мы знаем о ее сущности так же мало, как о сущности материи. Нам не помешает скромность.

Приняв, таким образом, суждение профессора Гексли — а более компетентного человека не бывало, — что почти невозможно доказать бесполезность рудиментов, мы оставляем эту тему с замечанием, что они, как и сходства, — печать Всемогущего и знак Его творений: не обязательно родства, но более отдаленных отношений. Есть люди, которым нужно свидетельство собственных рудиментарных молочных желез, чтобы убедить их, что они принадлежат к одному роду со своими женами и должны переносить те же трудности и работать чуть больше.

Отборы

Половой отбор, как говорит само название, связан со спариванием и размножением; но дарвиновская конечная цель, как и у естественного отбора, — эволюция. Однако половой отбор не различает и приводит к вырождению. Дикий и невозрожденный половой отбор — больше похоть, чем любовь. От зайцев до слонов дикие твари ослеплены ревностью и сходят с ума в течке. Подобно семейству Джуксов, они бросают свое потомство у дороги. Мы одомашниваем животных и растения и с большой заботой и искусством выводим их ради улучшения свойств; но скоро нам надоедает, и тогда собаки становятся париями, кошки бродягами, картофель мельчает, а лошади не стоят того, чтобы их ловить и объезжать. Культурные яблони никогда не повторяют родительских деревьев, но в девятистах девяноста девяти случаях из тысячи падают намного ниже их. «Любовь растений», как называл ее причудливый дед Дарвина, неприлична, и даже в нашей цивилизованной глине людей приходится сдерживать законом, чтобы они не вступали в нездоровые союзы. Когда рвется нить, змей падает.

За века до того времени, когда мистер Дарвин вообразил, что в тусклой мгле прошлого мы можем видеть: первый прародитель всех позвоночных был, должно быть, водным животным с жабрами, обоеполым в одной особи, с важнейшими органами тела (такими как мозг и сердце), развитыми несовершенно или вовсе не развитыми, и животным «более похожим на личинок современных морских асцидий, чем на любую другую известную форму», — Бог создал одну протоплазматическую клетку и исчез. Эта клетка была растением и, как все клетки, микроскопической, невидимой. Она была также гермафродитной. В ней были волоски и корешки, ядра и ядрышки, материнские звезды и дочерние звезды, группировавшиеся, наступавшие и отступавшие, будто танцуя кадриль. И, как гласит предание, эта единственная клетка стала отцом и матерью всех живых существ. Естественный отбор, которому помогали лишь половой отбор и случай, развил их почти неуловимыми ступенями.

Очевидно, Дарвин и Уоллес пошли по тому, что считали линией наименьшего сопротивления, введя Бога перед первым живым зародышем: иначе должно было бы произойти вырождение, чтобы удовлетворить нынешним условиям. Но не была ли это ошибка в другом отношении? Раз уж они занялись изготовлением богов, ничего не стоило допустить трех — одного для растений, одного для животных и одного для людей. Никто не смотрел. Они могли бы это сделать; а так при каждом начале приходится поднимать мертвый груз.

«Мы можем быть уверены, — поясняет мистер Дарвин, — что всякое хоть сколько-нибудь вредное изменение будет неумолимо уничтожено. Это сохранение благоприятных индивидуальных различий и изменений и уничтожение вредных я назвал естественным отбором, или переживанием наиболее приспособленных. Изменения ни полезные, ни вредные не подвергались бы действию естественного отбора и остались бы либо колеблющимся элементом, как, может быть, мы видим у некоторых полиморфных видов, либо в конце концов закрепились бы вследствие природы организма и природы условий». («Происхождение видов», т. I, с. 121.) Естественный отбор — это уничтожение и сохранение. Все «вредные» различия и изменения уничтожаются, а некоторые особи с «благоприятными» свойствами сохраняются. Естественная смерть — средство уничтожения, а размножение — средство сохранения. «Благоприятные» всегда оказываются сильнее, «вредные» слабее. Хотя милейшие добродетели и блистательнейшие достоинства высшего типа человека — продукты естественного отбора, они без разбора обусловлены убийством ближнего и деторождением себе подобных. Убийство совершается «по воле провидения», как выражаются транспортные компании, а также ненавистью, завистью, гневом, жадностью и себялюбием. В борьбе за существование сильные злорадствуют над убитыми, тогда как нищета духа, кротость, милосердие и мир умирают без почестей и без песен. Такими средствами каждый вид органических существ со временем достигнет вершины конечного. Это безнравственно.

Профессор Гексли делает примечательную уступку истине и здравому смыслу, говоря:

«Вполне мыслимо, что каждый вид склонен производить разновидности ограниченного числа и рода и что действие естественного отбора состоит в том, чтобы благоприятствовать развитию некоторых из них, тогда как он препятствует развитию других по их предопределенным линиям изменения». («Британская энциклопедия», «Эволюция».) Если принять слова профессора за точные, он сдает естественный отбор. Нас учили, что тот так же надежен, как тяготение; но если у нас сложится представление, что одни виды улучшаются, другие остаются неизменными, а третьи ухудшаются в согласии с наследственностью и средой, то нам он больше не нужен. Подведем итог доводам против естественного отбора:

Он дурен по нравственности. Теория природы, чтобы быть истинной, должна быть идеальной. Естественный отбор — схема для выживания страстных и свирепых и уничтожения слабых и беззащитных. Чтобы он был истинным, черное должно быть белым, неправда правдой, а Бог — Иваном Грозным.

Его допущения ложны. Неверно, что неограниченное дробление ступеней процесса и неограниченное время на его совершение убеждают нас в том, что это могло быть возможно. «Дробление» и «время» были бы лишь условиями, а не причинами. Они ничего не могли бы доказать.

Неверно, что в борьбе за существование выживают «наиболее приспособленные». «Наиболее приспособленный» — двусмысленное слово. В естественном отборе оно означает сильнейшего и лучше всех вооруженного. Они не выживают, а вырождаются и вымирают. Кто носит оружие, тот вызывает нападение. Этот промысел может быть карательным или исправительным.

Неверно, что человек происходит от животного, а животное от растения. Одна из сил человеческой жизни стремится к признанию Бога и к сознанию греха против Него. Это не развилось из человекообразных обезьян, ибо этого нет в них. Животные отличаются от растений самосознанием, и оно не развилось из растений, ибо этого нет в них.

Естественный отбор противоречит сам себе и невозможен. Пятьдесят лет назад Альфред Рассел Уоллес придумал эту схему и написал о ней Чарлзу Дарвину. Мистер Дарвин опубликовал план. Позднее он отзывается об Уоллесе как об обладателе «врожденного дара решать трудности». («Происхождение человека», с. 344.) Два года назад мистер Уоллес в обращении на юбилее Дарвина перед Королевским институтом в Лондоне, говоря о профессоре Геккеле, сказал:

«Эти тщетные усилия, кажется, ведут нас к неотразимому заключению, что за всеми земными действующими причинами и над ними есть некий великий источник энергии и руководства, который неведомыми путями проникает всякую форму организованной жизни и конечным и предопределенным результатом которого являемся мы сами».

Таким образом, один из творцов теории сам признает противоречие — утверждать «отбор» и отрицать отбирающего.

Распространение

Дарвинисты предполагают, что поскольку некоторые существа ныне живут в ограниченных областях, как ленивец в Южной Америке, а утконос в Австралии и Тасмании, они достигли своих нынешних жилищ эволюцией через рыб. Пусть он предполагает; но мы просим пощады для человека с улицы, который сторонится такого способа перевозки и верит, что они могли быть созданы в Западной Азии, рассеяны разными возможными способами повсюду, где климатические и иные условия были благоприятны, и подверглись вымиранию, кроме тех мест, где мы их находим; или же что они могли быть созданы там, где находятся. Быстрое вымирание американского бизона наводит на мысль о возможности вымирания как фактора процесса.

Геологическая последовательность

Профессор Гексли приводит лишь еще один довод — последовательные геологические формы. «Здесь достаточно сказать, — замечает он, — что последовательные формы лошадиного типа полностью прослежены, а формы почти всех остальных существующих типов копытных млекопитающих и хищных почти так же тесно прослежены по третичным отложениям». У нас смутное воспоминание, что мы уже встречали этого Equus, и мы почему-то связываем его с ослиным мостом. Профессор строит свое дело на термине «последовательные» — «последовательные геологические формы». Он путает его с «подобными», но ни то ни другое не обидно. Ископаемые и живые формы принадлежат к одной категории, но коренное различие между «последовательными» формами рвет цепь эволюции. Если ископаемые копытные подобны живым формам, мы приветствуем их как старых друзей, а если неподобны, просим представить нас. В любом случае это не дарвинизм, а Дон Кихот, нападающий на очередную мельницу.

Действительное возникновение человека, животных и растений из одной простейшей и низшей формы органической жизни путем естественных и безбожных отборов и изменений — сущность дарвинизма. Признано и не оспаривается, что впервые окончательно разработал его Чарлз Р. Дарвин, и он стоит или падает вместе с опытами и доводами Дарвина, а они до чрезвычайности ненаучны. После ухода Луи Агассиса, лорда Кельвина и доктора Вирхова виды на опытную науку выглядели мрачно; но вдруг занимается свет. Профессор Гастон Бонье из Сорбонны, г-н де Сион и другие только что взяли волнующий аккорд, и научная Европа пробуждается. Критикуя мистера Дарвина в книге «За и против дарвинизма» (Pour et Contre le Darwinisme), г-н Бонье говорит:

«Знаменитый натуралист не имел понятия об опытном методе», — и добавляет, что он был склонен к воображению и небрежен в наблюдениях. В подтверждение этого — не говоря об оленях с рогами-шпилями, водяном медведе и стершемся человеческом хвосте, которые вспомнит всякий, знакомый с «Происхождением человека», — возьмем, например, следующее:

«Некоторые натуралисты утверждали, что все изменения связаны с актом полового размножения; но это, несомненно, ошибка; ибо я привел в другом труде длинный список „спортивных“ растений, как их называют садовники, то есть растений, внезапно давших единственную почку с новым, а порой и сильно отличным признаком по сравнению с другими почками того же растения. Эти почковые изменения, как их можно назвать, могут размножаться прививками, отводками и т. д., а иногда и семенами». («Происхождение видов», т. I, с. 35.)

Как мог мистер Дарвин знать, что семя, из которого выросло дерево с необычной почкой, не было опылено необычной линией за любое число поколений до того? Что произойдет, если растительный и животный атавизм — не возврат к предковому типу, а скрытое порождение, пробуждение и появление линии, быть может, столь же древней, как сам род, улучшенной или испорченной вплоть до уродств и чудовищных форм, — окажется согласным со всеми известными фактами дела и ответит на трудные вопросы, для которых изобретен дарвинизм? Конечно, развитие признака под поверхностью, будь то в течение года или миллиона лет, — как нрав отца, не заметный в сыне, но проявляющийся во внуке, — так же правдоподобно, как возврат в подобных условиях. Пятиться назад вряд ли согласуется с двадцатым веком.

Преподавание дарвинизма как одобренной науки детям и юношеству школ мира — самая прискорбная черта всей этой жалкой пропаганды. Трудно установить, кто за это в ответе. Сам Дарвин колебался. Вирхов благородно пытался защитить начальные школы Германии. Содержание его лекции в Мюнхене сводится к предостережению не стирать различие между проблематичным и доказанным: они находятся не на одном уровне очевидности. «Он стал бы преподавать эволюцию, если бы она была доказана; но она пока в гипотетической стадии; слушателей следует предупредить, что умозрительное — лишь возможная, а не действительная истина; что оно относится к области веры, а не доказательства. Пока проблема остается в умозрительной стадии, было бы вредно преподавать ее в наших школах. Мы не должны выдавать наше предположение за достоверность, а нашу гипотезу — за учение». Геккель, всегда опрометчивый, ратовал за нее. Пока они боролись, кто-то зажег огонь. Это было как сожжение храма в Иерусалиме. Тит приказал пощадить его, но римский солдат бросил горящий факел в маленькое окно, и все здание охватило пламя. Это было как месть Гамельнского крысолова. Это была «В Раме был голос слышен, плач, и рыдание, и стенание великое, Рахиль плачет по детям своим, и не хочет утешиться, потому что их нет».

Глава 6. Закат эволюции

ПРОФЕССОР ДЖОРДЖ ФРЕДЕРИК РАЙТ, ДОКТОР БОГОСЛОВИЯ, ДОКТОР ПРАВА, ОБЕРЛИН-КОЛЛЕДЖ, ОБЕРЛИН, ОГАЙО

Слово «эволюция» само по себе довольно невинно и имеет широкий круг законного употребления. Библия, в сущности, учит некоей системе эволюции. Мир создан не в одно мгновение и даже не в один день (что бы ни означал здесь период «день»), а в шесть дней. На протяжении всего процесса шло упорядоченное движение от низших форм материи и жизни к высшим. Словом, во всем деле Творца есть установленный порядок. Даже Царство Небесное подобно зерну горчичному, которое, будучи посеяно, выросло из мельчайшего начала в дерево, в ветвях которого могли укрываться птицы небесные. Так повсюду «сначала зелень, потом колос, после того полное зерно в колосе».

Но недавно слово это впало в заслуженную немилость из-за вложенных в него ошибочных и вредных богословских и философских предположений. Широко распространенное ныне учение об эволюции, с которым мы вынуждены бороться, практически устраняет Бога из всего творческого процесса и отдает человечество на милость механической вселенной, колеса механизма которой вращаются без всякого непосредственного Божественного руководства.

Это учение об эволюции получило столь сильный толчок от дарвинизма и так часто с ним смешивается, что важно с самого начала различать их. Дарвинизм, в мысли своего автора, не был теорией всеобщей эволюции, и Дарвин редко употреблял это слово. Великий труд Дарвина назывался «Происхождение видов путем естественного отбора». Проблема, которую он взялся решить, затрагивала лишь малую часть поля эволюции. Его положение состояло просто в том, что виды можно разумно считать не чем иным, как увеличенными или усиленными разновидностями, которые, как все признают, происходят от общего предка. Например, существует множество разновидностей дуба. Но все ботаники считают, что они произошли от общего предка. Однако некоторые каштаны отличаются от некоторых дубов меньше, чем крайние разновидности обоих отличаются друг от друга. Тем не менее дуб и каштан числятся не разновидностями, а разными видами. Но граница между ними столь неопределенна, что ее невозможно определить словами; поэтому некоторые ботаники установили между ними самостоятельный вид, который называют «каштановым дубом».

Что такое «вид»?

Но это лишь один пример той большой трудности, какую испытывали ученые в получении удовлетворительного определения вида. Наиболее общепринятое таково: «совокупность отдельных растений и животных, столь сходных между собой, что можно разумно предположить их происхождение от общего предка». Однако нетрудно видеть, что это определение предрешает весь спорный вопрос. Ибо у нас нет верных средств знать, насколько сильно потомство может в иных случаях отличаться от родителя; и мы не знаем, не могут ли сходства происходить от действия иных причин, чем родственная связь. Определение далеко не такое, какое было бы принято в точных науках.

Можно «разумно предположить», что столь малые различия, какие разделяют виды, возникли через изменения особей, происходящих от общего предка, но отсюда далеко до утверждения, будто можно разумно предположить, что и все различия между животными или между растениями могли возникнуть подобным образом.

Например, характерное различие между африканским и индийским слонами в том, что у африканского слона на задних ногах три пальца, а у индийского четыре. Хотя, таким образом, не слишком трудно вообразить, что это различие возникло естественным путем, без всякого постороннего вмешательства, воображению несравненно труднее представить, что все члены того общего семейства, к которому они принадлежат, возникли подобным образом; ибо в это семейство, или отряд, входят не только слон, но и носорог, бегемот, тапир, кабан и лошадь.

Но многие последователи и истолкователи Дарвина зашли в своих утверждениях крайне далеко и объявили выводы, гораздо более поразительные, чем эти. Они не только утверждают, с уверенностью, в какой Дарвин никогда не был повинен, что виды имели общее происхождение по естественным причинам, но что все органические существа были точно так же независимы от сверхъестественных сил. Мало, что два вида слонов произошли от общего корня. Ничто не удовлетворит их, пока они не заявят, что слон, лев, медведь, мышь, кенгуру, кит, акула, шэд, птицы всякого рода — действительно, все формы животной жизни, включая устрицу и улитку, — возникли строго естественными процессами из какой-то мельчайшей крупицы жизни, возникшей в очень далекое время.

Происхождение жизни

Нечего и говорить, что такие выводы должны опираться на весьма жидкие доказательства, какие в обычных делах жизни не имеют веса. Но даже это лишь начало у последовательных эволюционистов. Чтобы быть последовательными, они должны иметь не только все виды животных или растений, но и всех животных и растения происходящими от общего начала, которое, по их утверждению, есть почти бесформенная протоплазма, будто бы появившаяся в древнейшие геологические эпохи. Но и это отнюдь не приводит их к конечной цели, ибо для проведения своей теории им надо перескочить к выводу, что сама жизнь возникла самопроизвольно, естественным процессом, из неорганической материи.

Но научных доказательств этого у них, как они сами признают, нет. Ибо, насколько известно до сих пор, жизнь происходит только от предшествующей жизни. Первая глава Книги Генезиса, о которой уже говорилось, дает столь совершенное определение растительной жизни, какого еще не давали. Растительная жизнь, древнейшая форма живой материи, описана как «то, в чем семя его в нем самом» и что «приносит семя по роду своему». Полвека назад теория самозарождения имела много сторонников. Считалось, что мельчайшие формы растительной жизни возникали из определенных состояний неорганической материи без участия семян или спор. Бутылки с водой, считавшейся отрезанной от всякого доступа живых зародышей, после достаточно долгого стояния оказывались кишащими мельчайшими живыми организмами.

Но опыты показали, что зародыши должны были находиться в воде до того, как ее отставили. Ибо при нагревании ее до более высокой температуры, так что зародыши, по-видимому, убивались, в ней никогда не развивалось никакой жизни. Таким образом, всякое положительное основание для перекидывания моста через пропасть между живой и неживой материей убрано из области науки.

Тайна первых начал

Это подводит нас к важному заключению, что происхождение жизни, а можно добавить, и изменчивости — для конечного разума неразрешимая задача; так и Дарвин ее рассматривал. С самого начала своих умозрений он опирался на допущение, что Творец в начале вдохнул силы жизни в несколько форм растений и животных и в то же время наделил их дивной способностью к изменчивости, которую, как мы знаем, они имеют.

Эта таинственная способность к изменчивости лежит в основе его теории. Если что-либо должно развиваться упорядоченным образом из пребывающих сил первичной материи, оно сначала должно быть вложено в нее творческим актом Божественного Существа. Но никто не знает, что вызывает изменчивость у растений или животных. Она приходит, как ветер, но мы не знаем, откуда приходит и куда уходит. Селекционеры и садовники не пытаются получать разновидности прямо. Они просто наблюдают происходящие изменения и отбирают для размножения те, которые лучше всего послужат их целям. Они хорошо знают, что изменения, которые они закрепляют, не только таинственны по происхождению, но и поверхностны по характеру.

В дарвинизме меняющиеся условия жизни, которым подвержена каждая особь, поставлены на место селекционера и обеспечивают так называемый естественный отбор. Однако в этом случае отобранные и сохраненные особенности должны всегда быть положительно выгодны для жизни сохраняемых особей. Но чтобы быть выгодным, изменение должно быть и значительным по величине, и согласованным с другими изменениями, чтобы они не противоречили друг другу. Например, если бы олень родился со способностью отращивать рога, столь большие, что они были бы явным преимуществом в борьбе за существование, у него одновременно должна быть шея, достаточно сильная, чтобы выдерживать их вес, и другие части скелета, способные нести возросшую нагрузку. Иначе рога погубили бы все его надежды, вместо того чтобы дать преимущество. Невозможно представить такое сочетание выгодных изменений без руки и замысливающего ума Первоначального Творца.

Об этом, как и о всякой разновидности эволюции, можно по справедливости сказать словами одного из виднейших физиков, Клерка Максвелла: «Я рассмотрел все, что попало в пределы моей досягаемости, и нашел, что у каждой должен быть Бог, чтобы она работала». Никакими законными рассуждениями нельзя заставить дарвинизм исключить замысел. Более того, если бы удалось доказать, что виды развились из других, низшего порядка, как предполагается для разновидностей, то это скорее укрепило бы, чем ослабило, основной довод от замысла.

Но и доказательство дарвинизма никоим образом не вполне убедительно, а его приверженцы разбиты на столько же враждующих сект, сколько и богословы. Новые школы эволюционистов возникают так же быстро, как новые школы библейской критики. Как ни странно, «неодарвинисты» возвращаются к теории Ламарка, что изменения — результат усилий и упражнения животного; тогда как Дарвин отрицал наследование приобретенных признаков; а Вейсман доходит до крайности, утверждая, что естественный отбор надо отнести к конечным атомам первичной материи, где он и устанавливает свою конкурентную борьбу за существование. Романес и Гулик, однако, настаивают, что видовые изменения нередко происходят от «сегрегации», совершенно независимо от естественного отбора.

Да и защитники эволюции не слишком высоко оценивают мнения друг друга. В письме сэру Джозефу Хукеру в 1866 году, говоря о Спенсере, Дарвин писал: «Мне становится как-то стыдно, когда я его читаю: я мог бы вынести и даже находить удовольствие в мысли, что он вдвое изобретательнее и умнее меня, но когда я чувствую, что он примерно в двенадцать раз превосходит меня даже в главном искусстве изворачиваться, я чувствую себя обиженным. Если бы он приучил себя больше наблюдать, пусть даже ценой, по закону соотношения, некоторой потери силы мысли, он был бы замечательным человеком». («Жизнь и письма», т. II, с. 239.)

Чтобы объяснить наследственность, Дарвин в своей теории «пангенезиса» предположил, что от каждой части тела или растения отделяются бесконечно малые «геммулы» и что у них есть «взаимное сродство друг к другу, ведущее к их соединению либо в почки, либо в половые элементы». Но когда он рискнул высказать мнение, что это то же самое, что «оживленные молекулы» Спенсера, в которых обитает «внутренняя склонность соединяться в формы» вида, Спенсер немедленно выступил и сказал, что ничего подобного. Они совсем не одно и то же. Дарвин в ответ сказал, что сожалеет об ошибке. Но он опасался, что поскольку не знал точно, что Спенсер понимает под «оживленными молекулами», на него могли бы возвести обвинение в плагиате, если бы он не отдал Спенсеру должного. Но, как видно, другим было так же трудно понять, что имел в виду Дарвин под своими «геммулами» с их чудесным взаимным «сродством», как ему — что Спенсер понимал под «оживленными молекулами». Бейтс написал ему, что, прочитав главу дважды, не сумел ее понять; сэр Г. Холланд счел ее «очень тяжелой», а Хукер и Гексли нашли выражения простой тавтологией и оба не смогли «получить отчетливого представления» из нее. («Письма Дарвина», т. II, с. 262.)

В самом деле, последовательная эволюция не имеет такого всеобщего признания, как часто изображается. Мало кто из натуралистов желает распространять теорию за узкие пределы своей области. Такие натуралисты, как Аза Грей и Альфред Рассел Уоллес, в общем принявшие основные положения дарвинизма, оба настаивали, что естественный отбор может достигать своих целей, только осуществляя замыслы Творца. Агассис, Оуэн, Миварт, сэр Уильям Доусон и Вейсман либо вовсе отвергали гипотезу, либо так изменяли ее, что она мало походила на первоначальную. Профессор Шейлер незадолго до смерти заявил, «что дарвиновская гипотеза до сих пор не подтверждена». Доктор Этеридж из Британского музея говорит, что «во всем этом великом музее нет ни единой частицы свидетельства превращения видов». Профессор Вирхов из Берлина заявил, что «попытка найти переход от животного к человеку закончилась полной неудачей». Список можно продолжать бесконечно. Геккель, правда, из своего воображения создал недостающее звено между человеком и обезьянами, назвав его питекантропом. Несколько лет спустя Дюбуа обнаружил в недавних вулканических отложениях на Яве в одном месте небольшую неполную черепную крышку, рядом больное бедро (бедренную кость), а неподалеку два коренных зуба. Их приветствовали как останки недостающего звена и тотчас окрестили Pithecanthropus erectus, «питекантропом прямоходящим». Череп действительно был мал, всего две трети от размера черепа среднего человека. Но профессор Коп, один из наших самых компетентных сравнительных анатомов, заключил, что, «поскольку бедро — человеческое, оно ни в каком смысле не связующее звено». Прямая форма несет с собой все анатомические признаки совершенного человека. («Первичные факторы», 1896, ч. 1, гл. VI.)

Но и сами дарвинисты допустили свою полную долю ошибочных допущений фактов и нелогичных выводов. Для нашей нынешней цели достаточно указать на несколько из них.

Сам Дарвин совершил две большие ошибки, которые в глазах проницательных исследователей обесценивают всю его теорию.

1. О геологическом времени. Утверждение теории Дарвина в том виде, как он ее первоначально предложил, предполагало существование земли в существенно нынешнем состоянии в течение неопределенного, если не бесконечного, промежутка времени. В одном из своих расчетов в первом издании «Происхождения видов» он пришел к поразительному выводу, что 306 662 400 лет — «сущая мелочь» геологического времени. Однако вскоре его сын, сэр Джордж Х. Дарвин, к общему удовлетворению физиков и астрономов доказал, что жизнь не могла начаться на земле более 100 миллионов лет назад, а вероятно, не более 50 миллионов; тогда как лорд Кельвин сократил бы этот срок до менее чем 30 миллионов лет, чего, как утверждает Альфред Рассел Уоллес, достаточно для отложения всех геологических пластов. Эволюционисты теперь упорно и при больших трудностях борются за то, чтобы им дали 100 миллионов лет на развитие нынешней драмы жизни на земле.

Разница между 306 662 400 годами, считавшимися «сущей мелочью», и 24 000 000 или даже 100 000 000 лет как всей суммой огромна. Ибо она требует такой быстроты развития видов, что оно должно считаться происходящим скачками, а это хорошо согласовалось бы с учением о творении особым Божественным вмешательством.

Если бы критик дарвинизма допустил такую вопиющую ошибку, какую Дарвин внес в самое основание своей теории, он стал бы предметом огромных насмешек. Единственное оправдание, какое мог привести Дарвин, — что в то время никто не знал лучше. Но это оправдание показывает глупость возведения столь огромной теории на неведомом основании.

2. О ничтожности полезных изменений. Неограниченное геологическое время, которого требует первоначальная теория Дарвина, тесно связано с его взглядом на ничтожность ступеней, по которым совершался прогресс. Слова, которые он постоянно употребляет, говоря об изменениях, — «слабые», «малые», «чрезвычайно постепенные», «неощутимые градации». Но еще в начале спора Миварт показал, что «мельчайшие зарождающиеся изменения в каком-либо определенном направлении» были бы бесполезны, поскольку, чтобы дать преимущество в каком бы то ни было случае, они должны быть значительными по величине. Более того, чтобы дать постоянное преимущество, изменение одного органа должно сопровождаться многочисленными изменениями в других частях организма.

Нелепость предположения о приобретении полезных качеств случайными изменениями показана уместным примером, приведенным Гербертом Спенсером из анатомии кошки. Чтобы дать кошке способность прыгать на какую-либо выгодную высоту, должно одновременно измениться все кости, сухожилия и мышцы задних конечностей; и в то же время, чтобы спасти кошку от беды при спуске с возвышения, должно произойти изменение совершенно иного характера во всех костях, сухожилиях и мышцах передних конечностей. Чтобы узнать характер этих изменений, достаточно «сравнить заметно согнутые задние лапы кошки с ее почти прямыми передними или сравнить бесшумность прыжка вверх на стол со стуком, который производят передние лапы при прыжке со стола». Столь многочисленны одновременные изменения, необходимые для достижения здесь какой-либо выгоды, что вероятности против их случайного возникновения доходят до миллиардов, если не до бесконечности, так что они лежат вне всякого разумного признания.

Происхождение человека

Неспособность эволюции объяснить человека очевидна. Еще в начале дарвиновского спора Альфред Рассел Уоллес, самый выдающийся сотрудник Дарвина, привел различные физические особенности человека, которые не могли возникнуть одним лишь естественным отбором, но требовали вмешательства высшей направляющей силы.

Среди них:

(а) отсутствие у человека какого-либо естественного защитного покрова. Нагота человека, подвергающая его суровости погоды, сама по себе никогда не могла быть преимуществом, за которое мог бы ухватиться естественный отбор. Она могла быть полезной лишь тогда, когда его разум развился настолько, что он мог изготовлять орудия для снятия шкур с животных и ткать и шить одежды. А это практически предполагает все существенные человеческие свойства.

(б) Размер человеческого мозга. Мозг человека совершенно несоразмерен умственным нуждам высших из животных, стоящих ниже него. Без человеческого разума такой мозг был бы скорее обузой, чем преимуществом. Вес самого большого мозга гориллы значительно меньше половины веса мозга среднего человека и лишь одна треть мозга лучше всего развитых представителей человеческого рода.

(в) Это увеличение размера мозга связано также с рядом других особых приспособлений телесного строения к нуждам человеческого ума. Например, большой палец задней конечности обезьяны становится в человеке большим пальцем стопы, а это важнейший член для существа, которое ходит прямо, но помеха тому, кто ходит на четвереньках. Передние конечности обезьяны укорачиваются в руки человека, приспосабливаясь тем самым к его прямому положению и к разным применениям, выгодным в этом положении. Кроме того, чтобы можно было поддерживать прямое положение человека, необходимо особое строение шаровых суставов в тазобедренных костях и приспособление всех позвонков спины и шеи. Все это было бы невыгодно обезьяноподобному существу, лишенному человеческого разума.

(г) Умственные способности человека принадлежат к иному порядку, чем у низших животных. Натуралисты, правда, относят человека и обезьян анатомически к одному роду. Но для обозначения человеческого вида они добавляют слово «sapiens» — «разумный». То есть они должны считать его разум видовым признаком. У низших животных, конечно, много общих с человеком инстинктов, и во многих случаях их инстинкты намного превосходят человеческие. Но по силе рассуждения человек, по-видимому, отделен от низших животных, всех до единого, непроходимой пропастью.

Романес, собрав проявления разумного рассуждения у всех известных видов низших животных, обнаружил, что в совокупности они равны лишь разуму пятнадцатимесячного ребенка. Он не нашел у низших животных такого безбрежного кругозора разума, какой есть у человека. Всякий видит, что было бы нелепо пытаться учить слона геологии, орла астрономии, а собаку богословию. Но нет такого человеческого племени, у которого не было бы способности понять эти науки.

Далее, человека иногда, и не без основания, определяют как «животное, пользующееся орудиями». Ни одно животное никогда не пользуется орудием, а тем более не изготавливает его. Но самые низшие человеческие расы обнаруживают большую изобретательность в изготовлении орудий, и даже самое грубое кремневое орудие несет несомненное свидетельство способности приспосабливать средства к целям, что ставит его создателя в особую категорию.

Далее, человека иногда, и справедливо, определяют как «животное, пользующееся огнем». Ни одно животное никогда не добывает огня. Обезьяны, правда, собираются вокруг разведенного огня. Но добыть его им совершенно не по силам. Человек же, даже на низших ступенях, умеет добывать огонь по своей воле. Это достижение столь велико, что неудивительно, что греки считали его прямым даром небес.

Далее, человека можно справедливо описать как «говорящее животное». Ни одно другое животное не пользуется членораздельным языком. Человек же пользуется им не только в речи, но и в письме. Как нелепо было бы пытаться научить ученую свинью переводить и понимать клинописные надписи, извлеченные из заброшенных холмов Вавилонии.

Наконец, человека можно справедливо описать как «религиозное животное», но кому придет в голову улучшать природу низших животных, произнося проповеди в их присутствии или раздавая им Библии? Но Библия — Книга, составленная из всех видов литературы, содержащая высочайшие взлеты поэзии и красноречия, когда-либо написанные, и представляющая возвышеннейшие представления о Боге и будущей жизни, какие только были у человека, — переведена на все языки под небом и нашла в этих языках подходящие образы речи для действенного изложения своих мыслей.

Совокупный довод

Так вот, все эти особенности и тела, и ума человека, чтобы быть выгодными, должны были возникнуть одновременно и быть значительными по величине. Предполагать, что все это произошло без вмешательства Верховного Замысливающего Разума, — значит совершить логическое «харакири». Такие случайные сочетания находятся за пределами всякой возможности разумной веры.

Справедливости ради надо добавить, что Дарвин никогда не предполагал, будто человек произошел от какого-либо вида существующих обезьян; он всегда говорил о нашем предполагаемом предке как об «обезьяноподобном» — форме, от которой обезьяны будто бы отклонились в одну сторону так же далеко, как человек в другую. Однако все попытки найти следы таких связующих звеньев, каких требует эта теория, не удались. Неандертальский череп, по Гексли, был достаточно вместителен, чтобы вмещать мозг философа. Питекантроп прямоходящий Дюбуа, как уже замечено, имел прямую форму человека; на деле он был человеком. Скелеты доисторического человека, насколько до сих пор найдено, отличаются от нынешних рас людей не больше, чем существующие расы и особи отличаются друг от друга.

Словом, все указывает на единство человеческого рода и на то, что, хотя человек построен по общему образцу высших животных, соседствовавших с ним в позднейшие геологические эпохи, он отличается от них во столь многих важнейших отношениях, что необходимо предположить: он появился, как представляет Библия, особым творением одной пары, от которой произошли все разновидности рода.

Важно, далее, заметить в этой связи, что прогресс человеческого рода не был равномерно восходящим. В действительности вырождение рас было заметнее, чем их продвижение вперед, а продвижение происходило главным образом под влиянием внешних сил. Раннее искусство Вавилонии и Египта было лучше позднего. Религиозные представления первых династий Египта были выше, чем последних. Все позднейшие формы цивилизации светят главным образом заимствованным светом. Наш век, правда, преуспел в материальном продвижении. Но в искусстве и литературе мы стоим намного ниже прошлого, а для лучшей нашей религии мы по-прежнему возвращаемся к псалмопевцам и пророкам Иудеи и к словам Того, Кто говорил так, «как никогда не говорил человек». У демократии нет вождей, которым она смела бы безоговорочно доверять. У нас есть много оснований опасаться, что те, за кем мы идем, — слепые вожди, ведущие к концу, о котором неприятно думать и от которого нас может избавить только пришествие Сына Человеческого.

Заключение

Название этой статьи, пожалуй, неточно. Ибо, несомненно, уход нынешней фазы эволюции не окончателен. Теории эволюции быстро сменяли друг друга на поле тысячи лет. Эволюция — не новое в философии, и такова слабость человеческой природы, что она вряд ли внезапно исчезнет среди людей. Увлечение последнего полувека — немногим более чем возобновление философии, которая делила мнения людей с древнейших веков. И в египетской, и в индийской мифологии мир и все в нем развились из яйца; так и в полинезийских мифах. Но полинезийцам понадобилась птица, чтобы снести яйцо, а египтянам и брахманам — какое-то божество, чтобы создать их яйцо. Греческие философы бились над этой проблемой, не придя к более удовлетворительному заключению. Анаксимандр, как профессор Гексли, сводил все к «бесконечному», которое постепенно превратилось в некую первобытную «грязь» (нечто вроде развенчанного «батибия» Гексли), из которой развилось все остальное; тогда как Фалес Милетский пытался думать о воде как о матери всего, а Анаксимен практически обожествил воздух. Диоген воображал «умственное вещество» (нечто вроде «биофоров» Вейсмана, «геммул, наделенных сродством друг к другу» Дарвина и «оживленных молекул» Спенсера), которое действовало, как если бы обладало разумом; тогда как Гераклит полагал, что огонь — единственная стихия, достаточно чистая, чтобы произвести душу человека. Эти умозрения достигли вершины в великой поэме Лукреция «О природе вещей» (De Rerum Natura), написанной незадолго до начала христианской эры. Его атомная теория была чем-то похожа на ту, что господствует ныне среди физиков. Среди непрестанного движения этих атомов как-то появились, по нему, упорядоченные формы и живые процессы природы.

Современные эволюционные умозрения не слишком продвинулись по сравнению с древними. Как уже замечено, в более смелых формах они атеистичны, а в более мягких — «деистичны», допуская действие Бога в начале, но нигде более. Однако попытка придать этому учению вес посредством дарвиновской теории происхождения видов путем естественного отбора не удалась; ибо в лучшем случае эта теория может лишь немного расширить наше понимание достаточности пребывающих сил для порождения и сохранения изменений видов и ни в малейшей степени не может изгнать из процесса идею замысла.

Поэтому невозможно получить такое доказательство эволюции, которое серьезно изменило бы наше представление о христианстве. Механизм вселенной столь сложен, что никто не может сказать, будто он закрыт для Божественного вмешательства. Особенно это видно из того, что свободная воля человека, как мы знаем, проникает в сочленения упряжи природы и в известной мере вмешивается в ее порядок. Человек возделыванием заставляет расти плоды и цветы там, где иначе землю покрыли бы сорняки. Человек создает десять тысяч сочетаний природных сил, которые без его действия не возникли бы. Обычный ход природы нарушается всякий раз, когда дикарь откалывает кремневое орудие или строит каноэ, или трением добывает огонь. Мы не можем изгнать Бога из вселенной, не выставив сначала глупцами самих себя и не низведя свободную волю человека до уровня простой механической силы. Но человек больше этого; и это знает каждый.

Кроме того, большая ошибка — принимать суждения специалистов по научным исследованиям в религиозных вопросах за имеющие какую-либо особую ценность. Более того, сосредоточенность специалистов на узких линиях исследования на деле делает их непригодными для должной оценки религиозных свидетельств.

Духовное не может быть открыто материальными орудиями и не может быть обнаружено материальными чувствами. Физическая наука не может проникнуть к началу чего бы то ни было, а должна довольствоваться изучением уже начавшихся процессов. Глубокая тайна окружает рождение каждой человеческой души. Кто скажет, когда она становится свободной личностью, отражающей образ Творца? Рождается ли душа, как и тело, от родителей? Этот вопрос разделял богословов от времен Августина до наших дней.

Злейшие враги христианства — не физики, а метафизики. Юм опаснее Дарвина; агностицизм Гамильтона и Мэнсела труднее встретить, чем агностицизм Тиндаля и Гексли; фатализм философов страшнее материализма любых людей науки. Софизмы сократической философии о свободе воли тоньше, чем софизмы школы Спенсера. Христианство, будучи религией факта и истории, — свободнорожденный сын в семье индуктивных наук, и особо не стеснено парадоксами, неизбежно связанными со всеми попытками выразить предельные понятия истины. Поле ныне так же свободно, как всегда, для тех, кто готов действовать на основании такого положительного свидетельства истины христианства, какое Творцу угодно было им дать. Свидетельство в пользу эволюции, даже в ее более мягкой форме, и близко не так сильно, как свидетельство в пользу откровения Бога в Библии.

Глава 7. Эволюционизм на кафедре

ПРИХОЖАНИН

(Из «Herald and Presbyter», 22 ноября 1911 г., Цинциннати, Огайо. — Мы перепечатываем эту прекрасную статью как замечательное выступление христианина-мирянина по крайне важному предмету. — Ред.)

Пожалуй, самым примечательным движением в философской мысли, какое случалось в любую эпоху, было появление и общее принятие научными кругами теории эволюции в том виде, в каком ее изложили Дарвин, Гексли и Спенсер. Примечательно было, что люди науки, особая гордость которых в том, что они имеют дело лишь с установленными фактами, так охотно отступили от этого правила и приняли систему, основанную лишь на гипотезе и не имевшую и до сих пор, спустя сорок лет, ни одного известного факта в свою пользу. Даже со скидкой на хорошо известное стремление многих ученых устранить всякий дуализм, что было целью мистера Дарвина, все же было примечательно, что люди с тренированным умом так скоро приняли за чистую монету два его главных труда, в которых выражение «мы вправе предположить» встречается свыше восьмисот раз, как основу для аргументации. Чистое предположение может годиться как основание для фантастических набросков вроде Жюля Верна; но как почва для строгого научного рассуждения оно кажется среднему человеку немногим меньше чем фарсом. Почему оно не казалось таковым научному уму, возможно, сумеет объяснить сам научный ум. Мы откровенно признаем нашу неспособность это сделать.

Еще примечательнее было то, что столь многие богословы и христианские служители приняли новую философию и так охотно отказались от больших частей Священного Писания, потому что те не могли быть с ней примирены, придумав в утешение совести учение, что «Библия не предназначена учить науке», — одну из тех полуправд, что вводят в заблуждение больше, чем прямая неправда.

Таким образом, повесть о творении, как она дана в Книге Генезиса, была отложена в сторону, а вся книга дискредитирована. Поскольку Христа никак нельзя логически сделать продуктом эволюции без полного отрицания Его сверхъестественного рождения и Его Божественных притязаний, а новое рождение, или творение, для человека в Нем подлежало тому же возражению, эти истины были либо затемнены, либо умалены, либо вовсе оставлены и даже отвергнуты. До таких пределов были готовы дойти иные из присяжных «защитников веры, однажды преданной святым», лишь бы не прослыть безнадежно «ненаучными» и «отставшими от времени в учености». Это было двадцать лет назад и более.

Но страннее всего то, что немногие из этих служителей все еще цепляются за «евангелие грязи», как метко назвал его Карлейль, и говорят о нем так, что видно: они полагают, будто такая ссылка по-прежнему свидетельствует о современной учености.

Еще в 1889 году профессор Вирхов из Берлина, бесспорно ведущий антрополог нового времени, подводя итоги исследований по этому предмету, проведенных им и другими ведущими учеными за двадцать лет, заявил: «Напрасно искали звенья, которые должны связывать человека с обезьяной; ни одного нет. Так называемый проантропос, который должен был бы показать это звено, не найден. Ни один по-настоящему ученый человек не утверждает, что видел его. ... Быть может, кто-нибудь видел его во сне, но наяву он никогда не сможет сказать, что приблизился к нему. Даже надежда вскоре найти его исчезла: о ней почти не говорят». Незадолго до смерти, лет через десять, в обращении к Международному медицинскому обществу он высказался в том же духе и с еще большей определенностью, утверждая, что «попытки найти переход от животного к человеку закончились полной неудачей. Среднего звена не нашли и никогда не найдут».

Что у дарвиновской теории происхождения нет в области природы ни одного подтверждающего факта — недвусмысленное свидетельство людей, столь выдающихся каждый в своей области научного исследования, как доктор Н. С. Шейлер из Гарвардского университета; доктор Этеридж, палеонтолог Британского музея; проф. Л. С. Бил из Королевского колледжа в Лондоне; проф. Флейшман из Эрлангена и другие.

Доктор Этеридж говорит: «Девять десятых разговоров эволюционистов — чистая бессмыслица, не основанная на наблюдении и совершенно не подкрепленная фактами. Этот музей полон доказательств полной ложности их взглядов». Профессор Бил утверждает: «Нет свидетельства, что человек произошел от какого-либо другого организма в природе или что он в каком-либо смысле особо родствен ему, через эволюцию или любым другим путем. В поддержку всех натуралистических догадок о происхождении человека нет в настоящее время и тени научного свидетельства».

Профессор Флейшман подводит итог своей оценке дарвиновской теории происхождения человека, утверждая, что «в области природы у нее нет ни одного подтверждающего факта. Это не результат научного исследования, а чистый продукт воображения».

Даже профессор Геккель признает на старости лет, что среди всех своих современников он стоит одиноко. «Большинство современных исследователей, — признается он, — пришли к выводу, что учение об эволюции, и особенно дарвинизм, — заблуждение и не может быть поддержано». По поводу его последнего подтверждения своих натуралистических взглядов доктор А. К. Диксон рассказывает, что ученый человек в Женеве сказал ему тогда, что это «песнь умирающего лебедя», а Геккель — «единственный выдающийся ученый в Германии сегодня, верящий в дарвиновскую эволюцию».

За последние два года вышло несколько примечательных книг по этому предмету. Одна из них, Джорджа Полина, изданная Скрибнерами, под названием «Нет борьбы за существование; нет естественного отбора», приводит ряд фактов в подтверждение двух утверждений, содержащихся в заглавии, и против эволюции, который должен убедить любой непредвзятый ум. Другая, в том же духе, — проф. Л. Т. Таунсенда, «Крушение эволюции». Еще одна, и мы полагаем, эпохальная, книга принадлежит перу проф. Э. Деннерта, доктора философии, недавно изданная в Германии под названием «У смертного одра дарвинизма». Чтение этой книги, как сказано в предисловии к американскому изданию, «не оставляет места для сомнения в упадке дарвиновской теории в высших научных кругах Германии. И за пределами Германии то же мнение разделяют в целом вожди научной мысли».

Итак, мы видим, что по свидетельству подавляющего большинства самых способных из прежних ее ведущих защитников теория эволюции находится in articulo mortis, при смерти. Более того, она уже мертва, ибо дух (теория естественного отбора) давно ее оставил. Некоторые из ее друзей могут сидеть вокруг останков, напряженно высматривая признаки возвращающейся жизни, но они высматривают напрасно.

И все же есть служители Евангелия, которые, не доверяя библейскому повествованию о творении, по-прежнему строят доводы на дарвиновской теории происхождения видов; бойко ссылаясь на время, «когда наши предки жили на деревьях», и на собственное «происхождение от обезьян, головастиков и рыб», — по их утонченному вкусу, «гораздо более высокое представление о происхождении человека», чем то, что дано в Книге Генезиса. В начале только что закончившегося десятилетия или чуть раньше это могло сойти за ученые речи об «установленных результатах науки»; но сегодня среди тех, кто действительно в курсе движения научной мысли, это считается лишь эхом, повторяемым в нашем поколении, всегда недоказанных, а ныне по справедливости отвергнутых умозрений давно умершего поколения неверующих философов.

Что среди тех, кто оплакивает уход эволюции, есть натуралисты и другие, цепляющиеся за нее, как говорит доктор Гетте, выдающийся страсбургский зоолог, «просто потому, что она, кажется, дает столь желанное механическое объяснение целесообразным приспособлениям», не удивительно, ибо иначе у них остается лишь ненавистная альтернатива — принять Генезис с его личным Богом и творческими актами.

Но если подумать, что теория эволюции была зачата в агностицизме, рождена и вскормлена в неверии; что она — хребет разрушительной высшей критики, так жестоко нападавшей и на целостность, и на авторитет Писания; что она совершенно не объясняет — а Генезис объясняет так ясно — те громадные факты человеческой истории и человеческой природы: присутствие зла и сопутствующих ему страданий; что она дает лишь отрицательный ответ на главный вопрос веков: «Если умрет человек, будет ли он жить, опять?»; что она, по сути, подменяет личного Бога «бесконечной и вечной Энергией», не обладающей нравственными свойствами или положительными качествами, не мудрой, не доброй, не милостивой и не справедливой, не способной ни любить, ни ненавидеть, ни награждать, ни наказывать; что она отрицает личность Бога и человека и представляет их вместе с природой под процессом эволюции, у которого нет ни начала, ни конца; и рассматривает человека как простую преходящую форму этой всеобщей Энергии, а значит, без свободной воли, нравственной ответственности и бессмертия, — то каждому разумному мирянину становится очевидно, что такая система не может иметь никаких точек соприкосновения с христианством. Ему можно простить, если он с изумлением смотрит на служителей Евангелия, все еще цепляющихся за нее, и допускает сомнение в их искренности или здравом уме.

Если скажут, что большинство служителей, принимающих эволюцию, принимают ее лишь в смягченной, сверхъестественной форме, которая допускает веру в личного Бога, но утверждает, что эволюция — Его способ действия, а человек и природа — ее продукты, то на это можно ответить, что этот взгляд, как и натуралистический, требует отказа от повествования Генезиса и обычно влечет за собой веру в то, что Библия — лишь история развития религиозной идеи, а не то, чем она везде заявляет себя, — Божественным и сверхъестественным откровением. Кроме того, именно та часть системы, которую они принимают (происхождение видов), тихо, но твердо уже ярлыком помечена и отложена на полку как одна из минувших фаз философской мысли. Держаться за нее значит подвергать себя в умах слушателей сомнениям, подобным высказываемым в отношении держащихся натуралистического взгляда.

Мы не утверждаем, что нет сферы, в которой закон эволюции, как его изложил мистер Спенсер, действует. Напротив, мы верим, что она есть; но, как сказал Филип Мауро, она «целиком ограничена сферой деятельности падшего человека». Весьма знаменательно, что именно из этой сферы одной мистер Спенсер черпает все свои примеры, и по той простой причине, что за ее пределами во всей великой Божией вселенной, насколько известно, нет и искры свидетельства, что закон эволюции действует или когда-либо действовал. Этот факт с самого начала был камнем преткновения эволюционистов. Вся напыщенная фразеология мистера Спенсера о первобытной однородной массе, проходящей в бесконечных циклах «от неощутимого к ощутимому и обратно от ощутимого к неощутимому» и «от неопределенной однородности к определенной разнородности», имеет не больше основания в действительном факте, чем воздушный замок или путешествия Гулливера.

Пределы этой статьи не позволяют дальше касаться интересного факта — свидетельств которому изобилие и они убедительны, — что закон эволюции строго ограничен сферой человеческой деятельности; отметим лишь, что он не «закон природы», как многие полагают, а, говоря термином доктора Х. Бушнелла, закон «не-природы». Это закон человеческого прогресса вне Бога и под руководством князя мира сего, который его и породил.

Если, как некоторые утверждают, священников, принявших теорию эволюции, толкнул на это страх насмешки или страх, что их сочтут отставшими от «веяния современной мысли», то это было не только малодушно с их стороны, но и грубо несовместимо с их христианским исповеданием. Ибо даже частичное исследование предмета должно было прояснить им, что эволюционизм и христианство по существу глубоко враждебны. Усилия иных проповедников с кафедры их примирить были бы смешны с логической точки зрения, если бы не были столь серьезны затронутые вопросы и столь печальны последствия для их легкомысленных слушателей. Безусловно, ученость больше не может приводиться как оправдание цепляния за дарвинизм; и ради обычной честности этим людям следует либо оставить свой материализм, либо покинуть христианскую кафедру.

Среди неожиданностей, ожидающих мирянина, который пожелает осведомиться об этом предмете, — тот факт, что многое из выдвинутого вождями, включая самого мистера Дарвина, в поддержку гипотезы эволюции было лишь предварительным. Лишь мелкая рыбешка, гольяны и пескари, была совершенно уверена в его истинности и пожирала нездоровую пищу. То же самое с равной истиной можно сказать о большей части того, чему учат самые способные из высших критиков. И причина этого нетрудно найти. Она становится очевидной, как только заметишь, как слабы, неудовлетворительны и призрачны свидетельства, которые они предлагают в поддержку своих разрушительных теорий; свидетельства столь недостаточные и даже ничтожные, что, как сказал сэр Роберт Андерсон, «над ними посмеялись бы в любом суде христианского мира».

Мирянин, узнавший об этом, первым делом испытывает изумление, что люди, называющие себя христианами, на столь легкомысленных основаниях отвергают большие части Писания и сознательно сеют семя неверия в умах и сердцах тысяч своих слушателей. Затем, как правило, приходит негодование на низкое нравственное качество и трусость такого поступка — подрывать веру Церкви, получая от нее плату. Ибо заметно, что как бы велика ни была перемена в отношении этих господ к Писанию и вероучительным стандартам церквей, которым они должны служить, никакой перемены никогда не видно в их отношении к принятию жалованья, выплачиваемого этими церквами. И это несмотря на то, что, по их собственному свидетельству о себе, их сильная сторона — обладание и проповедь этики очень высокого качества (?). В самом деле, слушая их, трудно избежать убеждения, что праведность, личная и гражданская, была почти неизвестна до их появления.

Конечно, никто не вправе винить обычного человека, который, не искушенный в интеллектуальных тонкостях и правдоподобных софизмах, какими эти господа стремятся оправдать свой путь, чувствует, как им овладевает чувство, близкое к отвращению, когда он слушает их рассуждения о том, что в этих делах они «руководствуются исключительно желанием истины» и что они получают «в десять раз больше утешения, удовольствия и пользы» от чтения своих полихромных Библий; все это его неискушенному, практическому уму кажется чистейшим фарисейским ханжеством. Это как человек, который, убрав все основание из-под своего дома, кроме нескольких тонких подпорок, ложится в нем, заявляя, что делает это с чувством безопасности и покоя, прежде ему незнакомых.

По-видимому, дикие догадки распутного неверующего вроде Астрюка или столь же дикие филологические умозрения скептика вроде Велльгаузена весят для этих искателей истины больше, чем «так говорит Господь Иегова» богодухновенных пророков или свидетельство Сына Божия и Его апостолов. Более того, они, кажется, совершенно игнорируют и совершенно не способны свидетельствовать по личному опыту о возрождающей силе Святого Духа, действующего на сердца людей через Слово.

Гораздо лучше было бы для всех, если бы эти служители имели мужество своих убеждений и достаточно чувства чести, чтобы заставить себя покинуть христианскую Церковь, взяв с собой тех из своих пасомых, кто думает, как они, и желает следовать за ними; ибо пусть они будут уверены, что хорошенькие милые приятности нравственности и социологии, которые они подставили вместо Евангелия возрождения, никогда не смогут занять его места или вывести хоть одну душу из смерти и тьмы греха в жизнь и свет, которые находятся только во Христе.

Тем временем несколько натуралистов, облаченных во вретище, могут сидеть у смертного одра материализма как плакальщики и, в отчаянии найти что-либо иное, чтобы заполнить нишу в своем храме лжи, оставленную пустой после удаления их идола, могут время от времени гальванизировать останки до видимости жизни. Их сочувствующие из духовенства тоже могут отказываться читать уже выпущенный бюллетень о смерти или участвовать в погребении. Тем не менее ни в каком разумном уме не может быть обоснованного сомнения в том, что дарвинизм, поскольку он касается происхождения человека и видов вообще, мертв; и все, кто верует в личного Бога и в Божественное откровение, могут сказать о нем, перефразируя ответ Хусия царю Давиду: «Да будут философские враги нашего Господа и Царя и все измы, восстающие против Его истины, как этот мертвый изм».

Глава 8. Церковь и социализм

ПРОФЕССОР ЧАРЛЗ Р. ЭРДМАН, ДОКТОР БОГОСЛОВИЯ, ПРИНСТОНСКАЯ БОГОСЛОВСКАЯ СЕМИНАРИЯ, ПРИНСТОН, НЬЮ-ДЖЕРСИ

Внезапный подъем социализма — самое удивительное и значительное движение века. Несколько лет назад это слово наводило на мысль о мечте фанатиков; сегодня оно воплощает веру и надежду мыслящих миллионов. Например, в Америке число социалистических голосов выросло с 20 000 в 1892 году до 900 000 в 1912-м. Во Франции этот голос насчитывает 1 104 000, а в Германии — свыше 3 000 000; и в этих и других странах множества людей, открыто не связанных с политическим социализмом, проникнуты социалистическими принципами и являются сторонниками социалистических теорий.

Христианская Церковь глубоко озабочена этим великим движением: во-первых, из-за стремления многих отождествить социализм с христианством; во-вторых, потому что, с другой крайности, популярный социализм предлагается как замена религии и враждебен христианству; и в-третьих, потому что сила социализма в значительной мере состоит в его протесте против существующих общественных неправд, которым противится и Церковь, но которые окончательно исправлены могут быть только всеобщим владычеством Христа.

I. Социализм в строгом определении — это экономическая теория, предлагающая упразднить частный капитал и заменить его коллективной собственностью в ведении промышленного труда мира. Эта коллективная собственность должна распространяться на все материальные орудия производства; они должны эксплуатироваться общественно, а продукты — справедливо распределяться. Правление должно полностью находиться в руках народа, и оно должно назначать каждому его задание и определять его заработок. Каждый гражданин должен фактически быть служащим правительства.

Очевидно, что социализм следует отличать от коммунизма, с которым его часто путают. Последний выступает за коллективную собственность на все богатство. Социализм не отрицает права на частную собственность, но отрицает право на частный капитал. В социалистическом государстве можно было бы владеть домом, но нельзя было бы сдавать его в аренду ради увеличения дохода. Можно было бы владеть яхтой, но нельзя было бы использовать ее для перевозки пассажиров за плату. При коммунизме не было бы никакой частной собственности, и было бы буквально верно, что «И множество тех, кто поверил, были одного сердца и одной души: и никто из них не говорил, что что-нибудь из того, чем он владел, было его собственным; но все у них было общее».

Социализм еще легче отличить от анархизма. Последний добивается упразднения всякого правительства; а социализм выступает за расширение функций правительства, чтобы регулировать жизнь и труд каждого человека, и даже в мельчайших подробностях. Анархия означает отсутствие правительства; социализм предлагает больше правительства, чем когда-либо знал какой-либо народ.

С такой же очевидностью социализм никогда не следует смешивать с крайней формой анархии, известной как нигилизм. Последний выступает за насильственное упразднение всех существующих учреждений, общественных и политических. Правда, социалисты нередко предлагают революцию и насилие; но все возрастающее число их верит, что цели будут достигнуты постепенным процессом общественной эволюции, движущейся к цели коллективной собственности на капитал. Поэтому неправильно отождествлять социализм с убийством, беззаконием и насилием.

Важнее всего различие между социализмом и христианством. Оно могло бы показаться самоочевидным. Христианство — религия; социализм — экономическая теория или политическое предложение, а с такими теориями и предложениями христианство и Церковь не имеют дела. Однако в настоящее время есть сильное стремление и явная тенденция отождествить социализм и христианскую Церковь.

Некоторые настаивают, что Иисус Христос был социалистом и что ранняя Церковь была основана на социалистических принципах. Другие заявляют, что социализм — лишь применение христианства к промышленным проблемам и что долг христианского служителя — проповедовать социализм, а высшая функция христианской Церкви — вводить и поддерживать социализм как единственное лекарство от всех существующих общественных зол.

Что до Иисуса Христа, то невозможно отождествлять Его с какой-либо общественной теорией или политической партией. Его учения имеют всеобщее применение и вечную силу; но они не касаются вопросов политической экономии, как и вопросов физической науки. Что Он настаивал на справедливости, братстве, любви и самопожертвовании, очевидно; но предполагать, что эти добродетели — монополия какой-либо одной политической или экономической партии, самонадеянно, а доказать, что Христос выступал за «коллективную собственность на имущество», невозможно. Основная экономическая проблема касается распределения богатства; а об этом Христос говорить отказался. Он обличал общественные грехи, несправедливость и себялюбие, но когда Его однажды попросили разделить имущество, Он спросил: «И он сказал ему, Человек, кто поставил меня судьей или делителем над вами?» — и этот вопрос имеет широкие последствия для наших дней.

Когда мы читаем повесть о ранней Церкви, там есть утверждения, наводящие на мысль о социализме или даже коммунизме, например, когда мы читаем, что «у них все было общее»; но более полное исследование показывает, что их коммунизм был местным, добровольным, случайным, временным. Он применялся только в Иерусалиме, никого не принуждали делить или продавать свое имущество; не все приняли этот обычай, и многие, как Мария, мать Марка, сохраняли свои дома в городе. Кроме того, этот коммунизм практиковался лишь некоторое время. Он был вызван любовью и рассчитан на особый кризис, но никогда не признавался и не устанавливался как постоянный принцип жизни Церкви.

Что до Церкви наших дней, то было бы грубой несправедливостью по отношению к ее членам отождествлять ее с социализмом. Хотя социалисты могут принимать многие христианские принципы и чувствовать побуждение христианских мотивов, им следует помнить, что христианство — нечто иное, чем общественная пропаганда, и намного больше, чем экономическая теория. С другой стороны, Церковь признает, что не вправе вступать в союз с какой-либо политической партией или связывать себя какой-либо одной формой общественной или промышленной организации. Церковь оставляет своим членам свободу принимать или отвергать социализм, как они сочтут разумным. Человек может быть пламенным социалистом и искренним христианином, а может быть истинным христианином и решительным противником социализма.

Большинство христиан признают разумность многих социалистических предложений, но считают, что вольны действовать без вмешательства Церкви. В Америке, например, система общественных школ и почтовое ведомство правительства — примеры применения социалистических принципов. Государственная собственность могла бы быть распространена на железные дороги, шахты, коммунальные службы, фабрики; это затрагивало бы не вопросы религии, а вопросы целесообразности и политической мудрости, с которыми Церкви нечего делать.

С другой стороны, многие христиане убеждены, что в социалистической схеме есть заблуждения и слабости. Они верят, например, что социалисты ошибаются, полагая, будто труд — единственный фактор производства богатства, а капитал — результат или воплощение грабежа; они не верят, что создание и управление вполне организованным социалистическим государством было бы практичным или возможным; они убеждены, что социализм, если бы осуществился, повлек бы тиранию и рабство, невероятные и невыносимые. Таковы их искренние убеждения, и людям, которые их держатся, нельзя отказывать в месте в Церкви и нельзя их порицать со стороны Церкви, как будто им недостает ума или христианского сочувствия и любви. Следует признать, что Церковь не должна вторгаться в область политической экономии и не связана ни с каким политическим или общественным порядком или пропагандой.

Именно в этой связи следует критиковать движение, называемое «христианским социализмом». Как минимум, принятое им название неудачно, ибо оно подразумевает, намеренно или нет, что остальные социалисты — не христиане, а остальные христиане должны быть социалистами. С тем же успехом можно было бы говорить о христианских демократах, или христианских республиканцах, или христианских суфражистах. Подразумеваемое было бы примерно тем же.

Однако «христианский социализм» не только неточное название; в большинстве своих форм это прискорбное явление. В некоторых случаях он, правда, лишь выражает доброжелательное желание, чтобы люди проявляли дух справедливости и братства в своих общественных и промышленных отношениях. Это достаточно безобидно; но в том виде, в каком его представляет огромное большинство его сторонников, «христианский социализм» не христианский и не социализм. Он разочаровывает христиан и раздражает социалистов. Он умаляет или отрицает такие христианские истины, как воплощение, рождение от Девы, искупление, воскресение, оправдание верой, дело Святого Духа, второе пришествие Христа, и постольку перестает быть истинным христианством. С другой стороны, он не подлинный социализм. Немногие из его приверженцев отрицают право на частный капитал или настаивают на «коллективной собственности на орудия производства». В стремлении соединить христианство и социализм справедливость не воздается ни тому, ни другому. Такого соединения никогда не следует пытаться достичь. От социализма как строгой экономической теории христианство совершенно отлично, а как политическое предложение социализм не имеет отношения к Церкви.

II. Однако популярный социализм — нечто совсем иное, чем научная экономическая теория. Это общественное вероучение, предлагаемое как замена религии, обещающее материальные блага всему человечеству и ожесточенно враждебное христианству и Церкви. Многое из этой ненависти происходит от невежества и предубеждения. Великие множества тех, кто называет себя социалистами, имеют смутные представления о проблемах политической науки или о серьезных трудностях, связанных с созданием социалистического государства, но живо сознают свою ненависть к существующим учреждениям, которые они считают ответственными за нынешнее общественное неравенство и несправедливости. Поэтому христианским учителям следует честно и великодушно встречать нападки, которые социалисты совершают на Церковь, и объяснять социалистам их ошибочные представления и очевидные недостатки их вероучения.

1. Популярный социализм ошибочно отождествляет христианскую Церковь с «капиталом» и считает Церковь ответственной за нынешний общественный порядок. Обычно утверждают, что Церковь — «клуб богача», что христианские служители подконтрольны людям богатым и боятся обличать общественные пороки, что Евангелие проповедуется с целью заставить бедняков довольствоваться их нынешним положением и помешать им подняться и отстаивать свои права. На деле Церковь не связана ни с каким одним общественным порядком. Она процветала и при имперском правлении, и в великих республиках, но она противится неправдам и несправедливости любой системы. Вместо того чтобы быть «клубом богача», подавляющее большинство ее членов — наемные работники, и очень малая доля — богатые. Например, из 36 000 000 членов церквей в Соединенных Штатах лишь немногих можно было бы отнести к капиталистам. С другой стороны, очень многие капиталисты, к сожалению, не исповедуют христианства и не заинтересованы деятельно в Церкви.

Что до служителей, то их редко набирают из числа богатых, и их представители обычно бесстрашно обличают общественные грехи. Слава Церкви в том, что она принимает на своих службах и благословляет своими установлениями богатых и бедных одинаково и делает больше для стирания классовых различий, чем любая другая сила в мире.

2. Популярный социализм несправедливо ставит всех капиталистов под подозрение в нечестности и корыстолюбии. Правда, более разумные сторонники социализма как экономического предложения различают ответственность отдельных лиц и недостатки системы. Они даже сочувствуют капиталистам, вынужденным действовать в условиях и по законам, которые вне их власти, и не нападают ни на какой один класс общества, а ищут новых учреждений, которые без насилия и несправедливости обеспечили бы более истинное равенство возможностей и положения. Но «популярный социализм» смотрит на всех богатых людей с враждой. Его крики против богатых порождают самую горькую классовую ненависть и пробуждают страсти, которые, если их не обуздать, приведут к насилию, анархии и всеобщему бедствию. Нет сомнения, что капитал часто жесток, порой опирается на несправедливость и тиранию, часто эксплуатирует беспомощных и производит нищету и бедствия; но эти злоупотребления не всеобщи. Где они есть, их можно исправить законом; и утверждение, будто их можно устранить лишь упразднением капитала и заменой его коллективной собственностью, — просто предрешение вопроса. С другой стороны, надо помнить, что большое число капиталистов щепетильно честны в делах и преданы благополучию своих работников. Однако «популярный социализм» настолько отравил общественный ум, что эти последние утверждения во многих кругах были бы встречены насмешкой и недоверием. И все же несомненно верно, что многие работодатели ведут крупные предприятия с глубоким чувством личной ответственности и в духе сочувствия и помощи. Следует далее заметить, что сами принципы трудолюбия, верности и честности, которым учит христианство, позволяют людям умножать свою силу и богатство, и это должно быть верно при любой форме общественной организации. Сам факт обладания богатством не следует считать свидетельством того, что человек виновен в грабеже и алчности.

3. Популярный социализм не признает, что принципы справедливости, братства и милосердия, которыми, по утверждению его вождей, они одушевлены, суть христианские принципы и были выражены Церковью так, как никаким другим обществом людей. Едва ли разумно со стороны социалистов утверждать, как они делают, что все больницы, приюты и благотворительные учреждения в христианских и языческих странах, основанные и содержимые Церковью, — всего лишь слабые попытки подпереть ложную и вырождающуюся общественную систему. Они скорее выражение духа Христова, без которого никакая общественная система никогда не достигнет совершенства и не сможет долго существовать.

4. Популярный социализм жизненно порочен тем, что ставит физические нужды человечества выше духовных. Как философия он определенно материалистичен. Он настаивает, что лучшие общественные условия породят лучших людей; христианство учит, что для создания лучших условий нужны лучшие люди. Социализм стремится возвысить отдельных людей, возвышая общество; христианство утверждает, что общество можно возвысить только возрождением отдельных людей. Добиться такого возрождения — высшее усилие и функция Церкви, и ее главная весть социализму в том, что «Жизнь больше пищи, и тело больше одежды». Тем, кто взывает о равенстве и возможностях и улучшенных материальных условиях и нежно грезит о новом веке всеобщего изобилия, удобства и счастья, Церковь повторяет божественную весть: «Вы должны родиться опять.». Если социализм когда-либо преуспеет как экономическая теория, то лишь с помощью Церкви; ибо из всех мыслимых общественных систем ни одна не зависела бы более от высокого характера и возвышенных принципов, чем социалистическое государство; а порождение такого характера и утверждение таких принципов — доказанная функция христианской Церкви.

III. Однако социализм — нечто большее, чем научная экономическая теория или популярная материалистическая философия: это серьезный протест против общественных неправд и жестокостей века, против недостатков нынешней экономической системы, против особых привилегий и укоренившейся несправедливости, против господствующей нищеты, голода и отчаяния. Это не всегда разумный протест. Его крик порой невнятен и дик; но он выражает общественное беспокойство, угрюмое недовольство, горькую зависть и скорбь тысяч, которых к социализму влечет лишь его протест против нынешнего общественного порядка и его пророчества о лучшем веке впереди.

1. Этот протест социализма — призыв к Церкви провозглашать настойчивее общественные принципы Христа. Это не значит принять так называемое «социальное евангелие», отбрасывающее основные учения христианства и подменяющее их религией добрых дел; но истинное Евангелие благодати неотделимо от Евангелия добрых дел. Христианские учения и христианские обязанности нельзя разделять. Новый Завет не яснее определяет отношение верующего ко Христу, чем к членам его семьи, к его ближним в обществе и к его согражданам в государстве. Эти общественные учения Евангелия нуждаются сегодня в новом ударении со стороны тех, кто принимает все Евангелие, и их не следует оставлять для истолкования и применения лишь тем, кто отрицает существенное христианство или подменяет религию каким-нибудь современным общественным вероучением.

Церковь должна заново подчеркнуть учения Христа и Его апостолов о браке и семье. На это священное установление многие самозваные социалисты совершают смертельное нападение. Социализм не обязательно связан с какой-либо одной теорией брака, но, к сожалению, он слишком часто союзничает с вольными теориями развода и предложениями свободной любви, разрушительными для семьи и подрывающими общество.

Церковь должна заново провозгласить учение своего Господа об управлении богатством как домостроительстве. Многие, считающие себя правоверными христианами, неспокойны и заявляют, что хотят слушать лишь «простое Евангелие», когда пастор начинает излагать библейские принципы христианского домостроительства. Надо настаивать, что человек отвечает за способы, которыми приобретены его сила, положение и имущество, так же как за то, как они используются; и что каждый должен дать отчет Господу не только в пользовании десятой частью дохода, но и за каждую долю, которую он эгоистично удерживает или тратит. Христианам надо напоминать, что безошибочное испытание того, чадо ли ты Божие, — отношение к нуждающемуся ближнему.

Такое же ударение необходимо на библейских принципах о господах и слугах, о работодателях и работниках. Если с одной стороны настаивают на справедливости и сочувствии, то с другой должно настаивать на безусловной преданности и верности. Конфликт между капиталом и трудом можно было бы избежать без перестройки общества, если бы обе стороны руководствовались ясными учениями Евангелия Христова.

Необходимо вновь настаивать на священности государства и на истине, что правительство есть Божественное установление. Это значит новое ударение на обязанностях христианского гражданства. Всякое проявление анархии и беззакония следует сурово порицать и быстро пресекать; а каждый христианский гражданин должен терпеливыми усилиями искать решения сложных проблем современной общественной и промышленной жизни и содействовать установлению лучших обычаев и более справедливых законов. Социализм потерял бы много своей силы, если бы Церковь внимательнее провозглашала ясные общественные учения, составляющие неотъемлемую часть Евангелия Христова.

2. Этот протест социализма требует от Церкви более последовательного исполнения ее членами общественных учений Христа. Легко возводить ложные обвинения на христиан; сегодня даже принято выставлять Церковь на посмешище и презрение как общество лицемеров, не верных своему исповеданию и своему Господу. Нет нужды даже рассматривать эти обвинения, проистекающие из невежества, предубеждения или злобы. Огромные массы христиан стараются быть верными и жить благоугодно своему Господину. Однако верно, что в Церкви есть люди, сознательно виновные в грехах против общества, и другие, оправдывающие себя, из-за сложности затронутых вопросов, тем, что их порочная практика вынуждена промышленной системой века. Некоторым вполне уютно под тем, что они считают ортодоксальной проповедью, хотя они знают, что их богатство нажито разбавлением акций, крушением железных дорог и притеснением бедных. Предполагаемая правоверность такой проповеди, вероятно, ущербна в изложении общественных учений Евангелий. Можно быть общественным бандитом и корсаром и все же верить в рождение от Девы и в воскресение Христа; но нельзя быть христианином, не веруя, «Ибо любовь Христова понуждает нас; потому что мы судим так, что если один умер за всех, то все умерли: И что он умер за всех, чтобы те, кто живет, жили отныне не для себя, но для того, кто умер за них, и воскрес»; а жить для Христа значит жить для Него во всякой сфере и во всяком отношении жизни, будь то работодатель или работник, капиталист или рабочий, акционер или наемный служитель.

Все мы должны признать тяжелую сложность современной жизни и деликатность и трудность связанных с ней проблем, но мы не должны довольствоваться попустительством практикам, несправедливым или нехристианским. Быть безусловно верным совести и Христу будет значить жертву и потерю денег и общественного престижа. Никогда не легко нести крест свой каждый день и следовать за Христом; но есть новый призыв к героизму, к мученичеству. Безусловная верность Христу в деловом и общественном мире сегодня нередко означает распятие, боль, смерть, но «это путь, которым шел Учитель; неужели слуге не идти им и поныне?»

3. Протест социализма — ясный призыв к Церкви заново определить для себя свою функцию и заново истолковать пророчества своего Господа. Многие именем христианства обещали новый общественный порядок, царство Божие, которое, как они заявляют, введет Церковь. Долгая неудача в осуществлении этих обещаний привела к критике Церкви и немало усилила горечь социалистических нападок на нее. Теперь Церковь считают ответственной за общественные грехи и несправедливость, за неправды и обиды века; и за это несчастное положение она во многом должна винить саму себя. Она присвоила функции, которые ей не принадлежат; она давала обещания, для которых нет написанного слова Писания. Следует помнить, например, что государство столь же чисто Божественное установление, как и Церковь. Государству надлежит обеспечивать общественное переустройство, когда оно необходимо; государству надлежит наказывать правонарушителей и добиваться законодательными актами и законодательными процессами упразднения злоупотреблений и установления справедливости. Когда Церковь берет на себя функции, принадлежащие государству, она вовлекает себя в ненужные трудности и ставит себя в ложное положение перед миром. Еще важнее спросить, какие предсказания Писания подтверждают утверждение, что Церковь сама введет царство Божие. Она, конечно, должна обещать пришествие этого царства; она уже теперь должна настаивать, чтобы ее члены повиновались его законам, но она не может принудить людей без Христа принять принципы своего Господа. Ее высшая функция — добиться от отдельных людей искренней преданности и верности Христу. Ей надлежит как можно быстрее умножать число своих членов и распространять во всякой законной сфере свое благотворное влияние; но подлинное блаженство Церкви и мира ждет личного возвращения Христа. Надежда мира не в новом общественном порядке, установленном невозрожденными людьми; не в тысячелетии, сделанном человеком; не в содружестве человечества, организованном как социалистическое государство; а в царстве, установленном Христом, которое наполнит землю славой при пришествии Царя.

Глава 9. «Заря тысячелетия» — подделка под христианство

ПРОФЕССОР УИЛЬЯМ Г. МУРХЕД, ДОКТОР БОГОСЛОВИЯ, ОБЪЕДИНЕННАЯ ПРЕСВИТЕРИАНСКАЯ БОГОСЛОВСКАЯ СЕМИНАРИЯ, КСЕНИЯ, ОГАЙО

Шесть довольно объемистых томов, составляющих всего около 2000 страниц, издаются «Обществом Сторожевой башни и трактатов» в Бруклине, Нью-Йорк. Автор этого труда — мистер Чарлз Т. Рассел. Прежде его издания выходили из «Zion's Watch Tower» («Сторожевой башни Сиона»), Питтсбург, Пенсильвания. Тогда они носили несколько вычурное название «Заря тысячелетия» (1886). Теперь тома несут более скромную надпись «Исследования Писаний» (1911). Почему название изменено, можно только гадать. Довольно суровая критика и порицания взглядов, отстаиваемых в этих книгах, привели «Зарю тысячелетия» в дурную славу в умах многих людей, и потому, думаем, прежнее название отброшено, а позднее и менее предосудительное поставлено на его место. Некоторую окраску этому предположению придает то, что к движению, во главе которого стоит мистер Рассел, прилагаются некоторые евангельские термины, например: «Народная кафедра Бруклина», «Международная лига исследователей Библии», «Бруклинская скиния», «Библейский дом и Общество трактатов» («Our Hope», февраль 1911). Позднейшее название и разные имена, теперь свободно употребляемые, склонны усыплять подозрения и рекомендовать пропаганду мистера Рассела и его последователей христианской публике.

Во введении к первому тому нам сообщают, что «наше Общество, сознавая нужду, стремится делать все, что в его силах, чтобы ... поднять „знамя Господне для народа“. Оно подготовило шесть серий библейских исследований для христиан всех вероисповеданий. ... Они поставляются по самой низкой цене». Все шесть томов, «в тканевом переплете, с серебряным тиснением», продаются за смехотворно малую сумму в 2 доллара 25 центов — по 37,5 цента за том! Цель — разбросать эту литературу по всей нашей стране, Канаде и другим землям, ибо нас уверяют, что она переведена не менее чем на дюжину разных языков. Так утверждается в первом томе.

О тираже можно судить по заявлению на титульном листе каждого из первых трех томов: «Серия I. 3 358 000 тираж». «Серия II. 1 132 000 тираж». «Серия III. 909 000 тираж». Огромный тираж книг показывает, как усердно «Наше Общество» распространяет свою литературу и какое множество читателей охватывает — если, конечно, эти цифры говорят правду! Что учение «Зари» причинило огромный вред — несомненно; что оно рассчитано на то, чтобы подорвать веру христиан, подменяя истину Иисуса Христа гибельными учениями мистера Рассела, нельзя отрицать; ибо вся система противоречит Писанию, противоречит христианству и есть жалкое извращение Евангелия Сына Божия. В обсуждении системы обвиняются учения «Зари тысячелетия», а не автор, мистер Рассел. Можно допустить, что он сам обманут, как думают некоторые, и верит, что опубликованное им — истина Библии. Это, разумеется, в пределах возможного. Лично, однако, пишущий эти строки не присоединяется к такому мнению. Что мистер Рассел используется Лукавым для подрыва истины Божией, что Христос, которого он рекомендует людям как предмет доверия, любви и поклонения, — не Христос Божий, есть глубокое убеждение немалого числа знакомых с его взглядами. Это тяжкое обвинение, но оно выдвинуто обдуманно. Установить его вне сомнения и возражения — цель этой статьи. Здесь представлено краткое изложение главных заблуждений и ересей, заключенных в «Заре тысячелетия».

1. Иисус в своем дочеловеческом существовании был духовным существом, выше ангелов, но тварью. (т. I, с. 177, 178, 179, 188.)

Книга прямо учит, что наш Господь до Своего воплощения и в течение Своей земной жизни был лишь тварью, высшей на лестнице бытия, чем прочие твари, но не Богом. «Нам говорят, что наш Господь, прежде чем оставить Свою славу и стать человеком, был „в образе Божием“ — духовном образе, духовным существом; но так как для того, чтобы быть выкупом за человечество, Ему надлежало быть человеком, той же природы, что и грешник, заместителем которого в смерти Ему предстояло стать, необходимо было, чтобы Его природа изменилась. И Павел говорит нам, что Он принял не природу ангелов, одной ступенью ниже Его собственной, но сошел на две ступени вниз и принял природу человека — Он „стал человеком“; Он „стал плотью“. (Евреям 2:16; Филиппийцам 2:7, 8; Иоанн 1:14.)»

«Заметьте, что это учит не только тому, что ангельская природа — не единственный чин духовных существ, но что она ниже природы нашего Господа до того, как Он стал человеком; и тогда Он был не так высок, как теперь, ибо „Бог превознес Его“ за Его послушание в том, что Он стал добровольным выкупом человека. (Филиппийцам 2:8, 9.) Теперь Он принадлежит к высшему чину духовных существ, причастник Божественной (Иеговиной) природы». Далее книга утверждает: «Если этот принцип верен, то он показал бы, что у Бога не было права создавать Иисуса выше ангелов, а затем еще возносить Его до Божественной природы, если только Он не намеревался сделать то же самое для всех ангелов и для всех людей» (с. 188).

Значение этого учения нельзя понять иначе. Иисус Христос был первоначально сотворенным существом, но в награду за послушание до смерти Он теперь возвышен до Бога! Это хуже учения Ария Ливийца, столь торжественно осужденного Никейским собором, хуже современных унитариев, которых отвергают все евангельские христиане.

Против этого коренного заблуждения, которое наносит Господу Иисусу бесконечное бесчестие и лишает нас Всемогущего Спасителя, мы ставим богодухновенное слово Писания, Иоанн 1:1: «В начале было Слово, и Слово было у Бога». Под Словом, конечно, разумеется Сын Божий, Иисус Христос. Здесь изложены три величественные истины:

Вечность Слова: «В начале» — существительное без артикля; имеется в виду неотмеченная, несчитанная длительность. «Было», а не стало существовать; Он уже существовал до сотворения вселенной; следовательно, прежде всякого начала, в безвременном веке, превосходящем время, в вечности, Христос был. «Заря тысячелетия» говорит, что было время, когда Христа не было; апостол Иоанн утверждает, что никогда не было времени, когда Его не было.

Утверждается Его вечное личное существование: «Слово было у Бога»; Его равенство с Богом, ибо Иоанн далее приписывает Ему творение.

Его Божество: «и Слово было Бог». Весьма выразителен порядок слов в оригинале: «И Богом было Слово». Иисус Христос не был ни подчиненным, ни сотворенным существом.

«Который, будучи в образе Бога, не считал грабежом быть равным Богу: Но уничижил себя, и принял образ слуги, и был соделан в подобии человеков» (Филиппийцам 2:6–11, по Исправленному переводу). Здесь учится, что Христос существовал в образе Божием. «Образ вещи — это способ, которым она являет себя; а он определяется ее природой». Иоанн Златоуст давно сказал: «Невозможно быть единой сущности и иметь образ другой». Христос существовал в образе Божием, потому что Сам Он — Бог. Отсюда апостол утверждает, что Он был равен Богу, но в Своем самоуничижении не удержал этого равенства, а отрекся от него и вместо этого принял смиренный образ раба. Его уничижение предполагает Его прежнее достоинство и славу. Если бы Он не был бесконечно больше, чем сотворенное существо, стать слугой не было бы отречением; а им Он уже был, по богохульному учению «Зари». Из такого состояния Он никогда не мог бы подняться. Высший ангел на небе, далеко не нуждаясь в том, чтобы унизиться и стать слугой, есть лишь слуга и никогда не может быть чем-либо иным. Но сам факт, что Он уничижил Себя до смерти, и смерти крестной, — положительное доказательство, что Он не был ни сотворенным существом, ни простым человеком, но Богом, сущим над всем, благословенным во веки. (Римлянам 9:5.)

Но даже в Своем удивительном самоуничижении Он не отрекся от Своих славных свойств как Божественная Личность: Он скрыл их под Своим скромным человеческим одеянием, кроме тех случаев, когда обстоятельства требовали их проявления. Всемогущество и Всеведение принадлежали Ему на земле, и Он часто являл их на глазах людей. Доказательство этому обильно и убедительно.

2. В воплощении наш Господь имел одну природу, а не две природы, как всегда держались христиане. (серия I, с. 179, 180, 184.)

Цитируем: «Иисус не был и сочетанием двух природ, человеческой и духовной. Смешение двух природ не производит ни той, ни другой, а лишь несовершенное, гибридное существо, ненавистное Божественному устроению. Когда Иисус был во плоти, Он был совершенным человеком; прежде этого Он был совершенным духовным существом; а после Своего воскресения Он есть совершенное духовное существо высшего, или Божественного, чина. ... Таким образом, мы видим, что в Иисусе не было смешения природ, но что дважды Он претерпел перемену природы: сначала от духовной к человеческой; потом от человеческой к высшему чину духовной природы, Божественной; и в каждом случае одна уступала место другой». ... «Нет записи о каком-либо существе, духовном или человеческом, которое когда-либо изменилось бы из одной природы в другую, кроме Сына Божия; и это был исключительный случай для исключительной цели. ... Таким образом, мы находим, что Писания считают духовную и человеческую природы отдельными и различными и не дают свидетельства, что одна разовьется или перейдет в другую». ... И здесь учение «Зари тысячелетия» нельзя понять иначе. Прежде чем Христос явился в человеческом образе среди людей, Он был духовным существом очень высокого ранга, но тварью. Когда Он стал человеком, Его духовная природа как-то отпала; она не соединилась с человеческой, не слилась даже с человеческой, она была «изменена» в чисто и исключительно человеческую природу, так что на земле и в течение всей Своей земной жизни Он был человеком, только человеком, совершенным, правда, но человеком, в Котором или вокруг Которого не было ничего сверхчеловеческого или сверхъестественного. Духовное существо перестало быть. Книга утверждает с категоричностью, какую всегда принимает заблуждение, что в Иисусе Христе «не было смешения природ». Жизненно важное учение о воплощении Сына Божия, второго Лица Троицы, отвергнуто, и Христос унижен до уровня Адама до его греха и падения. Словом, книга фактически утверждает, что никакого воплощения не было вовсе.

Нет надобности показывать, как полно и совершенно Слово Божие опровергает этот ложный и унизительный взгляд на блаженную Личность нашего Господа. Приведем лишь несколько мест как свидетельство того, что Христос действительно принял нашу человеческую природу, безгрешную, конечно, но истинную и подлинную человеческую природу.

Иоанн 1:14: «И Слово сделалось плотью, и обитало среди нас, (и мы видели славу его, славу, как единственного порожденного от Отца,) полное благодати и истины». Отметим выдающиеся черты этого великого места Писания:

Слово, Христос, стало плотью; сделав это, Оно не перестало быть Словом; Его воплощение не было ни самоуничтожением, ни превращением в простого человека.

Он остался Словом и после того, как принял человеческую природу, ибо нас уверяют, что «Он обитал с нами»; очевидно, Слово обитало с нами, ибо местоимение «Он» имеет своим предшествующим словом Слово.

Выражение «обитало» буквально означает «поставило скинию» — намек на скинию в пустыне. Бог сказал: «И пусть сделают мне святилище; чтобы я обитал среди них». И Он символически обитал во Святом святых, где являлась Шехина. Так Иоанн утверждает: «Мы видели славу Его», как на Преображении. Что в древности видели в скинии, то гораздо ярче засвидетельствовано на горе, когда Моисей с Илией явились в славе и беседовали с воплотившимся Сыном Божиим. Сравните с этим дальнейшее откровение того же апостола, 1-е Иоанна 1:1–3, где три самых надежных из наших чувств — слух, зрение, осязание — призваны свидетельствовать о действительности присутствия и славы Слова жизни, пребывавшего среди людей.

«Единородный» — Unigenitus. В Писании этот термин всегда обозначает единственное лицо в семье. Применительно ко Христу он встречается только в сочинениях Иоанна: здесь, 1:18; 3:16, 18; 1-е Иоанна 4:9. Он выделяет Его сыновство как единственное, не разделяемое никем другим, даже теми, кого называют сынами Божиими.

Иоанн 16:28: «Я вышел от Отца, и пришел в мир: опять, я оставляю мир, и иду к Отцу». От Бога — в мир, из мира — обратно к Богу. Вечное Сыновство при Отце (греч. «вышел из»); воплощение; возвышение; единство с Отцом, исхождение от Отца; завершенное искупление. Он Богочеловек, соединяющий две природы в одной, различные, но таинственно составляющие лишь одну личность.

1-е Тимофею 3:16: «И беспрекословно велика тайна благочестия: Бог был явлен в плоти, оправдан в Духе, увиден ангелами, проповедан язычникам, уверован в мире, принят вверх в славу». Даже если подставить исправленное чтение этого великого ритмического стиха, он все равно свидетельствует о богочеловеческой Личности нашего Господа: «Тот, Кто явился во плоти» и т. д. Простое и выразительное учение таково: Христос, Сын Божий, явился, то есть невидимый вечный Сын, пребывавший в лоне Отчем, стал видимым и приближен к нам тем, что принял в единство с Собой человеческую плоть. Он был оправдан в Духе, то есть доказано, что Он тот, за кого Себя выдавал, — Сын Божий; Его видели и Ему служили ангелы; о Нем проповедали народам как о Божественном Спасителе, и в Него веровали как в такового; и, наконец, Он был вознесен во славе. Здесь у нас богодухновенная история воплощения, земной жизни и служения и возвышения Господа Иисуса, Сына Божия.

Еще одно место Писания должно торжественно предостеречь всех и каждого, кто отрицает, что Иисус Христос принял нашу природу и воплотился в человеческой плоти: «Из этого узнавайте Духа Божьего: Каждый дух, который исповедует, что Иисус Христос пришел во плоти, есть от Бога: А каждый дух, который не исповедует, что Иисус Христос пришел во плоти, не есть от Бога: и это тот дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет; и даже теперь он уже в мире» (1-е Иоанна 4:2, 3).

3. Искупление Иисуса Христа было искуплением простого человека. (исследование IX.)

Учение «Зари тысячелетия» до утомления повторяет, что Христос во время Своего пребывания на земле был лишь и только человеком. Даже духовная природа, которую Он имел до прихода в мир, была превращена в человека и тем перестала быть. Его смерть, следовательно, была смертью твари; Его жертва только человеческая; Его искупление — искупление простого человека. Какая жалкая карикатура на Личность и дело Христа! Какое недостаточное и ребяческое представление она выражает о Божественной справедливости и законе и о вине и погибели человека через грех! Писание свидетельствует, что человек ни богатством, ни праведностью, ни самопожертвованием никогда не может искупить самого себя, а тем более ближнего. (Псалом 49:6–12; Матфей 25:8, 9.) Бог берет это на Себя; Он нашел выкуп, Сам Он — Спаситель людей, и Он возложил помощь на Своего Сотоварища, Своего Равного, на Иисуса, Господа нашего. Везде в Писании оправдание грешника пред Богом зиждется на том, что Павел называет «правдой Божией» (Римлянам 3:21–26; 4:1–8; 2-е Коринфянам 5:21; Филиппийцам 3:9 и др.). То есть это Божественная правда, уготованная в Господе Иисусе Христе и предлагаемая всем людям, слышащим Евангелие. То, что мы имеем во Христе, — это вовсе не правда простого человека; это собственная правда Божия, и потому она встречает и удовлетворяет всякое притязание на нас, будь то закона, правосудия, удовлетворения Богу или святости. Апостол Павел не страшится приписывать даже божественность крови Христа: «Смотрите поэтому за собой, и за всей отарой, над которой Дух Святой поставил вас смотрителями, пасти церковь Бога, которую он приобрел своей собственной кровью» (Деяния 20:28). Не вдохновленный свыше человек никогда не осмелился бы написать столь изумительные, столь несравненные слова. В их подлинности есть обильное доказательство.

(Примечание: В Американском пересмотренном переводе стоит «Церковь Господа». Он одинок в этом чтении. Английский пересмотренный перевод и критические тексты Олфорда, Уэсткотта и Хорта, Скривенера, Веймута и Нестле сохраняют «Церковь Божию». Это выражение часто встречается у Павла, но ни разу — «Церковь Господа». Можно понять, почему «Церковь Божию» могли изменить на «Церковь Господа», но трудно понять, почему, если Павел написал «Церковь Господа», ее обратили бы в «Церковь Божию».)

4. Тело Иисуса не было воскрешено из мертвых. (серия II, с. 125-130.)

Чтобы объяснить исчезновение распятого тела, книга говорит: «Человеческое тело нашего Господа было, однако, сверхъестественно удалено из гробницы; ибо если бы оно осталось там, оно было бы непреодолимым препятствием для веры учеников. ... Мы ничего не знаем о том, что с ним стало, кроме того, что оно не разложилось и не истлело. ... Растворилось ли оно в газы или еще сохраняется где-то как великий памятник любви Божией, послушания Христа и нашего искупления, никто не знает; да и такое знание не нужно» (с. 129, 130). В Серии I, с. 231, читаем: «Иисус, следовательно, при Своем воскресении и после него был духом — духовным существом и ни в каком смысле уже не человеком».

Как ни порочны и пагубны отмеченные выше учения «Зари тысячелетия», это неизмеримо хуже, если это возможно. Здесь достигнут предел дерзости и лжи. Ибо здесь основная, жизненная истина, на которой стоит христианство, а именно — абсолютная достоверность буквального и телесного воскресения Христа, отрицается, совершенно искажается вопреки свидетельству Четырех Евангелий, всех Посланий, Откровения и самого прославленного Сына Божия. Если Христос не воскрес из мертвых, то христианство стерто как сверхъестественная система, и христиане из всех людей самые жалкие, самые страшно обманутые. Родоначальники ересей первых веков — Керинф, Маркион, Валентин — не были более дерзки и разрушительны в своих диких причудах, чем автор этих книг. Ложь, придуманная первосвященниками и старейшинами, что ученики Его украли тело ночью, пока воины спали, менее шокирует, чем беспочвенное и злое умозрение, будто оно растворилось в газ! Для благочестивого верующего ума едва ли что-либо может быть кощунственнее и ужаснее этой клеветы. За тысячу лет до того, как Он явился в человеческом облике, Дух Божий обещал Ему, что плоть Его успокоится в уповании и не увидит тления. (Псалом 16:9, 10; Деяния 2:26–28.) Мы знаем из повествования, как заботливо, можно сказать, как тревожно Божественный Промысел следил, чтобы тело Его после смерти было защищено; поэтому римская стража, новая гробница, в которой еще никто не был положен, официальная печать, стража ангелов — могучая охрана Божия — все было соединено, чтобы защитить и оберечь священные останки до воскресения. Затем ученики, Мария Магдалина, Иаков, брат Господень (Галатам 1:19), Петр, Иоанн — все видели Его живым в Его подлинном теле; беседовали с Ним, ходили с Ним, даже ели с Ним. «Растворилось в газ»! Шокирующе, в высшей степени шокирующе!

Из повествования Евангелий мы узнаем, что воскресший Спаситель являлся ученикам пять раз в тот незабвенный первый день недели, что еще примерно шесть раз они видели Его; и сколько раз еще за сорок дней между Его воскресением и вознесением, нам не сказано. Но мы хорошо знаем, что Он давал ученикам доказательство за доказательством действительности Своего воскресения, что самое то тело, в котором Он страдал и умер на кресте, воскресло теперь в силе нескончаемой жизни. Он был и остается «этим же Иисусом».

Было небольшое любопытство: что же сделает автор «Зари тысячелетия» с повторными явлениями Господа. Вот как он с ними расправляется: «Сотворение тела и одежды, в которых Он являлся им, в той самой комнате, где они собрались, было несомненным доказательством, что Христос уже не был человеком. ... Как человек Он не мог войти в комнату, не открыв двери, но как дух мог, и там Он мгновенно создавал и принимал такое тело плоти и такую одежду, какие считал подходящими для задуманной цели». Автор совершенно игнорирует главный факт, что воскресшее тело Господа, сохраняя свою тождественность, было телом духовным (1-е Коринфянам 15:44), то есть телом, совершенно приспособленным к духу и его условиям; соответственно оно уже не подчинялось естественным законам, управляющим прочими материальными телами. Для мысли, что Христос мгновенно создавал тело с подходящей одеждой каждый раз, когда являлся ученикам, нет в целой Библии и отдаленного намека — это мысль, придуманная нуждами теории. Собственные слова Спасителя испуганным ученикам, кажется, рассчитаны на то, чтобы предупредить такую глупую и нелепую мысль: «И он сказал им, Почему встревожились? и почему [такие] мысли возникают в сердцах ваших? Посмотрите на руки мои и на ноги мои, что это я сам: потрогайте меня, и посмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите меня, имеющего» (Лука 24:36–40).

5. После своего воскресения Иисус стал божественным. (серия I, с. 178, 179; серия II, с. 107, 108, 131, 155.)

Учение таково: в награду за Свое совершенное послушание Иисус был после смерти возвышен до высшей природы — Божественной. Для этого учения, бесчестящего Христа, нет ни клочка Писания. Возвышение Христа всегда соединено с Его телесным воскресением из мертвых и с Его славной Личностью как Богочеловека-Посредника. (Деяния 2:32–36; Римлянам 8:34; Эфесянам 1:19–23; Филиппийцам 2:6–11; 1-е Фессалоникийцам 1:9, 10; 1-е Тимофею 2:5, 6; 3:16; Евреям 1:3, 4; 1-е Петра 3:21, 22; Откровение 1:17, 18.) Господь Иисус не стал и не мог стать Божественным при Своем возвышении, ибо Он был Божественным от вечности. Может ли простая тварь стать причастной Божеству и получить бесконечность и всемогущество Божие? Разве Божественная Сущность не несообщаема? О верующих действительно говорится, что они причастны Божескому естеству (2-е Петра 1:4), но это не значит, что они причастны совершенствам Всемогущего. «Причастники Христа» (Евреям 3:14) — в точности то же.

Но было ли вообще воскресение Христа, если учение «Зари» говорит правду? Его тело не воскрешено; «Он более не человек ни в каком смысле и ни в какой степени», — сказано нам. Его человеческий дух не умер, ибо Он предал его Отцу. Он обещал кающемуся разбойнику: «Сегодня будешь со мной в раю», и в этом блаженном месте должен был оказаться Его дух. Духовное существо, каким Он был до Своего пришествия, было превращено в Его человеческий дух, оно вовсе не сохранило отдельного существования. Так кто же или что было воскрешено?

Книги дают несомненное свидетельство, что мистер Рассел считает: особый разряд спасенных, называемый «малым стадом», будет разделять с Иисусом обладание Божественной природой. Эта мысль преподается осторожно и сдержанно, но намеки на нее встречаются в томах здесь и там. Легко догадаться, кто составляет эту избранную компанию. Встретив ее, тотчас вспоминаешь ложь сатаны: «будете, как боги» (Генезис 3:5).

6. Второе пришествие Господа Иисуса Христа состоялось в октябре 1874 года. (т. II, 187, 199; 234-245.)

К этому ошеломляющему объявлению приходят хронологическими и математическими рассуждениями, основанными отчасти на еврейских юбилейных годах. В результатах своих расчетов мистер Рассел не сомневается. Он убежден, или утверждает, что убежден: Господь действительно пришел на нашу землю осенью 1874 года и сейчас присутствует здесь. (Т. II, 240.) Следовательно, прославленный Сын Божий уже тридцать семь лет находится в мире лично и буквально! Читая это изумительное утверждение, которое повторяется снова и снова, смотришь, и протираешь глаза, и снова смотришь. Старомодные христиане веками верили, что славное пришествие Христа будет сопровождаться величайшими знамениями Божественного Присутствия и грандиознейшими переменами и переворотами и на земле, и на небе. Они глубоко убеждены, что Слово Божие дает основание для такого ожидания; более того, они так веруют и ожидают именно из-за собственного свидетельства Господа об этом великом событии. Но этот период в тридцать семь лет с 1874 года мало или ничуть не отличается от любых других тридцати семи лет за тысячу лет. Более того, изучающий историю мог бы указать период за периодом за последние пятьсот лет, отмеченные несравненно более трагическими событиями, чем любой из этих.

Словно желая уберечь нас от обмана правдоподобными доводами и свидетельствами Его присутствия, наш Господь предупредил нас торжественнейшими словами: «Тогда, если кто скажет вам, Вот, здесь Христос, или там; не верьте этому… Посему, если скажут вам, Вот, он в пустыне; не выходите; вот, он в потаенных комнатах; не верьте этому. Ибо как молния исходит от востока, и светит даже до запада; так будет и пришествие Сына человеческого» (Матфей 24:23–27, по Исправленному переводу). Мистер Рассел отказывается принять слово «молния» и подставляет вместо него «яркое сияние», относя его к восходу солнца. Он делает это, чтобы избежать мысли о внезапности пришествия, символизируемой вспышкой молнии, ибо такой перевод противоречил бы его теории, что «присутствие» Христа раскрывается постепенно, что Он может долго быть на земле, а лишь немногие (только приверженцы «Зари») сознавать это грандиозное событие. Как обычно, он совершенно ошибается. Каждый рассмотренный перевод (пять английских, три итальянских, Вульгата и испанский), каждый лексикон (Тайер, Грин, Лиддел и Скотт, Софокл и «Изучение слов» Винсента) переводят греческое слово как «молния». Внимание обращено на этот частный случай неправильного перевода Писания потому, что это лишь образец неизменных стараний опустошить каждый текст от его истинного смысла, если он каким-либо образом отрицает учение «Зари тысячелетия». В этих книгах встречаются десятки подобных злоупотреблений Писанием; более того, характерные черты этой порочной системы выдают искажение Библии на каждом шагу.

Например, три сверхъестественных спутника пришествия у Павла — «воззвание», «глас Архангела» и «труба Божия» (1-е Фессалоникийцам 4:16) — все суть символы и обозначают волнение, недовольство и беспокойство, повсеместно проявляющиеся в цивилизованном мире с 1874 года! Так нам вещают оракульски. Если это все, что имел в виду апостол, то нужно признать, что «величие предсказания теряется в скудости его исполнения». Упомянем еще один текст — Откровение 6:16: «И говорили горам и скалам, Падите на нас, и спрячьте нас от лица того, кто сидит на престоле, и от ярости Ягненка». «Мысль о защите, а не об уничтожении. ... Подлинное исполнение уже начинается».

Пояснение автора к цитате: покройте, защитите

Далее, по ясному учению Писания воскресение святых происходит при Пришествии Господа. (1-е Коринфянам 15:51–57; 1-е Фессалоникийцам 4:13–18.) Видно также, что оба события современны и одновременны: Пришествие Господа, еще до того как Он достигнет земли, производит восстание спящих святых и преображение живых верующих, когда те и другие вместе восхищаются на облака навстречу Господу в воздухе. (1-е Фессалоникийцам 4:16, 17.) Нас уверяют, что это величественное событие произойдет «Вдруг, во мгновение ока, при последнем трубном гласе: ибо прозвучит труба, и мертвые будут воскрешены нетленными, а мы изменимся.» (1-е Коринфянам 15:51, 52). «Заря тысячелетия» также учит, что воскресение происходит при пришествии Господа, но не сразу; четыре года лежат между «присутствием» Господа на земле и воскресением святых: одно происходит в 1874-м, другое в 1878-м. (Т. III, с. 234-5; 302-306.) Читаем: «Что весной 1878 года все святые апостолы и прочие „победители“ века Евангелия, почившие в Иисусе, были воскрешены духовными существами, подобными их Господу и Владыке». ... «Господь Иисус и воскресшие святые уже здесь [заняты] великой жатвой». ... «Таково нынешнее положение: великий Судия пришел — не как при первом пришествии, в теле уничижения, для жертвы, а во всей полноте Своей силы как духовное существо». «И хотя мы заключаем, что их воскресение теперь совершившийся факт, а потому они, как и Господь, присутствуют теперь на земле, то, что мы их не видим, не препятствие для веры, если помнить, что они теперь духовные существа и, как их Господь, невидимы людям». С 1874 года Иисус Христос обитает на земле; с 1878 года воскресшие святые также пребывают на земле; и ни один смертный не имеет о том ни малейшего представления, кроме Ч. Т. Рассела и его последователей!

Все это достаточно поразительно, но эти мысли не одиноки. В рассматриваемых нами томах встречаются и другие чудесные вещи. «Весна 1878 года отмечает дату, когда номинальные церковные системы были „изблеваны“ (Откровение 3:16), и с того времени (1878 г. от Р. Х.) они не уста Божии и ни в какой мере не признаны Им». ... «Мы признаем 1881 год от Р. Х. отмечающим конец особой милости к язычникам — конец „высокого звания“, или приглашения к благословениям, особым для этого века, — стать сонаследниками со Христом и причастниками Божественной природы» (с. 235).

Требуется мужество или безрассудство, чтобы делать эти заявления. Тридцать три года евангельские церкви не имеют признания от Бога, «изблеваны» из уст Господа! И все же в этот же период Евангелие было донесено до самых безнадежно опустившихся и невежественных уголков нашей планеты самыми преданными и воистину апостольскими слугами Иисуса Христа со времен первого века. Тридцать лет вся особая милость к язычникам прекратилась! Это перед лицом самых плодотворных лет миссий почти за десять веков. У приверженцев «Зари» несравненное мужество. По голым утверждениям им трудно найти равных.

7. Окончательное завершение века наступит в октябре 1914 года. (т. II, с. 234, т. III, с. 153.)

Эта дата, 1914 год, как абсолютно кладущая конец нынешнему порядку вещей мира, принимается как твердо установленная вне сомнения. Десятки раз автор этих книг записывает ее как положительную и неизменную. Он находит ей параллель в служении Спасителя и отвержении Его израильтянами, 33-70 годы от Р. Х., когда произошло разрушение Иерусалима и иудеи ушли в изгнание, которое длится и поныне. Так «жатва», или окончательное испытание, идет с 1874 по 1914 год, когда власть язычников будет разрушена, христианский мир уничтожен, все неправедное кончится, а правда и мир наполнят искупленный мир. Тогда-то и придет наконец тысячелетие, столь долго ожидаемое и столь долго желанное, и планета будет праздновать свой радостный, бесконечный Юбилей!

Устаешь от этой вечной попытки хронологически определить конец века. Почти тысячу лет люди, многие из них благочестивые и усердные христиане, были совершенно уверены, что нашли ключ к хронологическому пророчеству, и уверенно объявляли время конца. Незадолго до 1000 года от Р. Х. мир охватила паника, ибо считали, что эта дата совпадет с последним судом и концом света. Миллер, Камминг, Эллиот, Димблби, Тоттен и не знаешь сколько еще пытались определить дату завершения на хронологических и астрономических основаниях; они с точностью устанавливали и день, и дату — и, разумеется, позорно ошибались. Марк 13:32 должно было бы остановить эту нелепость, но, увы, не останавливает.

До конца нашего века остается три года. Легко представить, какой энтузиазм близость конца должна пробуждать в сердцах верующих в даты мистера Рассела. Если между нами и космическими переворотами и потрясениями, которые сотрясут землю до основания, лишь три года, то зачем приверженцам «Зари» держаться за свое имущество и крепко сжимать деньги. Скоро это не понадобится, богатство потеряет цену, а облигации не найдут рынка. Поэтому не удивительно, что последователи мистера Рассела вливают непрерывный поток в казну Сторожевой башни, что проповеди могут печататься во множестве газет по всей стране, что можно снимать большие залы для лекций и что эти тома можно продавать по 37 центов за экземпляр.

8. При окончательном воскресении, одновременном для всех умерших, кроме «малого стада», евангелие будет проповедано неспасенным, и огромная масса человечества примет его и будет спасена. (т. I, исследования 6, 8, 9.)

Проповедь неспасенным мертвым, теперь наконец воскрешенным, продлится по меньшей мере сто лет и может продолжаться в течение всего дня Христова, то есть тысячелетия (с. 144). В Библии записаны два всемирных суда: суд над народами, Матфей 25:31–46, и суд Откровение 20:11–15 — суд перед Великим Белым Престолом, который, по-видимому, ограничен исключительно мертвыми, малыми и великими. Оба вместе охватывают весь род, кроме святых, которые не приходят на суд в вопросе жизни и смерти (Иоанн 5:24). Ни в одном из этих судов нет намека, что у предстоящих перед этими престолами будет возможность покаяться, уверовать и спастись. Напротив, их вечная участь определена Всемогущим Судией. Заметьте, сколь всеобъемлющи эти два суда: один охватывает «все народы», другой — «мертвых, малых и великих». Никто не избегает его, кроме имеющих участие в «первом воскресении» (Откровение 20:4–6). В обоих случаях вечная погибель, неотвратимая и неописуемая, падает на нераскаянных и нечестивых, отвергших Христа в этом мире и этой жизни.

Кроме того, о суде перед Великим Белым Престолом прямо сказано, что он следует за тысячью лет: «Но остальные из мертвых не ожили, пока не завершилась тысяча лет» (Откровение 20:5). «Прочие из умерших» включают всех, не имеющих участия в первом воскресении. Мистер Рассел усердно трудится, чтобы поставить под сомнение подлинность Откровение 20:5. Он стремится свести на нет его свидетельство, ибо оно прямо противоречит его теории, что все умершие, не причастные первому воскресению, будут воскрешены в начале Тысячелетия и тогда получат возможность покаяться и спастись. Но, как обычно, он совершенно неправ. Он одинок в отвержении этого стиха. Каждый критический греческий текст от Грисбаха до Нестле и Суита (1907) сохраняет эти слова, и ни один из этих ученых не питает ни малейшего подозрения в их целостности.

9. Еще о двух заблуждениях этой порочной системы можно лишь упомянуть, не развивая их, по причине тех пределов, которыми эта статья неизбежно ограничена.

Одно из них, девятое, касается существенного и основополагающего в христианстве — Личности и дела Святого Духа. В сочинениях мистера Рассела очень заметно странное и зловещее молчание об этом важнейшем предмете. Внимательное чтение этих томов, составляющих более тысячи страниц, обнаружило лишь одно-единственное упоминание о Духе: мимоходом сказано о Духе в связи с Днем Пятидесятницы. Это сказано просто как исторический факт или, вернее, как событие, отмечающее стадию развития христианской Церкви. Ни единого слова учения об особой личности Духа или о Его верховной деятельности в спасении грешников автор в «Заре тысячелетия» не нашел. Ему в Библии приписывается возрождение, освящение и духовный рост верующего. Как велико место, отведенное Ему в Писании, в творении, в воспитании Израиля для его миссии, во вдохновении старозаветных пророков и псалмопевцев, в облечении самого Христа для Его дела искупления, в насаждении и воспитании христианской Церкви, в дарах, данных апостолам и пророкам, в водительстве Церкви ее избранными учителями и в богодухновенных писателях Нового Завета — это знают все внимательные читатели Писания. Незадолго до Своего распятия Господь Иисус оставил ученикам это величественное обетование: «И я умолю Отца, и он даст вам другого Утешителя, чтобы он пребывал с вами вечно; А именно Духа истины; которого мир не может принять, потому что не видит его, и не знает его: но вы знаете его; ибо он с вами пребывает, и в вас будет». «Другой Утешитель», то есть вместо Него Самого, подобный Ему и продолживший бы и завершивший Его собственное великое откровение. (Иоанн 14:16–18, 26; 15:26, 27; 16:7–14.) В День Пятидесятницы это обетование исполнилось даром Духа с чудесной силой и действенностью. Но расселизм совершенно и преступно молчит об этой великой истине.

Мистер Рассел ни в каком библейском смысле не тринитарий. Он игнорирует Личность и дело Духа в своей системе учения и не имеет ничего, чтобы поставить на Его место, кроме собственных взглядов на Слово Божие. Даже Сын Божий, утверждает он, некогда был тварью, затем простым человеком, а теперь наконец возвышен до Божественного. Это в прямом противоречии с торжественным утверждением самого Бога в Исаия 43:10, 11: «Вы мои свидетели, говорит ГОСПОДЬ, и слуга мой, которого я избрал: чтобы вы знали и верили мне, и понимали, что я есть он: до меня никакого Бога образовано не было, и после меня не будет». Он и не монотеист. По его учению, есть другие боги, кроме Иеговы. «Малому стаду», как он считает, также предстоит стать причастным Божественной природы и быть возвышенным, как Иисус. Следовательно, вывод здесь вполне ясен: мистер Рассел допускает множественность богов.

Во всем этом есть любопытная аналогия между богословием Рассела и мормонизмом; ибо мормонизм также считает, что есть много богов; каждый из них был некогда человеком, как мы, и вырос эволюцией до бога. Один из учителей мормонизма, Бригам Янг, утверждает, что Адам — наш отец и наш Бог, единственный Бог, с которым мы имеем дело. «Заря тысячелетия» по существу политеистична; и как всегда бывало с политеизмом, эта система, если уцелеет, в конце концов скатится в идолопоклонство.

10. Другое заблуждение касается участи нечестивых. Едва ли на каком-либо другом пункте мистер Рассел останавливается так постоянно и настойчиво, как на учении о будущем вечном наказании. Он безоговорочно отрицает, что нечестивые, погибшие, страдают в другой жизни. Как обычно у него, учение Библии об этом страшном предмете он либо обходит, либо дает ему иносказательное толкование. Гротескная тема одной из его самых популярных лекций, которую он прочитал по всей нашей стране, в Канаде, а также в Англии и опубликовал в огромном числе газет и журналов, — «В ад и обратно». Толпы слушали с немалым удовлетворением его утверждения, что нет ада, нет вечного наказания и нет безнадежности после смерти. Он считает, что при воскресении, которое охватит и праведных, и нечестивых, благовестие о спасении будет проповедано всем, кто его не принял, хотя и слышал в этой жизни, и тем, у кого не было возможности услышать и уверовать в земной жизни. Сто лет будет продолжаться проповедь этим разрядам, и огромная масса их уверует и войдет в жизнь вечную. Те, кто упорно отказывается от предложения спасения и отвергает милость Господа, будут уничтожены; актом Божественной силы они будут стерты с бытия навеки. Нужно лишь одно-два замечания, чтобы убедить всякого честного и здравомыслящего человека, что такое учение не только не библейское, но прямо противоположное. Сам наш Господь, Иисус Христос, Сын Божий, открыл о вечном наказании погибших больше, чем любой другой свидетель Божий в Библии. В двенадцати местах Нового Завета Он говорит о месте, где заключены нечестивые, как о геенне, и в каждом, кроме одного, слова самого торжественного предостережения о вечных последствиях греха исходили из Его собственных уст. Он описывает его как место, Где червь их не умирает, и огонь не угасает. Он учит, что наказание погибших той же продолжительности, что и жизнь спасенных, — вечное. (Матфей 25:46.) В Откровении оно названо озером огненным и второй смертью. Таковы выражения, которыми изображается вечное состояние нечестивых. Вторая смерть не есть уничтожение. В Откровение 19:20; 20:10 читаем, что после тысячи лет в озере огненном зверь и лжепророк все еще там, не уничтоженные. Это отталкивающий предмет, ужасающий природное сердце, но тем не менее ясно преподанный в Писаниях: отвергающие Иисуса Христа, ненавидящие Бога подвергнутся вечной погибели от лица Господа и от славы могущества Его.

Краткое изложение ложных учений «Зари тысячелетия»

Христос до Своего пришествия не был Божественным.

Когда Он был в мире, Он по-прежнему не был Божественным.

Его искупление было исключительно человеческим, искуплением простого человека.

После Своего воскресения Он только Божественный, совсем не человек.

Его тело не было воскрешено из мертвых.

Его Второе пришествие состоялось в 1874 году.

Святые воскрешены в 1878 году.

И Христос, и святые теперь на земле и находятся на ней соответственно тридцать семь и тридцать три года.

Исповедующая христианство Церковь была отвергнута Богом в 1878 году.

Окончательное завершение и конец наступят в 1914 году.

Молчание о Личности и деле Святого Духа.

Участь нечестивых.

Такова «Заря тысячелетия» Ч. Т. Рассела — смесь унитаризма, универсализма, учения о втором испытании и всеобщем восстановлении и сведенборгианского метода истолкования. Пусть читатель помнит, что навязывание — это не изложение, а привнесение смысла — не истолкование. Мистер Рассел постоянно использует и то, и другое: он навязывает Писанию свои взгляды и вчитывает в него то, что никогда не приходило на ум богодухновенному писателю. Да сохранит Бог по бесконечной милости Своей Свой народ от обмана и предательства этой подделкой под христианство.

Глава 10. Мормонизм: его происхождение, особенности и учения

ПРЕПОДОБНЫЙ Р. Г. МАКНИС, ДОКТОР БОГОСЛОВИЯ, В ТЕЧЕНИЕ ДВАДЦАТИ ЛЕТ ДО 1897 ГОДА ПАСТОР ПЕРВОЙ ПРЕСВИТЕРИАНСКОЙ ЦЕРКВИ, СОЛТ-ЛЕЙК-СИТИ, ЮТА

Пишущий эти строки живет в Солт-Лейк-Сити, официальной штаб-квартире мормонизма, более тридцати лет и воспользовался возможностью составить полное понимание этой системы. В большом Табернакле в Солт-Лейк-Сити в течение целого поколения он не раз слышал, как мормонизм излагают и защищают его главные должностные лица — президент Бригам Янг и президент Джон Тейлор и их преемники Уилфорд Вудрафф, Лоренцо Сноу и Джозеф Ф. Смит. И в разных мормонских молитвенных домах от Айдахо до Аризоны он слышал, как эту систему излагают многие из ее главных апостолов, епископов и старейшин.

Кроме того, пишущий усердно изучал главные официальные книги мормонизма, особенно «Книгу Мормона», «Учение и Заветы», «Драгоценную жемчужину» и, в дополнение к ним, мормонский катехизис, «Новое свидетельство о Боге» старейшины Робертса, «Лекции о членах веры» профессора Талмейджа, труды апостола Орсона Пратта, «Историю пророка Джозефа» Люси Смит и автобиографию Джозефа Смита. Кроме того, он прочитал огромное количество брошюр и статей мормонских должностных лиц. Позиция пишущего — дружеская симпатия и доброжелательность к мужчинам и женщинам из простого народа в мормонских рядах, чью искренность он не собирается ставить под сомнение. Но поскольку мормонизм держит от 1500 до 2000 миссионеров, разбросанных по стране, распространяющих эту глубоко ошибочную и вредную систему, организующих мормонские собрания и разделяющих семьи в восточных, срединных, южных и северо-западных штатах, патриотичным и христианским людям повсюду нужно ясное представление о том, что такое мормонизм на самом деле и каким постыдным образом он бесчестит Библию и христианскую религию, чтобы они могли помочь оградить свои общины от этого проклятия. А понять его характер невозможно, не поняв его происхождения, поэтому рассмотрим сначала его.

Происхождение мормонской системы

1. Как организации ему всего восемьдесят два года, с апреля 1830 года. Примерно тогда или за несколько месяцев до этого была издана Книга Мормона; а 6 апреля 1830 года в Файетте, округ Сенека, штат Нью-Йорк, была организована мормонская церковь с шестью членами. Несмотря на долгие усилия окружить это начало великой тайной и различными эффектными небесными фейерверками, как ими манипулировал Джозеф Смит, никакой тайны здесь нет. Восемьдесят два года — срок, недостаточный, чтобы увести нас в область тайны.

2. Два главных источника его происхождения. Первый источник — группа из трех замышлявших людей, которые соединили свои нечестивые умы, чтобы всучить разным общинам в Нью-Йорке, Пенсильвании и Огайо эту грубую, поддельную, рукотворную систему под одеянием христианской фразеологии, чтобы обмануть непредубежденных.

Люди вообще считают Джозефа Смита тем единственным человеком, который более всех создал мормонскую систему. Но факты твердо против такого утверждения. Смит был невежествен и неграмотен, едва умел читать до зрелого возраста. Он практически ничего не знал о Библии, по заявлению его матери, и в его жизни и поведении нет существенных свидетельств, что в его сердце была какая-либо религия.

Требовался человек религиозный, как бы эксцентричен он ни был, воспитанный в Библии и богословии, чтобы придать поддельной системе какую-то религиозную оправу. Единственным человеком, связанным с этой затеей с самого начала, задолго до публичной организации, который обладал такими качествами, был преподобный Сидни Ригдон. Около 1819 года, в возрасте 26 лет, он получил лицензию проповедовать как баптистский служитель, а в 1821 году стал пастором небольшой баптистской церкви в Питтсбурге.

Он был интересным оратором, но очень эксцентричным и постоянно выдвигал всякие дикие и поражающие теории, смущавшие людей. В 1824 году он был лишен баптистского звания, потому что не желал работать в согласии с его руководителями. Года через два он стал служителем деноминации кэмпбеллитов и попал под мощное влияние этого сильного человека, Александра Кэмпбелла, который основательно наставил его во всех учениях и воззрениях, особенных для этой деноминации в то время. Но Ригдон поссорился с Кэмпбеллом и рассудил: если тот сумел добыть себе славу и власть, организовав новую церковь, то он, Ригдон, может добыть еще большую славу и власть, подарив миру и новое откровение, и новую религию через Книгу Мормона.

Двумя беспринципными людьми, помогавшими Ригдону осуществить эту затею, были Парли П. Пратт, ставший позднее одним из двенадцати апостолов, и Джозеф Смит. Пратт доставил умственную и нравственную дерзость, необходимую, чтобы распространять такую нечестную затею, а Джозеф Смит — корыстную хитрость, позволившую ему так обратить все дело в коммерцию, что главная масса денежной прибыли и церковной власти попала в его руки. Он занимал лишь подчиненное положение, пока Ригдон не придал поддельной Книге Мормона ее нынешний вид. Но как только церковь была организована, Джозеф Смит захватил бразды власти, потоптал все и всех, кто стоял на его пути, и не выпускал власти до своей смерти в июне 1844 года.

Каков был Пратт, показывает то, что в 1857 году он лишился жизни близ форта Гибсон в Арканзасе от дула дробовика в руках разъяренного мужа, жену которого Пратт склонил бросить дом и детей и уехать с ним в Юту как одну из его многих жен.

Эти три беспринципных человека были творцами мормонской системы.

Особенности мормонизма, делающие его тем, чем он является

1. Это сильно антиамериканская система. Под этим понимается, что она прямо противоречит основным принципам нашего свободного представительного правления, настаивая, что правление священства в гражданских делах — единственное законное правление в этой стране или в любой стране. Апостол Орсон Пратт, говоря от лица мормонской церкви, так излагает закон:

«Царство Божие [под которым он разумеет мормонское священство] есть порядок правления, установленный Божественной властью. ... Все другие правительства незаконны и не уполномочены. ... Любой народ, пытающийся управлять собой законами своего сочинения и чиновниками своего назначения, находится в прямом мятеже против царства Божия». («Сочинения Орсона Пратта», с. 41.)

Ничего не упускается, чтобы возвеличить силу и власть священства, и людям внушают, что неповиновение священству то же, что неповиновение Богу. Одна из официальных книг церкви так излагает это непомерное и богохульное притязание: «Люди, имеющие священство, обладают Божественной властью, чтобы так действовать за Бога; и обладая частью силы Божией, они действительно часть Бога; ... а отвергающие ее отвергают Бога, самую силу Божию». («Новое свидетельство о Боге», с. 187.)

Это тираническое священство диктует и контролирует все дела людей в обычной мормонской общине.

2. Мормонская система насквозь антихристианская. Присваивая себе христианскую фразеологию и новозаветные названия и формы, она искажает или отрицает каждое основное учение христианской религии. Она не только отрицает, но и высмеивает христианское учение о духовности Бога и учит людей, что Он — большой человек вроде Бригама Янга. Ибо мормонизм учит, что Адам — бог этого мира. Он отрицает, что искупление Христа имеет какое-либо отношение к нашим грехам, а только к грехам Адама. Чтобы избавиться от наших грехов, мы должны совершать свое спасение через учения, и формы, и таинства мормонской церкви с ее многократными крещениями за умерших.

3. Мормонизм — преднамеренная подделка под христианскую религию, рассчитанная на обман невежественных. Он называет себя «Церковью Иисуса Христа» — именем, на которое не может заявлять никаких прав. Слово «Церковь» — христианское имя и принадлежит одним лишь христианам, тем, кто верен христианской Церкви, Иисусу Христу как Божественной и единственной главе Церкви и Библии как высшему и единственному откровению от Бога.

(а) Мормонизм пытается всучить миру поддельного пророка в лице Джозефа Смита. На нем были все признаки поддельного, или ложного, пророка и ни одного признака истинного. Каковы были в пророческие времена признаки истинного пророка? Во-первых, он был человеком чистой и честной жизни; он славился духовностью ума, так что мог различать духовную истину и учить ей других. Он был верен Богу везде и всегда и никогда не торговал своим пророческим служением. Джозеф Смит был полной противоположностью этому. Вместо жизни чистой и честной он был безнравствен и порочен, как мы вскоре увидим. У него не было никакой духовности, и он постоянно торговал своим мнимым пророческим положением, так что оно обеспечило ему дома и земли, и ценные угловые участки, и доходные должности, такие как должность мэра, городского магистрата, городского судьи, генерал-лейтенанта Наву Легиона и выдвижение в президенты.

Мормонский народ позволил жестоко обмануть себя его автобиографией, написанной в 1838 году. Он пытается представить, что в пятнадцать лет он был благочестивым, молящимся юношей, весьма озабоченным религией и особенно смущенным тем, что так много религиозных сект, он не мог решить, к какой из них примкнуть.

Посмотрим теперь, что говорят о характере Джозефа Смита его ближайшие соседи. Свидетельств хватает. Отец и мать Джозефа Смита с другими детьми переехали из Вермонта в Пальмиру, округ Онтарио, штат Нью-Йорк, летом 1815 года. Они были гадателями, мечтателями, видящими видения. Отец был кладоискателем, и сын Джозеф прославился по всей этой местности как кладоискатель. Молодому Джозефу в то время было около одиннадцати лет: он родился в Шароне, Вермонт, 23 декабря 1805 года. Через два-три года они переехали примерно на три мили к югу, в Манчестер, где жили до 1830 года. Возьмем сначала свидетельство Помроя Такера, редактора «Wayne Sentinel» в Пальмире, на чьем станке было напечатано первое издание Книги Мормона. Мистер Такер говорит: «В этот период [с 1820 по 1830 год] жизни и деятельности Джозефа Смита-младшего, или „Джо Смита“, как его все называли, и семьи Смитов их в народе считали безграмотным, пьющим виски, нерелигиозным народом; первого, главный предмет этой биографии, единодушно признавали самым ленивым и никчемным в своем поколении. ... Он мог выговорить самое очевидное преувеличение или чудесную нелепость с полнейшей видимой серьезностью». («Происхождение, подъем и развитие мормонизма», с. 16.)

В 1833 году шестьдесят два жителя Пальмиры дали письменные показания под присягой, подписанные собственноручно, со следующими заявлениями:

«Мы, нижеподписавшиеся, были знакомы с семьей Смитов в течение ряда лет, пока они жили близ этого места, и без колебаний говорим, что считаем их лишенными того нравственного характера, который должен давать право на доверие какой-либо общины. ... Джозеф Смит-старший и его сын Джозеф в особенности считались совершенно лишенными нравственного характера и склонными к порочным привычкам». Есть много других свидетельств подобного рода.

(б) Мормонизм пытается всучить миру поддельную Библию, которую называет «Книгой Мормона» и выдает за откровение от Бога, ставя ее на один уровень с нашей христианской Библией и помещая обе рядом на мормонской кафедре. Но Книга Мормона — всего лишь бедное и слабое подражание нашей английской Библии, безжизненная подделка. Откуда взялась Книга Мормона?

Пусть всю эту нелепую вымышленную байку Джозефа Смита об ангеле, открывшем ему ящик, спрятанный в холме Кумора в штате Нью-Йорк, на золотых пластинах которого в реформированном египетском языке содержался материал, из которого он перевел Книгу Мормона, — пусть все это будет вычеркнуто как не имеющее ни частицы основания. Никакого ангела не было. Единственные пластины, которые Джозеф Смит когда-либо выкопал из холма Кумора или любого другого холма, были положены туда им самим или одним из его агентов. Хотя литература о происхождении Книги Мормона довольно обширна, подлинные факты ее происхождения можно изложить в малом объеме. В 1808-09 годах преподобный Соломон Сполдинг поселился гражданином в городке Коннот на северо-востоке Огайо. Он был человеком образованным, окончив Дартмутский колледж в Нью-Гемпшире в 1785 году. Он изучал богословие и ряд лет был служителем одной из христианских деноминаций в западном Нью-Йорке. Он оставил проповедь и поселился в Коннот деловым человеком, стремясь основать железолитейный завод.

Любя библейскую литературу, религиозные романы и археологию, он заинтересовался многочисленными индейскими курганами в той местности и особенно их строителями. Это привело его к замыслу религиозного романа, в котором он привел колонию Потерянных колен из Иерусалима в эту страну, где они развились в два народа, нефитян и ламанийцев, народ чисто воображаемый. Книга Мормона, составленная из пятнадцати разных книг, дает рассказ об их странствиях, лишениях и битвах. Записи якобы были написаны на медных пластинах. Эти пластины начинают звенеть на второй странице Книги Мормона и продолжают звенеть, пока наконец не запечатаны и не спрятаны в холме Кумора близ Пальмиры в 420 году от Р. Х.

Так вот, есть десять разумных свидетелей, которые заявили под присягой в 1833 году, когда предмет был свеж в памяти, что около 1811-12 годов они слышали, как Соломон Сполдинг читал религиозную повесть из «Найденной рукописи», пытаясь показать, что американские индейцы — потомки Потерянных колен. Они помнили причудливую фразеологию и странные имена: Легий, Нефий, Иаром, Мороний и прочие. Выражение «и было так» встречалось так часто, что мальчишки прозвали Сполдинга «Старый Случилось». Когда Книга Мормона была опубликована, эти свидетели сразу узнали странные имена и фразеологию. Когда эсквайр Райт услышал чтение Книги Мормона в Коннот, он воскликнул: «„Старый Случилось“ ожил!» Эти свидетели были: Джон Сполдинг, брат Соломона, его жена Марта Сполдинг, Генри Лейк, деловой партнер Соломона Сполдинга, Джон Н. Миллер, работавший у Сполдинга, Аарон Райт, Оливер Смит и Нахам Хоуард, три соседа Сполдинга, и Артемас Каннингем из округа Гога, который посетил Сполдинга в октябре 1811 года, чтобы взыскать долг. Сполдинг показал ему повесть, которую писал о потерянных коленах. Мистер Каннингем провел полночи, слушая повесть. Когда появилась Книга Мормона, он узнал, что в общих чертах это то же самое, что Сполдинг читал ему. Двое других свидетелей — вдова Соломона Сполдинга и мистер Джозеф Миллер из Эмити, Пенсильвания, где умер Сполдинг.

Свидетельства ясно показывают, что Книга Мормона выросла из повести Сполдинга, но защитники мормонизма теряют душевное равновесие всякий раз, когда этот предмет упоминается, и обходятся с ним нечестно. Они говорят: «У нас есть рукопись Сполдинга в библиотеке Оберлинского колледжа, привезенная из Гонолулу в 1884 году президентом Фэрчайлдом, и между ней и Книгой Мормона нет никакой связи». Разумеется, нет. Никто, хорошо осведомленный в истории мормонизма, никогда не утверждал, что здесь есть какая-либо связь. Но зачем говорить: «У нас есть рукопись Сполдинга»? Все, что оправдывают факты: «В Оберлине есть одна рукопись Сполдинга», — и обладание этой рукописью не поможет защитникам мормонизма против плагиата книги, пока они не сделают одной вещи, которую не в состоянии сделать: установить общее отрицание и показать, что эта рукопись в библиотеке Оберлинского колледжа — единственная рукопись, которую Соломон Сполдинг когда-либо написал. Этого сделать нельзя, ибо есть убедительное свидетельство, что он написал три или четыре рукописи, и одна из них была «Найденной рукописью», которую он читал соседям и которая легла в основу Книги Мормона. Поэтому когда защитники мормонизма говорят: «Книга Мормона не могла вырасти из рукописи Сполдинга, ибо эта рукопись в Оберлине и между ней и Книгой Мормона нет связи», они занимают нечестную позицию, ложно допуская, что это единственная рукопись, которую написал Сполдинг, тогда как есть положительное свидетельство, что он написал несколько рукописей. Таким образом, обильными свидетельствами установлен факт, что Книга Мормона — плагиат религиозного романа Сполдинга.

Когда именно Ригдон, Пратт и Смит впервые встретились и состряпали нечестную затею с зарытыми пластинами, не вполне ясно, вероятно, около 1827 года. Предпринимались настойчивые попытки показать, что Ригдон и Пратт ничего не знали о Книге Мормона до ее издания, и они разыгрывают жалкий фарс притворного обращения в мормонизм после издания Книги Мормона, о которой, как они говорят, прежде ничего не знали, хотя свидетельства показывают, что оба были участниками затеи ее издать с 1827 года. Что за шайка обманщиков!

Единственный важный факт — плагиат Книги Мормона из романа Сполдинга под названием «Найденная рукопись». Не особенно важно знать, кто редактировал повесть Сполдинга и развил ее в нынешнюю Книгу Мормона. Но все свидетельства указывают на Сидни Ригдона и ни на кого другого. Свидетельства показывают следующее: что копия рукописи Сполдинга находилась в типографии Паттерсона и Ламбдина в Питтсбурге довольно долго после 1814 года; что Ригдон и Ламбдин были в близких отношениях с 1818 года до смерти Ламбдина в августе 1825 года; что более чем за два года до издания Книги Мормона Ригдон говорил нескольким своим друзьям о предстоящей публикации книги с золотых пластин, которая произведет великий религиозный переворот. В эти два года Ригдон проповедовал дикие и поражающие учения, позднее обнаруженные в Книге Мормона.

Всякий, знакомый со своеобразными кэмпбеллитскими учениями того времени, не прочтет далеко в Книге Мормона, не обнаружив, что автор был кэмпбеллитом. Его «речь обличает» его в употреблении фразеологии, к которой он привык, общаясь с братьями этой деноминации. Кроме того, книга полна собственных особых взглядов Ригдона. Ему, впрочем, надо отдать должное в том, что он заставил Книгу Мормона осуждать многоженство и сам осуждал его, что привело его в острый конфликт и с Джозефом Смитом, и с его преемником Бригамом Янгом.

(в) Мормонизм навязывает народу поддельное священство, которое называет «мелхиседековым и ааронским священством», хотя никакого мелхиседекова чина священства никогда не было. Был один человек с этим именем, и царь, и священник, без предшественника и без преемника, и так избранный как прообраз священства Сына Божия. Ааронское священство передавалось от отца к сыну удивительным образом сорок пять поколений, пока все священство не исполнилось в Иисусе Христе. После единой совершенной жертвы Самого Себя, принесенной нашим великим Первосвященником, Иисусом Христом, всякий, кто выдает себя за священника и заявляет право стоять между нами и Богом, есть то, что наш Спаситель называет «вором и разбойником». Какое поддельное священство это мнимое мормонское священство! У него не больше права совершать христианские таинства крещения и вечери Господней, чем у любой другой группы беспринципных людей, отвергающих Иисуса Христа как Божественную Главу Церкви и разыгрывающих богохульный фарс избрания самих себя членами «святого священства». И все же мормоны трепещут перед велениями этого поддельного священства и боятся пользоваться свободой мнения, которая есть их право. Главы 7, 8, 9 и 10 Послания к Евреям дают нам Божественное наставление о том, что все священство навсегда исполнилось и пришло к концу в Иисусе Христе.

4. Мормонизм навязывает народу поддельную группу апостолов.

Чтобы быть истинным апостолом, нужны четыре вещи:

Во-первых, он должен был знать Иисуса Христа до Его распятия.

Во-вторых, он должен был видеть Христа после Его воскресения из мертвых.

В-третьих, он должен был получить свое апостольское поручение прямо от Христа как Божественной Главы Церкви.

В-четвертых, он должен быть способен творить чудеса, чтобы показать, что его послал Бог.

Поэтому любая группа людей, которые теперь называют себя апостолами, — просто умышленные обманщики, и нет в них истины.

Учения мормонской системы

Все, что было сказано в предыдущем разделе об особенностях мормонизма, было изложением его ложных и противных Писанию учений о четырех важных предметах: пророчестве, откровении, Божественной власти поддельного священства и поддельных апостолах. Мормонская церковь не публикует своих особых учений и верований. Если бы публиковала, она не получила бы больше обращенных; она ждет, пока ее обращенные не будут вполне пойманы в ловушку, прежде чем раскрыть особые учения. Вся ее система ведется, поскольку речь о новых обращенных, посредством самого систематического обмана. Ее миссионеры носят черные сюртуки и белые галстуки, чтобы люди обманывались, принимая их за христианских служителей.

Весной 1844 года, когда мормонскую церковь сурово осуждали по всей стране, Джон Уэнтуорт, издававший газету в Чикаго, попросил Джозефа Смита изложить, во что верят мормоны. Смит и некоторые его соратники сдвинули головы и разослали тринадцать статей как краткое изложение мормонской веры. Это просто еще один образец обмана, ибо эти статьи не содержат ни одного учения, особого для мормонизма, а скорее являются кратким изложением учений, которых держатся христианские деноминации. И все же они и сегодня стоят как выражающие мормонскую веру. Когда мы проверяем эти статьи по официальным книгам мормонизма, мы находим, что они вполне обманчивы. Возьмем первые шесть или семь из этих мнимых статей веры и посмотрим, как они вводят в заблуждение.

«Статья 1. Мы веруем в Бога, вечного Отца, и в Сына его Иисуса Христа, и в Святого Духа»

1. Под Богом, вечным Отцом, мормонские должностные лица разумеют Адама.

(Для удобства мы будем пользоваться следующими сокращениями: Кн. М. — Книга Мормона; У. и З. — «Учение и Заветы»; Др. Ж. — «Драгоценная жемчужина»; Сб. — «Сборник мормонского учения»; Ключ — «Ключ к богословию» Пратта; Ж. б. — «Журнал бесед», тома мормонских проповедей; и М. к. — Мормонский катехизис.)

Бригам Янг учил, что Адам был повышен до бога этого мира: «Он (Адам) — наш Отец и наш Бог, и единственный Бог, с которым мы имеем дело». (Ж. б., т. I, с. 50.)

2. Этот Адам-бог — многоженец. «Когда наш Отец Адам вошел в сад Эдемский, он вошел в него с небесным телом и привел с собой Еву, одну из своих жен». (Бригам Янг, Ж. б., I, 50.)

3. Мормонские должностные лица учат, что те, кто создает большие многоженные хозяйства на земле, будут повышены до богов в небесном мире и будут править царствами. Возьмем это языческое учение Джозефа Смита: «Сам Бог был некогда таким, как мы теперь, и есть возвышенный Человек [иными словами, просто большой мормон]. ... И вам нужно научиться самим быть богами, как все боги делали до вас». (Ж. б., VI, 4; Сб. 283.)

4. Видно, что мормонизм верует во многих богов. «Есть ли больше одного бога? Да, много». (Катехизис.)

5. Эти боги продолжают иметь детей вечно. «Каждый бог через свою жену или жен воспитывает многочисленную семью сыновей и дочерей, ... ибо каждый отец и каждая мать будут в состоянии умножаться во веки веков». («Провидец», 1, 37.) Это прямо противоположно учению нашего Спасителя в Марк 12:25: «Ибо когда из мертвых воскреснут, они ни женятся, ни замуж не выдаются; но пребывают, как ангелы, которые на небе».

Кажется невероятным, чтобы такие бесчестящие языческие взгляды на Бога, Всемогущего Творца и Правителя мира, держались и распространялись в христианской Америке организацией, называющей себя «Церковью Иисуса Христа Святых последних дней». Слова Павла в Римлянам 1:21–24, кажется, подтверждаются на них.

6. Они учат, что Святой Дух есть род эфирной субстанции, рассеянной в пространстве. «Самая чистая, самая тонкая и самая неуловимая из всех этих субстанций (таких как электричество, гальванизм, магнетизм) ... есть та субстанция, которая называется Святым Духом». (Ключ, с. 39.)

Как освежающе обратиться к Божественному Слову и прочитать его убедительные и авторитетные учения о Боге. Читаем в Генезис 1:1: «В начале Бог сотворил небо и землю»; во Второзаконие 6:4: «Слушай, О Израиль, ГОСПОДЬ Бог наш есть один ГОСПОДЬ:»; в Псалом 104:1: «БЛАГОСЛОВИ ГОСПОДА, О душа моя. О ГОСПОДЬ Бог мой, ты очень велик; ты облечен честью и величием»; в Исаия 45:5: «Я есть ГОСПОДЬ, и нет никого другого»; в Иоанн 4:24: «Бог есть Дух: и те, что поклоняются ему, должны поклоняться ему в духе и в истине.»; в Иоанн 14:26: «Но Утешитель, Дух Святой, которого пошлет Отец во имя мое, научит вас всему, и приведет на память вам все, что я говорил вам». Итак, Святой Дух — Божественная Личность, а не «эфирная субстанция».

«Статья 2. Мы веруем, что люди будут наказаны за свои грехи, а не за преступление Адама»

Но это очень отлично от утверждения, что Адам не преступил закона Божия. Вот учение Мормонского катехизиса: «Было ли необходимо, чтобы Адам вкусил запрещенный плод? Да, если бы он этого не сделал, он не познал бы здесь добра и зла и не мог бы иметь смертного потомства».

«Уместно ли считать преступление Адама и Евы тяжким бедствием и что все человечество было бы бесконечно счастливее, если бы падения не произошло? Нет, но мы должны считать падение наших прародителей одним из великих шагов к вечному возвышению и счастью». (Катехизис, гл. 8.) Что говорит Писание: «Если говорим, что мы не имеем греха, мы обманываем самих себя, и истины нет в нас.» (1-е Иоанна 1:8). «Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и смерть грехом; так и смерть перешла на всех людей, потому что все согрешили» (Римлянам 5:12). «Ибо плата за грех – смерть; но дар Божий – жизнь вечная через Иисуса Христа, Господа нашего.».

Пояснение автора к цитате: Адамом

«Статья 3. Мы веруем, что через искупление Иисуса Христа все человечество может быть спасено повиновением законам и уставам евангелия»

1. То есть поддельного мормонского Евангелия. Кто такой Иисус Христос согласно официальным учениям мормонизма? Сын Адама-бога и Марии. «Отец родил Его по Своему подобию. Он не был рожден от Святого Духа. А кто Отец? Он первый из человеческого рода». (Бригам Янг, Ж. б., I, 50.)

2. Христос изображается имевшим многих жен. «Мы говорим, что это Иисус Христос женился (в Кане на Мариях и Марфе), благодаря чему Он мог видеть Свое семя до распятия» (апостол О. Хайд, проповедь).

«Искупление, совершенное Иисусом Христом, произвело воскресение из мертвых и восстановило жизнь». (Кн. М., Алма, 42:23.) «Избавление от личных грехов можно получить только повиновением требованиям Евангелия [мормонским обрядам] и жизнью добрых дел».

«Будут ли прокляты все люди, не принадлежащие к Святым последних дней? Да, и очень многие из них, если не покаются скоро». (Бригам Янг, Ж. б., I, 339.) Наш Спаситель сказал: «Ибо не послал Бог Сына своего в мир, чтобы осудить мир; но чтобы мир спасен был через него.».

«Статья 4. Мы веруем, что первые начала и уставы Библии суть: первое — вера в Господа Иисуса Христа; второе — покаяние; третье — крещение погружением для отпущения грехов; четвертое — возложение рук для дара Святого Духа»

1. «Сектантское учение об оправдании одной верой оказывало злое влияние с первых дней христианства». («Члены веры» Талмейджа, с. 120.) Павел говорит: «Ибо все вы дети Божьи по вере во Христа Иисуса.» (Галатам 3:26).

2. Как получить Святого Духа: «Существует установленный способ, которым этот великий дар (Святой Дух) сообщается человечеству ... возложение рук людьми, которые сами получили его и призваны Богом и рукоположены, чтобы его преподавать». (Это значит — мормонским священством.) Наш Спаситель сказал: «насколько больше Отец ваш небесный даст Духа Святого тем, кто просит его?». Святой Дух, учит наш Спаситель, дается в ответ на молитву и не зависит от священства мормонской церкви или любой другой церкви.

«Статья 5. Мы веруем, что человек должен быть призван Богом через пророчество и через возложение рук теми, кто обладает властью, чтобы проповедовать евангелие и совершать его уставы»

По мормонизму, единственные лица, имеющие какое-либо право совершать таинства крещения и вечери Господней, — представители мормонского священства. Оно отлучает от Церкви все христианские деноминации и нагло заявляет, что мормонская церковь — единственная истинная церковь; тогда как она вовсе не церковь в новозаветном смысле и имеет не больше власти, чем имел Доуи или миссис Эдди. Ее священство поддельное по происхождению и по власти. Они — то, что наш Спаситель называет «ворами и разбойниками».

Павел говорит в Эфесянам 4:11, 12: «И он дал некоторых, апостолами; и некоторых, пророками; и некоторых, евангелистами; и некоторых, пастырями и учителями; Для совершенствования святых, для дела служения, для созидания тела Христова».

Пояснение автора к цитате: Христос

«Статья 6. Мы веруем в ту же организацию, какая существовала в первоначальной церкви, а именно: апостолы, пророки, пастыри, учителя, евангелисты и т. д.»

Мы показали, что люди теперь не могут быть истинными апостолами. Нет в Новом Завете оснований и для таких поддельных должностных лиц, как «Первое Президентство Церкви» с его двумя советниками или «Высший совет» с его деспотическими методами.

Мормонская церковь объявляет проклятие христианским верующим, принимающим крещение из рук христианских служителей. «Всякий, кто будет настолько нечестив, чтобы принять святой устав Евангелия от служителей этих отступнических [христианских] церквей, будет низвергнут с ними в ад, если не раскается в этом нечестивом и безбожном поступке». («Провидец», тт. 1 и 2, с. 255.) Наш Спаситель сказал Своим ученикам и всем, кто станет Его учениками до конца времен, в Матфей 28:19: «Идите поэтому, и научите все нации, крестя их во имя Отца, и Сына, и Святого Духа:».

«Статья 7. Мы веруем в дар языков, пророчество, видения, исцеление, толкование языков»

«Статья 8. Мы веруем, что Библия есть Слово Божие, поскольку она правильно переведена; мы также веруем, что Книга Мормона есть Слово Божие»

1. Священство может создавать дополнительные Писания: «Уилфорд Вудрафф — пророк, ... и он может создавать Писания не хуже тех, что в Библии». (Апостол Дж. У. Тейлор, Конференция, Солт-Лейк, 5 апреля 1897 г.) «Живые оракулы [мнимые священнические откровения] для Святых последних дней ценнее всех Библий». (Апостол М. У. Меррилл, Конференция, Солт-Лейк, октябрь 1897 г.)

2. Павел, напротив, говорит нам в 2-е Тимофею 3:16, что всякое подлинное Писание «богодухновенно».

Отвратительное учение о многоженстве опущено в этих Членах веры. Но оно по-прежнему стоит в книге «Учение и Заветы» как откровение от Бога, подлежащее соблюдению под страхом вечного осуждения. Но, как сказала миссис Орсон Пратт: «Это мнимое откровение было просто нечестной уловкой со стороны Джозефа Смита, чтобы прикрыть его собственную порочную и безнравственную жизнь и сохранить мир в его семье». Что мормонский народ обязан принять мнимое откровение, одобряющее многоженство, под страхом вечного осуждения, видно из следующей цитаты из этого поддельного откровения, которое по-прежнему стоит в их официальной книге:

«Ибо вот, Я открываю вам новый и вечный завет; и если вы не пребудете в этом завете, то вы прокляты: ибо никто не может отвергнуть этот завет и быть допущенным войти в Мою славу. ... И еще, что касается закона священства: если какой-нибудь человек возьмет в жены деву и пожелает взять другую, и первая даст свое согласие, и если он возьмет вторую, и они девы и не давали обета никакому другому мужчине, то он оправдан; ибо он не может совершить прелюбодеяния с той, что принадлежит ему и никому более; и если по этому закону ему будет дано десять дев, он не может совершить прелюбодеяния, ибо они принадлежат ему и даны ему; потому он оправдан». («Учение и Заветы», гл. 132.)

Что же это, как не развращенный и хитрый подкуп ко всякой общественной безнравственности? И таков был его прямой результат в течение двух поколений, и беззаконие продолжается.

Трудно кому-либо изучить мормонскую систему в целом, не придя к заключению, что в ней есть нечто сверх человеческой силы, нечто положительно сатанинское. И разве не кажется упреком христианским церквям этой страны то, что спустя восемьдесят лет подобная система прямого язычества все еще держит народ одного из великих штатов Запада в полном рабстве и через свою иерархическую власть, посредством колонизации, способна влиять на избрание сенаторов и представителей в Конгресс от пяти других штатов? Этот последний факт делает проблему национальной, а не местной. Единственное важное, что надо сделать, — удвоить христианские миссионерские силы в Юте, чтобы принести освобождение пребывающим в рабстве.

Глава 11. Эддизм, обычно называемый «Христианской наукой»

ПРЕПОДОБНЫЙ МОРИС Э. УИЛСОН, ДОКТОР БОГОСЛОВИЯ, ДЭЙТОН, ОГАЙО

Один из самых проницательных наблюдателей Америки заметил: «Причина, по которой постоянно возникает так много новых измов, в том, что старым Евангелием так трудно жить». Люди ищут здесь удобной жизни и легкого пути на небо. Они обшаривают землю и небо в поисках царской дороги. Борьба с грехом, которой требует Евангелие, — жестокая и горькая борьба; и многие мужчины и женщины тревожно ищут путь избавления, желая быть «унесенными на небеса на цветущих ложах неги».

Это желание лежит в основе эддизма. Его основной принцип в том, что грех и болезнь не имеют действительного существования. Их можно устранить процессом мысли. Материи нет; ум — это все. И по мере продвижения человека в этом вероучении все неприятное и тягостное исчезает.

Основных положений миссис Эдди четыре, и они выражены ее собственными словами: «Первое: Бог есть все во всем. Второе: Бог есть благо, благо есть ум. Третье: Дух, будучи всем, не оставляет места материи. Четвертое: Жизнь, Бог, всемогущее благо, отрицают смерть, зло, грех, болезнь. Болезнь, грех, зло, смерть отрицают благо, всемогущего Бога, Жизнь» (с. 113, «Наука и здоровье»). (Примечание: Все цитаты из «Науки и здоровья» в этой статье — по изданию 1903 года.) Не сознавая нелепости этого, она безмятежно сообщает нам, что поскольку эти утверждения можно читать и в обратном порядке, и в прямом, это доказательство их истинности! «Божественная метафизика доказывает правило обращением». Насколько простирается их ценность, эти четыре положения с тем же успехом можно было бы читать вертикально или наискосок. И тем же методом доказательства легко было бы доказать, что ангелы, архангелы, херувимы и серафимы — это бабочки, ящерицы, морские свинки и лошади.

В этой статье нет необходимости пересматривать жизнь миссис Эдди или обсуждать ее личность. Это интересно как изучение эксцентричного характера, но личная сторона этого предмета — сторона второстепенная.

Ища точных учений этого изма, мы естественно обращаемся к источнику и началу всего — учебнику «Наука и здоровье». Эта книга для эддизма — то же, что Блэкстон для юриста или фармакопея для врача, и намного больше, — ибо никогда еще никакая группа людей не принимала высказывания и постановления высшего так рабски, как ученики этого культа принимают высказывания и постановления его основательницы.

Разумеется, невозможно рассмотреть все учения или положения «Науки и здоровья» и других сочинений миссис Эдди. Для этого потребовалось бы больше места, чем «Основы» могут уделить предмету. Достаточно рассмотреть лишь несколько ее основополагающих принципов. Если можно показать, что эти притязания противоречат Слову Божию, опыту и здравому смыслу человечества, то все это должно быть отвергнуто как недостойное доверия. Более того, ему следует противиться и энергично бороться с ним как с губительным заблуждением.

Итак, «Наука и здоровье с ключом к Писаниям» трактует о таких предметах, как молитва, брак, искупление и евхаристия, животный магнетизм, наука, богословие, медицина, физиология, творение и спиритизм. И эти главы так же совершенно лишены логического порядка или естественной последовательности, словно их встряхнули в мешке и вытащили вслепую.

Чем оскорблять логическое чувство читателя, я предпочту оскорбить саму книгу и, выбрав несколько из этих тем, рассмотреть их в надлежащем порядке.

«Бог»

Чему учит миссис Эдди о Боге? А прежде всего тому, что Бог не личность. Он «Принцип» и того же безличного характера, что «принцип математики». Это ее собственная аналогия: «принцип математики». Это утверждение повторяется и повторяется с напряженной категоричностью. Кроме того, Бог — единственный Принцип.

Миссис Эдди отрицает, что она пантеистка. Сначала это крайне изумляет; но когда мы обращаемся к ее определению пантеизма, мы понимаем ее отрицание. Пантеизм, говорит она нам, — это «вера в разумность материи» (с. 129, «Наука и здоровье»). С тех пор как потекли воды, мир не слышал столь чудесного определения пантеизма. Даже сам Спиноза по этому толкованию слова не был пантеистом. Но поскольку в эддизме «материи нет», и «ум есть все», и «нет ума, кроме Бога», разумные люди могут прийти лишь к одному выводу. Перед нами сущий пантеизм.

Автор сообщает нам: «Есть лишь одно Я или Мы». «Лишь одно Я или Мы»! Миссис Эдди заявляет, что христианская наука полностью очистила ее ум от таких пустяков, как грамматика. Это, безусловно, так и выглядит. И снова нам говорят, что «Бог есть единственное Эго».

Быть может, приверженцы этого культа верят основательнице, когда она отрицает, что она пантеистка, но больше никто ей не верит. Бог эддизма безнадежно запутан в сетях Своего собственного творения. Он заточен, как сок заточен в дереве.

«Молитва»

Следовательно, учения «Науки и здоровья» исключают всякую нужду и всякую возможность молитвы. Если Бог — только «Принцип», то с тем же успехом можно молиться «принципу математики», или химическому сродству, или Конституции Соединенных Штатов.

Есть целая глава, посвященная «Молитве». Но это вовсе не христианская молитва. Молитва миссис Эдди — это в сущности монолог или попытка самовнушения. И такая молитва, как нам говорят, «будет услышана, поскольку мы воплотим свои желания на практике».

Стоит отметить несколько отборных кусочков из этой главы. «Желание есть молитва», а затем, в виде выпада против христиан мира, нам сообщают, что «привычка умолять Божественный Ум, как умоляют человеческое существо, увековечивает веру в Бога как человечески ограниченного». Правда ли это или ложь? Верят ли христианские мужчины и женщины, приступая к своему небесному Отцу, что Он «человечески ограничен»? Приходит ли такая мысль кому-либо из нас, кто жил в каком-либо истинном смысле жизнью молитвы?

Позднее мы находим утверждение, что молитва, как ее понимали христиане последние 1900 лет, «предполагает напрасное допущение, будто нам остается лишь просить прощения, а потом мы будем вольны повторять проступок». Я снова спрашиваю: правда ли это или ложь? Автор либо знала, что это утверждение ложно, либо не знала. Если знала, то она хотела опорочить благочестивых мужчин и женщин, которые все эти поколения воздевали святые руки молитвы во имя Христа, своего Господа. Если не знала, то очевидно, что ее глава о молитве — ткань искажений, сотканная из невежества, и имеет столь же мало ценности, как и остальная книга.

В пределах эддизма нет места для молитвы «А мытарь, стоя вдали, не смел даже глаз поднять к небу, но бил себя в грудь, говоря, Бог, будь милостив ко мне грешнику» — молитвы, которая, как говорит нам сам наш Господь, отправила мытаря из храма прощенным и оправданным. Для нее нет места, потому что нам прямо сказано, что «принцип не прощает».

Она против «слышимой молитвы», как она ее называет. И без конца переделав и вычеркивая, без смысла и без совести, свое так называемое Божественное Откровение, она настаивает, что мы, не ее ученики, поклоняемся «телесному Иегове».

Она не смогла удержать руки даже от Молитвы Господней. Каждую субботу в каждой ее общине ее вариант Молитвы Господней читается вслух, предложение за предложением поочередно, с тем вариантом, что мы получили от Иисуса Христа. Слушатели, ведомые одним из чтецов, читают христианский вариант; а другой чтец читает жаргон миссис Эдди, в котором она обращается к Богу: «Отче-Матерь наша, Бог всегармоничный» (с. 16, «Наука и здоровье»). Как заметил другой, чередующиеся предложения производят хорошо заметную, почти физическую тошноту, словно человек внезапно погружен в зловонный воздух. «Трудность в том, чтобы сидеть спокойно; чтобы противиться желанию уйти прочь, на улицу — куда угодно, лишь бы очистить ум от этих кощунственных ребячеств». Я могу подтвердить это на опыте.

Как эддизм определенно нехристианский во взглядах на Бога, так он нехристианский и во взглядах на молитву.

«Грех и искупление»

Далее, есть великий факт греха. И по этому предмету учение миссис Эдди пантеистично. Оно неверно понимает всю цель пришествия Христа в мир. «Сын человеческий пришел искать и спасти то, что было потеряно.». «какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душу свою потеряет?» «И родит она сына, и назовешь его имя ИИСУС: ибо он спасет людей своих от грехов их». Мы очень хорошо знаем, что величайшее препятствие прогрессу человека — не болезнь, а грех.

И все же в учебнике эддизма нам говорят: «Единственная действительность греха — страшный факт, что он кажется реальным человеческому верованию, пока Бог не сорвет с него личину». Грех — иллюзия, сообщают нам. И так эта схема стремится спасти грешника, убедив его, что он не грешник, если только он не верит, что он грешник! А это еще один признак пантеизма. Пантеизм неизбежно исключает возможность греха. И эта современная первосвященница 60 000 американцев делает то же. Если наш разум — разум Божий, наш интеллект — интеллект Божий, наша деятельность — деятельность Божия, то, конечно, мы не можем грешить. Если Бог есть Ум, а человек — «полное выражение Ума» (как говорит «Наука и здоровье»), то нет в нас ничего, что не было бы Богом. Бог есть Бог в апостоле Иоанне или в императоре Нероне, в Филлипсе Бруксе или в Джоне Уилксе Буте. «Бог есть все во всем. Бог есть благо. Поэтому все есть благо». Поэтому ничто не есть зло!

Это не просто неправда, но вредно в высшей степени. Это именно то учение, которое люди неуравновешенные, неуравновешенные нравственно, я имею в виду, будут только рады принять. На одного человека, всерьез убеждающего себя, что его головная боль — не настоящая головная боль, найдется двадцать, которым только в радость убедить себя, что их грехи — не настоящие грехи. У меня одно имя для учения, которое отрицает грех и объявляет порок иллюзией: это ни больше ни меньше как нравственный яд. Посмотрим фактам в лицо. Все мы хотели бы знать, что грех — лишь дурной сон, как учил брахманизм, и что мы обнаружим, что это был сон, когда проснемся. Люди отдали бы почти все, чтобы избавиться от чувства греха как ужасной реальности, ибо оно делает их неуютными; оно мешает их душевному покою. Избавиться от острого неудобства стыда, раскаяния, презрения к себе, несомненно, желательнее для всех людей высокого характера, чем излечиться от любой язвы, разъедающей плоть. И быть избавленным таким образом во имя религии — слышать, что поскольку все есть Бог, ничто не может быть злом, — это огромная взятка, огромная, но в высшей степени нечестивая. Принять это учение значит идти прямо к нравственной катастрофе. Высшая эволюция нашего рода состоит в растущей чуткости человека к различию между добром и злом, и все, что рассчитано притупить эту чуткость, стереть это различие, — государственная измена человечеству. Претендовать на решение проблемы зла отрицанием его существования, учить, что «нет воли, которая не была бы волей Божией», так что все, что делает человек, есть дело Божие, — это гораздо хуже глупости или одного из заблуждений эксцентричного культа; это преступление против нравственной вселенной.

Что до Искупления, или отношения Христа к факту греха, эддизм одаривает нас изумительным утверждением, что «Искупление есть пример единства человека с Богом»! Мысль о Христе, отдающем Свою жизнь «в искупление многих», «сделанном для нас грехом», хотя Он «не знал греха», совершенно чужда схеме миссис Эдди. Нет греха, который требовалось бы искупить, и нет нужды платить выкуп.

Затем, словно мало было отрицать действительность греха и искупления, эддизм предается тому, что для христианина есть богохульство. Например: «Истинный Логос есть, как можно доказать, Христианская Наука» (с. 134, «Наука и здоровье»). Если это так, то первый стих Евангелия от Иоанна мы могли бы читать так: «В начале была Христианская Наука, и Христианская Наука была у Бога, и Христианская Наука была Бог. Все чрез Христианскую Науку начало быть, и без Христианской Науки ничто не начало быть, что начало быть». Нам также говорят, что Утешитель, Святой Дух, есть Христианская Наука! И сама миссис Эдди тоже есть Слово, и Утешитель, и Второе пришествие, и Жена, облеченная в солнце, и Последний день.

Комическую сторону этого мы видим в утверждении, что пророк Илия был Христианской Наукой; так же и река Евфрат, и река Хиддекель, и Новый Иерусалим! (См. Глоссарий.)

«Вечеря Господня»

В связи со всем этим предметом греха и искупления, трактуемым столь кощунственным образом, следует на мгновение рассмотреть ее пародию на вечерю Господню. Она говорит нам, что пасха, которую Иисус ел со Своими учениками в ночь перед Своей смертью, «была скорбным случаем, печальной вечерей» и что она «навсегда закрыла ритуализм Иисуса, или уступки материи». Какая разница между последней вечерей нашего Господа и Его последним духовным завтраком с учениками в светлые утренние часы, на радостной встрече на берегу Галилейского моря! «Эта духовная встреча с нашим Господом на заре нового света есть утренняя трапеза, которую христианские ученые чтят в память» (с. 32-35, «Наука и здоровье»).

«Так эддизм осыпает оскорблениями само таинство, самое сердце и твердыню христианского богослужения. Иисус говорит: „И когда воздал благодарение, преломил его и сказал, Возьмите, ешьте: это есть тело мое, которое за вас преломляется: это делайте в воспоминание обо мне“. А миссис Эдди и ее легкие жертвы тотчас принимаются делать что-то другое. Они не должны даже думать о крови, боли или смерти, ибо все это иллюзии смертного ума. Они не желают иметь дела с вечерей Господней, потому что это „скорбный случай“. И они всегда должны быть в комфорте, уметь забывать грех и его последствия! „Чем меньше о них говорить, тем лучше“. Таков ее отчаянный совет. „Я жизнь Мою полагаю за овец“, — сказал Иисус Христос, Сын Божий. Задерживаться на этом было ошибкой. Агония в Саду, бичевание, мука распятия — все это были ошибки греховного чувства!»

Итак, эддизм думает, что лучше забыть эту «печальную вечерю, вкушенную на закате дня ... когда вокруг ложатся тени» (с. 32, «Наука и здоровье»), и иметь «последний духовный завтрак ... в светлые утренние часы» (с. 34, «Наука и здоровье»). Ни креста, ни страсти, а воскресение не из мертвых, а ото сна или обморока!

Так называемая «Служба причащения» совершалась раз в год; но в 1908 году ее отменили в Материнской церкви в Бостоне, потому что толпа была неудобна. Такая причина была указана, но в своем распоряжении миссис Эдди постановила: «В Материнской церкви, расцветшей духовной красотой, всеобщим и Божественным причащением, больше не будет времени причащения». Так этот «мертвый обряд», как она его называла, был упразднен.

«Воскресение»

Важно отметить, что говорит миссис Эдди о воскресении Иисуса Христа. «Одинокие пределы гробницы дали Иисусу убежище от Его врагов», где «Он встретил и покорил, на основе Христианской Науки, все притязания медицины, хирургии и гигиены» (с. 44, «Наука и здоровье»). «Но это не было сверхъестественным актом» (с. 34, «Наука и здоровье»). «Его ученики считали Иисуса мертвым, пока Он был скрыт в гробнице; тогда как Он был жив и доказывал в тесном склепе силу Духа господствовать над смертным, вещественным чувством» (с. 34, «Наука и здоровье»). Когда «ученики Иисуса ... увидели Его после Его распятия», они «узнали, что Он не умирал» (с. 46, «Наука и здоровье»). Миссис Эдди говорит о Его состоянии «после того, что казалось смертью» и цитирует Павла так: «мы примирились с Богом (кажущейся) смертью Сына Его» (с. 46, «Наука и здоровье»).

Теперь публика не знает всего этого или даже малой части этого. Ни один последователь миссис Эдди, насколько я обнаружил, никогда не упоминает об этих повальных и возмутительных отрицаниях новозаветной истины. Они никогда не упоминают об этом ни на кафедре, ни в газетной переписке. Поэтому, пока человек сам не обратится к «Науке и здоровью», чтобы прочесть и убедиться, он легко может быть обманут наглыми притязаниями миссис Эдди на место среди христианских учителей.

«Исцеление»

Далее рассмотрим вопрос об исцелении. Последователи Матери Эдди имеют обыкновение указывать на чудесные излечения, совершенные ими и их единоверцами. Цель целителя — убедить больного, что он не болен, что у него нет болезни. Если случай — рак, ему говорят, что воспаление в плоти вызвано смертным умом; причина недуга в мысли, в верованиях.

Человек выпивает яд и умирает; но убивает его не яд; порочное верование, или смертный ум, отправляет его в вечный дом. Если бы он только сумел убедить себя, что яд — чистая, прозрачная родниковая вода, он не причинил бы ему вреда.

«Если по ошибке проглочена доза яда и больной умирает, хотя и врач, и больной ожидали благополучного исхода, вызывает ли эту смерть человеческое верование, спросите вы? Именно так; и столь же непосредственно, как если бы яд был принят намеренно» (с. 177, «Наука и здоровье»).

Младенец, издавая первый крик, имеет «унаследованное» верование в боль! Лошадь, оставленная без попоны в лютый зимний день, простужается, потому что существует некое всеобщее лошадиное убеждение, что так будет.

«Можно даже научить здоровую лошадь физиологии настолько, что она будет простужаться без попоны; тогда как дикое животное, предоставленное своим инстинктам, с наслаждением вдыхает ветер. Эпизоотия — это болезнь, развившаяся по-человечески, которой у дикой лошади могло бы и не быть» (с. 179, «Наука и здоровье»).

И это называется «наукой»! Конечно, это так же ненаучно, как все, что когда-либо навязывали вниманию мира, — просто груда неученых допущений без искры доказательства. Это философия идеализма, сошедшая с ума.

Это не значит, что последователи миссис Эдди не совершают исцелений. Совершают. Но столь же поразительные исцеления, и гораздо больше, совершаются католическими святынями по всему миру, например в Лурде, и мощами вроде мощей святой Анны в Нью-Йорке. Фрэнсис Шлаттер в Денвере несколько лет назад и Александр Доуи в Чикаго, вероятно, далеко превзошли в этом отношении любого отдельного последователя миссис Эдди, когда-либо сражавшегося с недугами, которым подвержена плоть, не исключая даже основательницы самой секты. И все же никто из этих других целителей и не думал отрицать факты материального мира.

Притязания эддизма на исцеление органических болезней рушатся под самыми элементарными правилами критики. Что он излечивает «функциональные» болезни, все признают, ибо это просто дело внушения. Он никогда не излечил и никогда не излечит никаких болезней, кроме тех, которые снова и снова излечивались «умственной терапией». И от дел исцеления в храмах Асклепия до нынешнего времени человечество пользовалось, к лучшему или к худшему, умственной терапией.

Мы часто удивляемся, почему миссис Эдди и ее последователи так уверены, что Бог — врач, но не желают доверять Ему как хирургу. Она готова передать в Его руки любой случай желудочного недуга или печеночной жалобы; но при сломанной ноге или вывихнутом плече она хочет хирурга!

Смело повторю, что у эддизма нет ни йоты свидетельств в пользу его теории исцеления; «нет свидетельства, — как сказал другой, — которое не было бы выброшено из самого низшего полицейского суда». Его исцеления не отличаются ни по характеру, ни по числу от совершаемых другими, как отмечено выше. И все они объясняются хорошо известным фактом влияния ума на ум и ума на тело.

Профессор Карпентер, английский физиолог, говоря о том, что известно как «ожидающее внимание», пишет: «Едва ли есть болезнь, при которой улучшение не вызывалось бы приемами, которые не могли иметь иного действия, кроме как направить внимание страдающего на больные части и поддерживать его уверенное ожидание исцеления». Но, как всем известно, этот способ действия не излечит больных тканей, не срастит сломанных костей и не исцелит структурных нарушений.

Не излечит он и зубную боль надолго, как сами последователи миссис Эдди доказывают своим покровительством стоматологу. Когда видишь, как я видел не раз, набожного последователя миссис Эдди, беспокойно сидящего в кресле дантиста, невольно спрашиваешь себя: неужели нервы в зубах — единственные нервы, способные причинять боль?

Несколько лет назад сама миссис Эдди удалила зуб под местной анестезией. Это вызвало насмешки над ее теориями во многих кругах. В ответ она выдвинула такое изобретательное объяснение: вера дантиста в применяемые им средства была умственной силой, которая соединилась с ее собственной, направленной в другую сторону, и дала безболезненную операцию как логическую, математическую «равнодействующую сил» («Brooklyn Eagle Library», 1901).

Эддизм, следовательно, отрицает очевидные факты и выдает за факты то, что всеобщий опыт доказывает ложным. Его защитники сами опровергают свое вероучение каждый день жизни, обращаясь со своими телами так, будто они реальны. Они едят и пьют и со сменой времен года меняют вес одежды. Миссис Эдди заявляет: «У человека бесчувственное тело» (с. 280, «Наука и здоровье»). И все же «не следует медлить в бурю, если тело мерзнет» (с. 329, «Наука и здоровье»). Почему? Если тело «бесчувственно», на него нисколько не подействуют градусы Фаренгейта, ни вверх, ни вниз. Во всяком случае, миссис Эдди настаивает, что нет ни жары, ни холода. «Жара и холод — продукты ума».

Его критики

Конечно, каждому, кто обличает «Науку и здоровье», ученые члены этого культа немедленно напоминают, что он не понимает книги и что будет вечно неспособен понять ее глубины, пока не станет учеником. Его умственные способности надо будет расширить, прежде чем он сумеет оценить тонкие различия, содержащиеся в ученых писаниях этой дамы. Это забавно. Человек, как, например, генерал Гораций К. Кинг, может быть получившим университетское образование; может провести годы в юридической практике, другие годы редактором газеты, а еще другие автором; он может много путешествовать и быть всю жизнь изучающим Библию; но если он критикует «Науку и здоровье», то потому, что не может понять ее философии. Человек может быть знаком со всей историей мысли от Фалеса до Гегеля, может читать «Критику» Канта с некоторым удовольствием; может провести годы в обществе Спинозы, Декарта, Локка, Лейбница и других мыслителей, но он не принимается в расчет как критик, пока не признает огромного превосходства миссис Эдди. Но если он готов сделать это признание — даже будучи невежественным, как ночь, во всем прочем, — он сразу получает право на место среди мудрых!

Числа

Жаль, что жаргон «Науки и здоровья» и родственных публикаций принимается как Евангелие более чем 60 000 людей в нашей просвещенной стране.

Хорошо известно, что эддизм заявляет от одного до трех миллионов в Америке. Официальные цифры, приведенные доктором Кэрроллом в последней религиозной переписи, — 85 717. Но многие из них даже «числятся членами Материнской церкви в Бостоне и одновременно членами отделений по всему миру!» Оценка доктора Кэрролла: не менее 20 000 дублирований, что оставило бы общий итог последней переписи примерно в 65 000 членов. Официальный совет уже несколько лет отказывается давать публике какие-либо отчеты, что может означать, что гребень волны был достигнут некоторое время назад и движение начало спадать.

Но даже если бы число было так велико, как заявляется, это ничего не доказало бы об истинности учений миссис Эдди. В Индии миллионы поклоняются Гангу и другие миллионы поклоняются коровам, а индусский ум по метафизическим способностям не уступает никакому в мире. Печально думать, что хоть один мужчина или женщина введен в заблуждение Джо Смитом, Александром Доуи или Мэри Бейкер Эдди.

Нечестности

Но эти ложные притязания — не единственные нечестности, совершаемые эддизмом. Страницы «Науки и здоровья» кишат ими.

Рекламные агенты миссис Эдди скажут вам, что «если проповедь не сопровождается знамениями исцеления больных, нет доказательства, что проповедуют Евангелие так, как сказал Учитель». (Ллойд Б. Коут.) Но опасно доказывать слишком много. Если исцеление больных — необходимое дополнение к проповеди Евангелия, то таково же и умение «говорить новыми языками», «брать змей», «пить смертоносное», «очищать прокаженных» и «воскрешать мертвых». Выходит, согласно их же доводу, что все лекторы, рекламные агенты, издатели и «чтецы» эддизма должны немедленно уйти и прекратить свою пропаганду.

Сколько мертвых они воскресили в какой-либо общине, от Бостона до самого малого города, где они обосновались? Есть ощущение, что назвать цифры было бы нетрудно. Сколько прокаженных они очистили? В мире немало возможностей попробовать себя в этом. Пусть некоторые из них отправятся, например, на Молокаи и возьмутся за дело. Или эддизм позволяет кому-нибудь из самых пылких его приверженцев брать змей с ядом в зубах? Или пить карболовую кислоту, просто для доказательства? Или говорить на иностранных языках без курса учения? Сколько языков знала миссис Эдди? Похоже, что она не могла говорить ни на одном с сколько-нибудь большой точностью.

Но она ведь сказала миру, что ее Божественные откровения очистили ее ум от таких мелочей, как латынь, греческий и еврейский. Ей, конечно, не следовало быть столь неосторожной со своими «новыми языками», поскольку, по ее собственному учению, Иисус хотел, чтобы все Его ученики владели ими и пользовались.

Возьмем другой пример нечестного обращения со Словом Божиим. В «Науке и здоровье» (с. 75), процитировав слова нашего Господа ученикам: «и после того он говорит им, Наш друг Лазарь спит; но я иду, чтобы пробудить его от сна», миссис Эдди заявляет, что «Он воскресил Лазаря пониманием того, что тот никогда не умирал», и это несмотря на то, что тремя стихами ниже того, где Христос употребляет образ сна, — заметив, что ученики не поняли, — Он «Тогда сказал Иисус им прямо, Лазарь умер».

И еще: «заповедь „Веруй ... и спасешься!“ требует самоуверенной надежности». Всякий изучающий Библию знает, что это слова Павла филиппийскому темничному стражу и что он сказал: «И они сказали, Поверь в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты, и дом твой». Апостол налагает прямую противоположность «самоуверенной надежности». Он показывает трепещущему стражу, что Иисус — Тот, на Кого он должен положиться!

Без сомнения, многие ее ученики, прежде бывшие членами евангельских церквей, думают, что у них все тот же Спаситель, что и прежде. Но она хвалилась, что «отняла у них Господа». В письме судье Септимиусу Дж. Ханне основательница эддизма пишет: «Я изумлялась терпению прессы и кафедры ко мне, когда я отняла у них Господа».

Предположим, служитель Евангелия заявил бы, что «истинный Христос есть кальвинизм» или что «арминианство есть Святой Дух» или что «лютеранство зажигает огни Святого Духа», сколько времени понадобилось бы публике, чтобы обнаружить, что такой человек недостоин места среди христианских учителей? Но эта женщина год за годом продолжала совершать подобные богохульства. А когда ее и ее последователей критикуют и осуждают их утверждения, некоторые ужасаются и говорят о преследовании.

Нелепости

В заключение отметим две-три образцовые нелепости со страниц «Науки и здоровья» в дополнение к уже упомянутым. Они взяты довольно наугад.

«Из того, что мышцы руки кузнеца сильно развиты, не следует, что упражнение произвело этот результат. ... Механический молот не увеличивается от упражнения. Но почему нет, раз мышцы так же материальны, как дерево или железо?» (с. 198 и 199, «Наука и здоровье»).

«Разрушительное электричество не есть порождение Бесконечного Блага». Что подразумевает радикальное различие между вредным и безвредным электричеством. Когда оно строго занимается делом и следует по проводам, оно нравственный деятель; но когда оно срывается, пережигает предохранитель или поджигает дом, оно становится безнравственным!

«Христианский ученый лучше всего заботится о своем теле, когда меньше всего думает о нем». Значит, испанские нищие и итальянские лаццарони были бы идеальными членами организации миссис Эдди.

«Чем меньше ума проявляется в материи, тем лучше. Когда неразмышляющий омар теряет клешню, она вырастает снова. Если бы наука жизни была понята ... человеческая конечность восстанавливалась бы так же легко, как клешня омара, — не искусственная конечность, а настоящая» (с. 489, «Наука и здоровье»). Автору, по-видимому, не пришло в голову, что хотя клешня омара вырастает снова, хвост ягненка — нет. Но это, без сомнения, объясняется положением, что «чем меньше ума проявляется в материи, тем лучше». Омар получает свою клешню обратно потому, что у него так мало ума; ягненок не получает хвоста, а человек не получает ноги потому, что у каждого из них слишком много ума. Единственная надежда одноногого человека, значит, стать либо сумасшедшим, либо омаром!

И все же есть люди, готовые применить к этой мешанине безверия и вздора два самых значительных слова английского языка — «христианская» и «наука».

Утешительно, однако, знать, что со временем этому придет конец и оно будет причислено ко многим другим странным и неоправданным увлечениям, которые «ушли, мерцая, сквозь сон о былом».

Глава 12. Современный спиритизм в кратком испытании Писанием

ЭЛДЖЕРНОН ДЖ. ПОЛЛОК, УЭСТОН-СЬЮПЕР-МЭР, АНГЛИЯ

I. Происхождение и рост

Современный спиритизм считает днем своего рождения 31 марта 1848 года, а местом рождения — Хайдсвилл, округ Уэйн, штат Нью-Йорк, США; но на деле он почти так же древен, как история мира, и будет продолжаться до ее конца.

Что число приверженцев современного спиритизма поразительно велико, подтверждает д-р Ф. Маак из Гамбурга, писавший совсем недавно, в 1910 году. Как противник спиритизма, он вряд ли преувеличит число. Только в Берлине, говорит он, вероятно, 10 000 спиритистов, среди них высокопоставленные и придворные лица; 400 медиумов и от пятнадцати до двадцати обществ. В Северной Америке, как говорят, 16 000 000 приверженцев; а во всем мире, по подсчетам, в 1894 году было 60 000 000 современных спиритистов с 200 журналами, всецело посвященными пропаганде этой страшной системы. С тех пор число значительно выросло. Прибавьте к этому одержимые демонами народы языческого мира; миллионы Китая, Японии и Индии; бесчисленные племена Африки; дикие орды Судана; людоедов островов Южных морей, — и вы примерно завершите картину спиритизма, покрывающего землю тьмой: древний спиритизм на Востоке и современный спиритизм на Западе, несущий в своей свите нечестие всякого безобразного рода.

II. Привлекательность спиритизма

Спиритизм, как все системы заблуждения, в значительной мере действует под землей. Он не показывается в своих настоящих красках непосвященным. Как только жертва попадает в его сети, ее все дальше и дальше уводят от Бога.

Одних привлекает чистое любопытство. Их манит любовь к неведомому. Другие, веря, что это просто плутовство, думают, что смогут раскрыть обман, и тем запутываются в настоящем. Что плутовство в нем есть, несомненно; но с полным учетом всего этого производятся действия, которые можно приписать лишь влиянию притворяющихся демонов. Третьи втянуты в него глубокой жаждой заполнить ноющую пустоту, оставленную смертью любимого. Когда Давид после мучительной молитвы о жизни ребенка Вирсавии услышал о его смерти, он спросил: «могу ли я возвратить его? Я пойду к нему, но он не вернется ко мне» (2-я Самуила 12:23). Давид, очевидно, ничего не знал об общении с духами усопших.

III. Отказ от испытания Писанием

Известный спиритический автор, писавший под псевдонимом «Оксфорд, магистр искусств», говорит: «Пока вы отвечаете на наши доводы текстом, мы не можем вас научить. Всякий, кто способен так отвечать, вне досягаемости разумного обучения» («Учения духов», с. 198).

Автор «Очерков спиритизма для молодежи» говорит: «Утверждать, что она [Библия] — святая и Божественная книга, что Бог вдохновил писателей, чтобы они возвестили Его Божественную волю, — грубое оскорбление публики и введение ее в заблуждение. ... Истина в том, что Старый Завет ни больше ни меньше как еврейская история. ... Новый Завет составлен из преданий и богословских умозрений неизвестных лиц. Книгу, столь полную ошибок, ... надо читать осторожно» («Очерки», с. 13, 14).

Отказ от Библии не мог быть более явным.

IV. Современный спиритизм был предсказан

Возникновение и ход современного спиритизма ясно указаны в Священном Писании: «ДУХ же ясно говорит, что в последние времена некоторые отступят от веры, внимая соблазняющим духам и доктринам дьяволов; Говоря ложь в лицемерии; совесть их сожжена раскаленным железом; Запрещая вступать в брак, и повелевая воздерживаться от пищи, которую Бог сотворил, чтобы быть принимаемой с благодарением теми, кто верит и знает истину» (1-е Тимофею 4:1–3). Важность предупреждения подчеркнута тем, как оно введено: «Дух ясно говорит».

«Соблазняющие духи»

Столь хитер враг, что духи нередко советуют непосвященным молиться и читать Библию. Хотя ближайшая цель такого совета — завоевать доверие жертвы, конечная цель — подорвать веру в Писания. Духов, дающих такой совет, хорошо описывает слово «духи-обольстители».

Одну даму, христианскую работницу, убедили пойти на спиритическое собрание. Ей посоветовали читать Библию и молиться. Это привело ее к мысли, что с ней говорит дух христианина. Когда «духи-обольстители» таким образом завоевали ее доверие, они привели ее к сомнению в некоторых частях Библии. В результате она стала полной неверующей, совершенно пропала, не только духовно, но и нравственно. «По плодам их узнаете их».

В искушении в пустыне мы видим, как сатана цитировал Писание, опуская существенную для его злой цели часть; и мы видим, как текста Писания оказалось достаточно для его поражения. Писание ясно указывает обманчивость как его главную черту. (2-е Коринфянам 2:11; 2-е Коринфянам 11:14, 15.)

V. Библия против спиритизма

Прежде чем привести несколько текстов, которых так боятся «Оксфорд, магистр искусств» и его собратья, хорошо расчистить почву, заметив, что спиритисты утверждают свою веру в Бога как Творца и Хранителя; отрицают, что Господь Иисус был и есть Божественен; отрицают существование дьявола, демонов и ангелов. Они утверждают свою веру в существование безличного Бога и людей — либо воплощенных, то есть в их человеческих телах в этом мире, либо развоплощенных, то есть бестелесных в мире духов, как они его называют. Система проста до крайности. Если нет дьявола, спиритизм не может быть сатанинским. Если нет демонов, то не может быть правды в обвинении, что духи, общающиеся с живыми и выдаваемые ими за духов усопших друзей, на деле притворяющиеся демоны, или «духи-обольстители». Так расчищается путь современному спиритизму.

Под заголовком «Библейский спиритизм», если угодно, автор «Очерков» приводит ряд мест Писания в тщетной попытке доказать, что Библия не противоречит спиритизму. В каждом приводимом им месте, кроме одного (известный случай аэндорской волшебницы), нам даны примеры явления ангелов. Заметьте хорошенько: ни в одном случае он не приводит ясные осуждения спиритизма, которые содержит Библия. Честно ли это? Но поскольку он обращается к Библии, мы охотно обратимся к Библии.

1. Старозаветное осуждение

«А душа, которая поворачивает за имеющими знакомых духов, и за волшебниками, чтобы блудить за ними, — я обращу лицо мое против той души, и истреблю его из среды народа его» (Левит 20:6; также 19:31).

«Также, имеющий знакомого духа, или который является волшебником, мужчина или женщина, будет непременно предан смерти: камнями будут побиты они: кровь их будет на них» (Левит 20:27).

«Не будет находиться среди вас никто, кто заставляет сына своего или дочь свою проходить через огонь, или кто использует гадание, или наблюдателя времен, или чародея, или ведьмы, Или заклинателя, или советующегося со знакомыми духами, или волшебника, или некроманта» (Второзаконие 18:10, 11).

«И не будут они больше приносить жертвы свои дьяволам, за которыми пошли блудить они. Это будет для них уставом навечно во [все] роды их» (Левит 17:7; Второзаконие 32:17; Псалом 106:37).

«И когда скажут вам, Обратитесь к тем, кто имеет знакомых духов, и к волшебникам, которые заглядывают, и которые бормочут: не должен ли народ обращаться к своему Богу? живым ли [обращаться] к мертвым? К закону и свидетельству: если они не говорят согласно слову этому, то это потому, что нет в них никакого света» (Исаия 8:19, 20).

Пояснение автора к цитате: См. Исправленный перевод.

Из вышесказанного мы видим в Старом Завете, что:

Спиритизм строго запрещен Богом.

Он оскверняет.

Его последователей истребил бы БОГ.

Его медиумов НАРОДУ было велено побить камнями до смерти.

Это не новость. Сатана и его мириады демонов трудятся над своим делом обмана со времени грехопадения.

Это не прогресс по сравнению с христианством, как некоторые утверждают, а возврат к худшим чертам язычества.

Исаия 8:19, 20 особенно убедительно; оно ясно показывает, что неправильно живым искать мертвых вместо самого Бога. Спиритизм — это отодвижение самого Бога, а значит, нравственности, честности и всякого истинного принципа.

2. Новозаветное осуждение

«ТОГДА был Иисус возведен Духом в дикую местность для искушения от дьявола» (Матфей 4:1). Это доказывает, что существует личный дьявол. Действительно, лишь одно лицо называется в Писании дьяволом, греческое слово означает «обвинитель». Демон — на деле правильное название мириад падших духов, признающих сатану своим князем. (Матфей 12:24.)

«и приводили к нему всех больных, которые были одолеваемы различными болезнями и мучениями, и тех, которые были одержимы дьяволами, и тех, которые были лунатиками, и тех, у которых был паралич; и он исцелял их» (Матфей 4:24).

Пояснение автора к цитате: греч. daimonizomai — одержимых демонами

Это место очень важно, ибо из него и других мест Писания ясно, что одержимость демонами отлична от болезни, хотя они часто и естественно присутствуют вместе, ибо болезнь — продукт греха. Утверждали, что одержимость демонами и безумие — одно и то же, но это место Писания разбивает это утверждение, различая их:

«И когда он прибыл на другую сторону в страну гергесинов, его встретили два одержимых дьяволами, вышедшие из гробниц, чрезвычайно лютые, так что никто не мог пройти тем путем. И, вот, они закричали, говоря, Что нам до тебя, Иисус, Сын Божий? пришел ты сюда мучить нас прежде времени? А вдали от них паслось большое стадо свиней. Так что дьяволы умоляли его, говоря, Если изгонишь нас, позволь нам уйти в стадо свиней. И он сказал им, Идите. И когда они вышли, они вошли в стадо свиней: и, вот, все стадо свиней бросилось с крутизны в море, и погибло в водах» (Матфей 8:28–32).

«И был в их синагоге человек с нечистым духом; и он вскричал, Говоря, Оставь нас что нам до тебя, Иисус из Назарета? пришел ты погубить нас? я знаю тебя, кто ты есть, Святой Божий» (Марк 1:23, 24).

Эти места доказывают, что демоны знают и признают власть Господа Иисуса как Сына Божия; что они знают свое будущее и страшатся его.

«Когда Иисус увидел, что сбегается народ, он упрекнул грязного духа, сказав ему, Ты немой и глухой дух, я повелеваю тебе, выйди из него, и больше не входи в него. И закричал дух и сильно рванул его, и вышел из него: и он стал, как мертвый; так что многие говорили, Он умер» (Марк 9:25, 26; Откровение 18:2).

Из этих мест Писания и предыдущего (Марк 1:23, 24) мы узнаем нечистую природу этих духов-обольстителей. Далее — что они сильны, угрюмы и злобны и могут причинять своим жертвам опасный физический вред.

Приводится случай служителя, занявшегося автоматическим письмом. Сначала сообщения были чистыми и выражены прекрасным языком. Через некоторое время к ним примешался непристойный язык. Затем он стал слышать голоса, и это так давило на его ум, что он сошел с ума и через три месяца умер в безумном бреду.

Следующее известное место из спиритической литературы весьма знаменательно: «Они приходят, КАК ТОЛЬКО ОТКРЫТА ДВЕРЬ, толпами, в буйном вторжении. Они бегают, прыгают, летают, жестикулируют, поют, вопят и сквернословят. ... Ум, тело, душа, память и воображение, — более того, самое сердце — осквернены призрачной сволочью».

Да сохранит Бог пишущего и читающего от того, чтобы когда-либо открыть дверь такому дьявольскому нечестию; а если она уже открыта, пусть он или она ищет силы Того, Кто сильнее вооруженного сильного, Господа Иисуса Христа.

«И некоторые женщины, которые были исцелены от злых духов и немощей, Мария, называемая Магдалиной, из которой вышли семь дьяволов» (Лука 8:2).

«И Иисус спросил его, говоря, Какое твое имя? И он сказал, Легион: потому что много дьяволов вошло в него» (Лука 8:30).

Это свидетельство, что более одного демона может овладеть человеческим телом. Медиумы признают, что порой ими управляют несколько духов, отсюда бессвязность посланий.

«И было, когда мы шли на молитву, встретила нас некая девица, одержимая духом прорицания, которая предсказанием приносила своим хозяевам большую прибыль: Она следовала за Павлом и за нами, и кричала, говоря, Эти люди есть слуги всевышнего Бога, которые показывают нам путь спасения. И это делала она много дней. Но Павел, огорчившись, повернулся и сказал духу Во имя Иисуса Христа повелеваю тебе выйти из нее. И он вышел в тот же час» (Деяния 16:16–18).

«К Тогда некоторые из скитающихся иудеев, экзорцистов, взяли на себя призывать над теми, кто имел злых духов, имя Господа Иисуса, говоря, Заклинаем вас Иисусом, которого Павел проповедует. И были там семь сынов одного Скевы, иудея, и главного из священников, которые делали так. И злой дух ответил и сказал, Иисуса я знаю, и Павла я знаю; но вы кто? И бросился на них человек, в котором был злой дух, и взял верх над ними, и одолел их, так что они бежали из того дома нагие и раненные» (Деяния 19:13–16).

Контраст между этими местами глубоко поучителен. Служанка, одержимая злым духом, рекламирует Павла и его спутников как «Она следовала за Павлом и за нами, и кричала, говоря, Эти люди есть слуги всевышнего Бога, которые показывают нам путь спасения». Ее поведение, очень похожее на поведение современных медиумов, советующих читать Библию и молиться, не обмануло апостола. Заметьте, как апостол употребляет имя Того, Кого он знал; тогда как заклинатели, простые подражатели, сказали: «Заклинаем вас Иисусом, которого Павел проповедует», то есть Тем, о Ком они сами ничего не знали. Последствия были пагубными: вместо того чтобы противиться дьяволу, а дьявол бежал бы, как в случае изгнания у Павла, демон подтолкнул свою жертву к насилию.

«Но говорю что то, что язычники приносят в жертву, они приносят в жертву дьяволам, а не Богу» (1-е Коринфянам 10:20, 21).

Пояснение автора к цитате: идолопоклонники

Это место доказывает, что за язычеством, идолопоклонством, поклонением солнцу и т. д. стоит сила демонов; что язычество с его страшно порочными, подлыми, сладострастными обычаями есть огромная система спиритизма. Миссионеры в Индии и языческих землях могут подтвердить то, на что я здесь намекаю.

«А остальные из людей, которые не были убиты этими бедствиями, все же не покаялись в делах рук своих, чтобы не поклоняться дьяволам, и идолам из золота, и серебра, и латуни, и камня, и из дерева: которые не могут ни видеть, ни слышать, ни ходить: И не покаялись они в убийствах своих, ни в колдовствах своих, ни в блуде своем, ни в кражах своих» (Откровение 9:20, 21).

«Ибо они духи дьяволов, творящие чудеса, которые выходят к царям земли и всего мира, чтобы собрать их на битву того великого дня Бога Всемогущего» (Откровение 16:14).

Откровение 9:20, 21 ясно отождествляет поклонение бесам с поклонением золотым и прочим идолам и показывает, что насилие и безнравственность его спутники; а Откровение 16:14 добавляет силу творить чудеса.

Теперь у читателя есть самое полное свидетельство Писания об источнике спиритизма, его порочности и силах и о полном осуждении, вынесенном ему Богом.

3. Единственное возможное исключение

В Писании есть, возможно, один-единственный случай, когда Бог позволил духу усопшего вновь посетить землю с определенной целью. (См. 1-я Самуила 28:3–25.) Здесь либо искусная игра аэндорской волшебницы, либо, что кажется более естественным, было подлинное явление Самуила по повелению не волшебницы, а Самого Всемогущего Бога. Царь Саул после долгого пути зла был в большой беде. В затруднении он вопросил Господа, но Тот не отвечал ему «И когда Саул вопрошал ГОСПОДА, ГОСПОДЬ не отвечал ему, ни чрез сны, ни чрез Урим, ни чрез пророков». Переодевшись, Саул попросил волшебницу вызвать Самуила. Тогда вмешался Бог. Он удержал притворяющегося демона от появления по велению медиума и, судя по будничному повествованию, позволил явиться духу Самуила. Медиум была, очевидно, изумлена сверх меры. «И когда женщина увидела Самуила, она закричала громким голосом», обвиняя Саула в обмане.

Это единственный записанный в Писании случай, когда, по-видимому, духу усопшего позволено вновь посетить землю с определенной целью, тогда как спиритисты утверждают, что между живыми людьми и духами усопших происходит постоянное общение. И заметьте, Самуил пришел не на зов аэндорского медиума, и Бог не позволит духам усопших быть на побегушках у любого медиума сомнительного нрава. 1-я Хроник 10:13, 14 прямо говорит нам, что Саул умер за свои преступления, включая призывание помощи демона: «Так умер Саул за свое преступление, которое он совершил против ГОСПОДА, именно против слова ГОСПОДНЕГО, которое он не соблюл, а также за то, что спрашивал совета у той, которая имела знакомого духа, чтобы вопросить его; А не вопросил ГОСПОДА: поэтому он убил его, и передал царство Давиду, сыну Иессея».

VI. Представление о Христе

Мы видели, как благословенный Спаситель ходил, «исцеляя всех, насилуемых диаволом», показывая, что Он думал о спиритизме. Но, несмотря на столь ясное свидетельство, д-р Висс, известный спиритист, сказал: «Все свидетельства, полученные от продвинутых духов, лишь показывают, что Христос был в Иудее медиумом или реформатором; что Он теперь продвинутый дух в шестой сфере; но что Он никогда не называл Себя Богом и ныне не называет».

Покойный Джеральд Мэсси, поэт и спиритист, писал: «Я не нахожу, чтобы Христос притязал для Себя на большее, чем выставлял возможным для других. Когда Он отождествлял Себя с Отцом, это было в единстве медиумизма. Он был великим Медиумом, или Посредником». (Другой известный спиритист, д-р Дж. М. Пиблс, писал: «Апостол (Павел) с редкой ясностью восприятия провозгласил Назарянина Посредником, то есть Медиумом между Богом и человеком».)

Может ли кощунство пойти дальше? Господь Иисус не раз заявлял о Себе то, чем Он не мог поделиться ни с кем другим. «Ибо есть один Бог, и один посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус; Который отдал себя как выкуп за всех, чтобы быть засвидетельствованным в должное время» (1-е Тимофею 2:5, 6) разбивает все его утверждение. Дерзость смешения медиума с Посредником ужасна. Так нанесен удар по искуплению. Это не ученость и не философия, а кощунство и плутовство. Можно спросить: почему спиритизм не может оставить в покое имя Христа? Они, кажется, вынуждены пытаться получить Его поддержку для своей системы. Это лишь вполне убедительно доказывает, что спиритисты чувствуют действительность христианства и Христа и вынуждены к этому вниманию. Они не борются постоянно против магометанства, брахманизма и тому подобного.

VII. Отрицания современного спиритизма

Современный спиритизм отрицает:

Богодухновенность Библии.

Падение человека.

Божество Господа Иисуса.

Искупительную ценность Его смерти.

Существование личного дьявола.

Существование демонов.

Существование ангелов.

Существование небес.

Существование ада.

(«Все духи, люди мудрости, знания и любви, говорят, что нет горящего ада ... нет страшного дьявола». — «Очерки», с. 15.)

Написанного достаточно, чтобы доказать вышеприведенные утверждения, но полезно изложить это в ясной табличной форме, чтобы читатель мог видеть, что спиритизм — полное отрицание христианства. В 1866 году на спиритической конференции в Провиденсе, Род-Айленд, США, на которой были представлены восемнадцать штатов и территорий, были приняты следующие дерзкие резолюции:

Отказаться от всех христианских обрядов и богослужения.

Прекратить все воскресные школы.

Осуждать половую тиранию.

Утверждать, что животную пищу употреблять не следует.

До сих пор мы имели обильные библейские доказательства того, что 1-е Тимофею 4:1–3 относится к спиритизму в своем предсказании, что в последние времена некоторые отступят от веры и будут внимать духам-обольстителям и учениям бесовским. К этому резолюции № 3 и 4 ведут нас до «Запрещая вступать в брак» и «повелевающих воздерживаться от пищи».

И все же при всем этом отрицании христианства спиритисты во многих случаях продолжают быть членами и служителями церквей, называя себя христианскими спиритистами. Например, покойный преп. Х. Р. Хавис, магистр искусств, настоятель церкви св. Иакова в Мэрилебоне, особый проповедник в Вестминстерском аббатстве и лектор Королевского института, сказал в 1900 году в обращении:

«Спиритизм очень хорошо ложился на христианство; он казался законным развитием, а не противоречием, не противником. ... Спиритизм реабилитировал Библию. ... Они [спиритические явления] происходят каждый день в Лондоне, как и в Деяниях апостолов».

VIII. «Три черных „без“» спиритизма

Преп. Фрэнк Суэйнсон в своих обращениях о спиритизме говорит о его «трех черных „без“ — безверии, безумии и безнравственности».

1. Безверие

В спиритической книге «Что есть, то правильно», ходящей среди определенной части продвинутых спиритистов, мы читаем следующее:

«Что такое зло? Зла не существует, зло есть добро».

«Что такое ложь? Ложь по сути есть истина; она занимает законное место в творении; она необходимость».

«Что такое порок? Порок и добродетель тоже прекрасны в глазах души».

«Что такое добродетель? Добродетель есть добро, и грех есть добро. Женщина, пришедшая к колодцу Сихарскому, была так же чиста духом до встречи с Христом, хотя и была блудницей, как после, когда пошла жить иначе. Нет разницы между Иродом, убийцей младенцев в Вифлееме, и Христом, Спасителем людей».

«Что такое убийство? Убийство есть добро. Убийство — совершенно естественный поступок».

«Что такое злые духи? Нет злых духов. Нет дьявола и нет Христа. Христос и дьявол оба одинаковы».

«„Ибо нет на земле тропы,

Что не вела бы душу к Богу“».

«Как бы дурна ни была эта тропа, будь то путь лжеца, убийцы, это путь Божественного Предопределения и Божественной Судьбы».

2. Безумие

Д-р Форбс Уинслоу, оксфордский лектор по душевным болезням при больнице Чаринг-Кросс, сказал, что распространенность безумия из-за спиритизма растет. Покойный Ридер Харрис, королевский адвокат, писал: «Самым примечательным случаем медиумизма, какой я встречал, была дама, которая начала с невинного на вид вращения столов на детском празднике, а закончила смертью в сумасшедшем доме».

Сэр Уильям Крукс, которого спиритисты считают горячим сторонником, писал: «Наблюдая мучительное состояние нервного и телесного изнеможения, в котором многие опыты оставляли медиума, падающего в обморок, бледного, задыхающегося, я не могу сомневаться, что сила психических сил означает соответствующее истощение жизненных сил».

Это ли высокая и святая замена христианству? Это ли славное действие истины?

3. Безнравственность

Г-н Т. Л. Харрис, некогда спиритический медиум, свидетельствует, что брачный обет не налагает никаких обязательств на спиритического мужа. Известны случаи, когда они бросали собственных жен и предпочитали общество тех, о ком духи сказали им, что у них с ними более тесное духовное сродство. Миссис Вудхалл, избранная три года подряд президентом обществ спиритистов в Америке, часто читала лекции в пользу свободной любви и выступала за упразднение брака («Запрещая вступать в брак»), клеймя добродетель и ответственность как двух разбойников на кресте. Она говорила: «Возвышенная миссия спиритизма — освободить человечество от рабства брака и установить половую эмансипацию». Преп. Ф. Суэйнсон, пишущий о знакомой ему даме, говорит: «До того времени, как ее муж соприкоснулся со спиритизмом, он был всем, чего можно желать. Когда он увлекся спиритизмом, он сошелся с некоей спиритической женщиной, заявившей о сродстве. Результат был таков: этот человек жестоко бросил жену и оставил ее умирать, как она умирает и сегодня, от разбитого сердца. Этот человек сегодня считается одним из главных должностных лиц спиритического кружка в Англии».

Обвинение против «трех черных „без“» современного спиритизма хорошо доказано.

IX. Что предлагает спиритизм

Теперь я опишу, что спиритизм предлагает вместо Библии как нашего руководства, Христа как нашего Спасителя, неба как нашего вечного дома. По автору «Очерков», человек состоит из души, духовного тела и физического тела.

«Есть нечто большее, чем нервы, чего мы не можем видеть, потому что оно по природе так же тонко, как аромат цветов. Это тонкое нечто называется „нервной аурой“ ... Все сверх нужного для ежедневного употребления выбрасывается, как аромат цветов. ... Наши духовные тела образованы из этой тонкой нервной ауры, которая есть одухотворенная материя. ... Когда наши духовные друзья и хранители посещают нас, они ... смотрят ... на наши духовные тела и по их чистоте или нечистоте с одного взгляда видят, какой жизнью мы живем. ... Люди, предающиеся дурным привычкам, таким как курение опиума или табака, лауданум и спиртные напитки, уносят с собой аппетит в смерть; именно потому, что часть наркотика и алкоголя от этих вещей помогает составлять духовное тело, они жаждут или алчут своего рода. Поэтому эти духи-люди ищут тех, кто в теле еще предается этим дурным привычкам, и получают удовлетворение своей жажды через других людей» («Очерки», с. 30-32).

Так мы читаем далее: «Я объяснил вам, как образуется духовное тело — что оно состоит из одухотворенных, или очищенных, частиц нашего физического тела; так что вы поймете меня, когда я скажу, что мир духов состоит из очищенных, или одухотворенных, частиц, выделяемых землей. Каждая травинка, каждый крошечный цветок, куст и дерево, насекомое и животное своими жизнями заставляют материю очищаться и одухотворяться, и она поднимается высоко над облаками и расстилается там широким поясом, окружая землю, как кольца Сатурна окружают эту планету. Таких колец, или зон, великое множество, одно за другим, и их можно назвать мирами духов» («Очерки», с. 33).

Затем в «Очерках» нам сообщают, что в мире духов души могут поступать неправильно, как и здесь. Когда они это делают, они пожинают, что посеяли, и наказываются, и так постепенно очищаются и благословляются — они становятся своими собственными спасителями, хотя почему им должно понадобиться спасение, остается загадкой.

Мы читаем также, что после смерти, если духовная жизнь добра, кротка и хороша, более грубые элементы духовного тела удаляются, оставляя тело более очищенным и духовным; так что оно может подняться в более высокую зону, которая, в свою очередь, состоит из более очищенных и одухотворенных элементов, удаленных из этой высшей зоны, а третья зона состоит из еще более очищенных и одухотворенных элементов из второй, и так далее. И все же люди, слишком «умные», чтобы верить Библии, настолько глупы, что верят такой напыщенной чепухе, выдвигаемой без единого атома доказательства.

X. Уклонение от страшных проблем

В «Очерках» при решительном отказе от учения о полном растлении и отрицании падения человека («Так он [человек] по своим умственным способностям, нравственным силам и духовной природе есть „Бог, явившийся во плоти“». — «Очерки».) нет никакой попытки удовлетворительно объяснить страшную скорбь и страдание в этом мире и еще более страшную скорбь смерти. Нам говорят, что Бог слишком добр, чтобы допустить падение человека или существование злого, как сатана и его демоны; но нынешнее страшное положение вещей, которое Бог допустил ради Своей мудрой и непостижимой цели, автор «Очерков» обходит и должен обходить. Он отбрасывает единственный светильник истины — Слово Божие. Удивительно ли, что он ходит во тьме и что его мудрость и вправду безумие, чреватое страшными последствиями?

Теперь у нас есть обильное доказательство из Писания, что спиритизм на деле есть демонизм. Более того, я верю, что каким-то образом всякая форма зла имеет свое начало в этом культе. Язычество в своих неназываемых ужасах есть спиритизм. Все ложные религии несут черты своего общего родителя. Они могут различаться в частностях и противоречить друг другу (ибо у сатаны должно быть много приманок для многих умов), но суть всякого злого учения сатанинская, а потому спиритизм по существу.

XI. Сила имени Христа

Хотя хорошо знать о страшной силе сатаны, верующему нет нужды лично бояться, если только он остается близ Господа и держится Его Слова. «Противостаньте дьяволу, и он убежит от вас» (Иаков 4:7). «Будьте трезвы, будьте бдительны; потому что противник ваш дьявол, как рыкающий лев, ходит вокруг, ища кого сожрать: Которому противостойте твердо в вере, зная, что те же скорби совершаются в братьях ваших, которые в мире» (1-е Петра 5:8, 9). «Ибо мы боремся не против плоти и крови, но против княжеств, против властей, против правителей тьмы этого мира, против духовной нечестивости в высоких местах. Для этого возьмите себе всеоружие Божье, чтобы вы могли противостать в день злой, и сделав всё, устоять» (Эфесянам 6:10–13). «Вы от Бога, дети малые, и победили их: потому что больше тот, кто в вас, чем тот, кто в мире» (1-е Иоанна 4:4).

Пояснение автора к цитате: то есть духов, не исповедующих, что Иисус Христос пришел во плоти

Пояснение автора к цитате: то есть Святой Дух

Пояснение автора к цитате: то есть дьявола

Мы можем спокойно идти по этому злому миру, сознавая защищающую руку Господа, как Елисей был спокоен, сознавая, что защищен горой, полной коней и колесниц огненных. Хотя все блестящие награды за прорицание были в пределах досягаемости корыстного Валаама, лишь бы он проклял народ Божий, он был вынужден воскликнуть: «Подлинно нет чародейства против Иакова, и нет никакого гадания против Израиля: согласно этому времени скажут об Иакове и об Израиле, Вот что совершил Бог!» (Числа 23:23).

Друг только что дал мне достоверный пример силы имени Христова. Одна спиритистка в Брадфорде пригласила христианку-соседку на одно из их собраний. Христианка, утомленная настойчивостью соседки, заключила с ней уговор: если она придет один раз, ее больше никогда не пригласят. Они пошли на собрание. Через некоторое время медиум, не знавшая ее прежде, объявила, что присутствует христианка, и пока та не покинет комнату, они не могут продолжать. Христианка осталась на месте. Через несколько минут медиум снова сказала, что присутствует христианка, и потребовала, чтобы эта особа ушла с собрания. Христианка тогда удалилась. Когда соседка вернулась домой, она сообщила ей, что после ее ухода собрание продолжилось без дальнейших затруднений. Такова сила имени Христова.

Писание как проверка

Среди всего изобилующего зла неискушенный верующий вполне может растеряться. Но Писание дает простую и полную проверку всякой системы учения. Будет видно, что проверка — Личность Христа. «А каждый дух, который не исповедует, что Иисус Христос пришел во плоти, не есть от Бога: и это тот дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет» (1-е Иоанна 4:3). «Тот антихрист, кто отрицает Отца и Сына» (1-е Иоанна 2:22). «Посему даю вам понять, что никто, говорящий Духом Божьим, не называет Иисуса проклятым: и что никто не может сказать, что Иисус есть Господь, кроме как Духом Святым» (1-е Коринфянам 12:3).

Глава 13. Сатана и его царство

(* Сокращено из книги «Борьба с сатаной и путь к победе», изд. «Маршалл Бразерс», Патерностер-Роу, 10, Лондон, Англия.)

МИССИС ДЖЕССИ ПЕНН-ЛЬЮИС, ЛЕСТЕР, АНГЛИЯ

I. Происхождение и обитель Сатаны

Писание дает лишь завуалированные проблески о его происхождении и обители, ибо его цель — более определенно открыть Бога в Его характере и Христа как Искупителя людей, с историей искупленных от падения Адама, их спасения через Крест и их вечной участи, когда Христос «когда он низложит всякое правление и всякую власть и силу» (1-е Коринфянам 15:24), противные царству Божию, и Сам Бог будет все во всем.

Наш Господь говорит о сатане: «он был человекоубийца от начала» (Иоанн 8:44), и Иоанн говорит о нем, что он «от начала согрешил» (1-е Иоанна 3:8).

II. Положение и характер Сатаны

Что до положения и характера сатаны, мы знаем, что он — само воплощение лжи, ибо «Он был убийца от начала, и не пребыл в истине, потому что нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит от своего: ибо он лжец, и отец ее», сказал Господь. Разные имена, которыми он описывается в Писании, открывают его силу. Хотя и падший, он назван Господом Иисусом не менее трех раз «князем мира сего» (Иоанн 12:31; 14:30; 16:11), тем самым ясно признавая его власть над землей. Что он лицо чина и силы, мы узнаем из Иуды: «Но Михаил архангел, когда состязаясь с дьяволом он спорил о теле Моисея, не смел выдвинуть против него ругательного обвинения, а сказал, Да упрекнет тебя Господь» (Иуда 1:9). Он также назван «богом века сего» (2-е Коринфянам 4:4, на полях), ибо люди повинуются и поклоняются ему, даже бессознательно, когда не повинуются и не поклоняются Творцу.

Падший архангел, кроме того, описан как «князь, господствующий в воздухе» (Эфесянам 2:2), что означает злые духовные силы, обитающие на воздушных небесах, ибо, по-видимому, «сатанинская конфедерация имеет свое седалище на атмосферных небесах — в пространствах над нашим миром и вокруг него» (Сайсс). Что «князь, господствующий в воздухе» имеет власть (когда дается позволение) располагать силами воздуха, мы видим в истории Иова: по его слову молния упала с неба и истребила стада верного слуги Божия, и он вызвал ветер, который обрушил дом Иова и убил его детей. По отношению к его нападениям на детей человеческих князь мира сего назван «искусителем» (1-е Фессалоникийцам 3:5), потому что его дьявольская радость — искушать других отступить от верного послушания Богу. И он назван «дьяволом» (1-е Тимофею 3:6, 7) — слово, никогда не употребляемое во множественном числе и всегда и только о самом сатане. «Еврейское имя Сатана встречается в Новом Завете тридцать пять раз попеременно с греческим Диаболос, которое также употребляется тридцать пять раз. Слово Диаболос означает „разделитель и клеветник“ (Блэкстон), или „злобный обвинитель“. Сатана — великий разделитель, и он разделяет клеветой. Он отделил род человеческий от Бога в Эдеме и с тех пор разделяет людей друг от друга ненавистью, злобой, завистью и ревностью. Он особо назван „обвинителем братий наших“ (Откровение 12:10), и мы находим его также описанным как „великий дракон“, „древний змей“ и „обольщающий всю вселенную“».

Что противник по-прежнему держит мир под своей властью, недвусмысленно показано его нападением на Господа Иисуса в пустыне. Господь был уведен, по понуждению Святого Духа, в пустыню, чтобы быть «искушаему от диавола», и после других искушений диавол показал Ему «И дьявол, взяв его на высокую гору, показал ему все царства мира во мгновение времени. И сказал ему дьявол, Всю эту власть я дам тебе, и славу их: ибо это передано мне; и любому, кому хочу, даю ее. Поэтому, если ты будешь поклоняться мне, все будет твое» (Лука 4:5–7, на полях).

Какое дерзкое условие поставить Сыну Божию. Падший архангел все еще жаждет поклонения.

Меру его притязаний на «все царства вселенной» Сын Божий не отрицал, и позднее Господь прямо говорит о царстве сатаны. «Если и Сатана разделился против самого себя, как устоит царство его?» (Лука 11:18.) И Он добавляет: «Когда сильный муж вооруженный охраняет свой дворец, имущество его в покое», — пока «сильнейший его» не придет на него и не освободит его пленника. Как уместна потому молитва: «И не введи нас в искушение, но избавь нас от зла» (Матфей 6:13)! Иоанн также подчеркивает всеобщность власти сатаны, ибо пишет: «И мы знаем, что мы от Бога, и весь мир лежит в нечестивости» (1-е Иоанна 5:19) — он погружен во тьму, которая есть его сфера, и находится под владычеством «мироправителей тьмы века сего» (Эфесянам 6:12). Писание не делает различия между высоким и низким, образованным и невежественным, когда говорит, что «весь мир» — языческий и христианский — лежит «в» области лукавого.

В языческих странах обманщик дерзок в своей тирании, удерживая мужчин и женщин в грубом и открытом грехе. В цивилизованных странах бог века сего вынужден скрывать свое действие. Однако в эти последние дни он начинает более открыто являть себя как князь мира. Он приучает людей к своему имени. Книги, чтобы быть популярными, должны быть о нем, а в царстве моды змеи стали любимым украшением одежды, тогда как хиромантия, ясновидение, планшетка и другие средства общения с духами зла изобилуют на каждом шагу.

У противника есть и организованные правительства, которые апостол Павел описывает как «начальства ... власти ... владыки нынешней тьмы» (Эфесянам 6:12, по переводу Конибера и Хаусона). Мы читаем о «престоле сатаны» (Откровение 2:13); о «служителях его» (2-е Коринфянам 11:15); о его «начальствах» и его «властях»; и о его полчищах «духов зла» (Эфесянам 6:12, пер. К.-Х.) в поднебесных. Рассказ Даниила о его встрече с вестником от Бога подкрепляет взгляд, что эти начальства и власти сатаны поставлены над определенными странами; ибо сатанинский «князь царства Персидского» противостоял небесному вестнику, который сказал, что по возвращении ему снова придется встретиться с тем же князем и вместе с ним с «князем Греции» (Даниил 10:13, 20). Итак, сатана царствует над воздушным царством иерархий и духовных сил и над царством на земле в мире людей, и он правит посредством организованного правительства.

Но не забудем, что все эти полчища вынуждены признавать Верховного Господа Вселенной! Не верующих в Бога можно найти только на земле, ибо силы зла «веруют и трепещут» (Иаков 2:19), зная, что они сохранены для суда.

III. Религиозная система Сатаны

В своем организованном правительстве противник имеет и религию для тех, кого может обмануть и ввести в заблуждение, показывая свое совершенное подражание поклонению истинному Богу.

Поклонение идолам

В Первом послании к Коринфянам открыта одна сторона религии сатаны, когда нам показывают, что означает идолослужение на самом деле. Те, кто желает ходить в общении с Богом, должны «убегать идолослужения», чтобы не иметь «общения с бесами». Они не смеют быть участниками «трапезы Господней» и «трапезы бесовской». (1-е Коринфянам 10:19–22, пер. К.-Х.) Этот вопрос был жизненно важен для коринфян, как он теперь важен для местных христиан в языческих землях, ибо нередко мясо, выставленное на продажу, сначала приносилось идолам, а некоторые коринфские христиане принимали приглашения на пиры, справляемые в храме языческих богов, — пиры, бывшие актами идолослужения. Так мы видим, как падший архангел не только обманывает и держит во тьме человеческий род, но и умножает их погибель, стремясь удовлетворить желание иметь предмет поклонения, дремлющее в каждой груди.

Внешнее исповедание благочестия

Но помимо прямого сатанинского поклонения у сатаны есть другие способы удовлетворить потребность в какой-либо религии. Павел пишет римлянам: «ты, который гнушаешься идолов, святотатствуешь?» (Римлянам 2:22, на полях), показывая, что никакой внешний обряд или обрядовое исполнение закона не приемлемы для Бога. Сатана знает это и потому убеждает людей, что внешнего повиновения какому-либо символу веры достаточно, обольщая тем множества ложным миром, заставляя их покоиться на внешнем обряде или форме слов.

В послании Господа церкви в Смирне Он говорил о тех, «Знаю твои дела, и скорбь, и нищету, (но ты богат) и знаю богохульство тех, которые говорят, что они иудеи, а [ими] не являются, но – синагога Сатаны» (Откровение 2:9). Отсюда видно, что у противника есть не только религия, дающая ему поклонение через вещественные образы, но и его «синагога», или собрание, состоящее из исповедников религии, лишенных внутренней истины. Иоанн пишет: «Если говорим, что имеем общение с ним, а ходим во тьме, мы лжем, и не делаем истины» (1-е Иоанна 1:6, по Авторизованной версии); и самые суровые слова, когда-либо сходившие с уст Христа, были Его испепеляющие обличения фарисеев. «говорят, и не делают», — сказал Он, и «по наружности кажутся людям праведными», тогда как внутри полны лицемерия. Он сказал им, что они от «отца своего диавола», и назвал их «змиями» и «порождениями ехиднины» (Матфей 23:33). И все же фарисеи называли Богом своего Отца и были строжайшей сектой в Израиле во внешнем исполнении закона! Сильные слова Господа заставляют видеть, что невидимая «церковь» сатаны заполнена теми, кто делает религию плащом, будучи на деле его подданными.

Пояснение автора к цитате: то есть в грехе

Учения Сатаны

Апостол Павел писал Тимофею, что Святой Дух ясно сказал ему: в последние дни противник будет стремиться увлечь многих от веры учением духов, внушающих «учения бесовские» (1-е Тимофею 4:1, на полях). Так что у сатаны есть «учения», так же как и система богослужения, — «чаша», «трапеза» и «синагога»! Павел сказал, что это учение будет передаваться через людей, которые будут выдавать себя за тех, кем не являются, и чья совесть будет сожжена как бы раскаленным железом.

Эти «учения бесовские» через лжеучителей, действующих под их властью, уже начались в первом веке, и духи-обольстители, очевидно, трудились в церкви в Фиатире, отвращая слуг Божиих от их Господа через «глубины сатанинские» (Откровение 2:24). Одна называвшая себя пророчицей вводила души в заблуждение, учила их «есть идоложертвенное». Жалоба Господа была в том, что церковь терпела среди себя это — то, на что Он произнес самое страшное предупреждение о неминуемом суде. У религии сатаны всегда есть один четко определенный признак: упущение Евангелия Голгофы. И по этому признаку можно распознать все «евангелия», не являющиеся Евангелием! Искупительная смерть Сына Божия; Его умилостивление за грех; Его изглаживание греха; Его избавление от власти греха отсекающей силой Креста; Его призыв искупленной кровью души к Кресту в уничижении себя и жертве для других — словом, все, что означает Голгофа, решительно отвергается либо всегда тщательно упускается в учениях духов-обольстителей, порожденных адом! Пусть каждый так проверяет положения теософии, «христианской (?) науки» и всех других учений, изливаемых теперь в мир духами зла, которые не стесняются присваивать для своих целей самые слова, описывающие действия и благословения Евангелия.

Нельзя всегда сказать, что в религиозном учении сатаны нет упоминания Креста (а в его позднейших действиях даже Крови Христа), но это Крест лишь как внешний символ, без внутренней силы, ибо он знает, что только подлинное принятие смерти Христа, или Креста Христова, спасает от греха и избавляет душу от власти сатаны.

IV. Подданные Сатаны

«И мы знаем, что мы от Бога, и весь мир лежит в нечестивости», объявляет апостол Иоанн, но для князя мира сего величайшая важность в том, чтобы обитающие в его владениях не знали этого. Чтобы удержать людей в неведении о их положении, он ослепляет их умы! «У которых бог мира этого ослепил умы тех, кто не верит, чтобы свет славного евангелия Христа, который есть образ Бога, не воссиял им» (2-е Коринфянам 4:4).

Пояснение автора к цитате: на полях: мысли

Противник страшится света Божия, ибо свет открывает вещи как они есть и в природном, и в духовном мире. «познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Иоанн 8:32). Истина о любви Бога к людям, о людях как грешниках, нуждающихся в Спасителе, и о даре Божием — совершенном Спасителе, когда она подлинно усвоена душой, должна освободить, и потому противник скрывает истину от своих пленников. Их держат «помраченными в разуме», и они «Будучи помрачены в понимании, отчуждены от жизни Божьей через невежество, которое в них, из-за слепоты сердца их» (Эфесянам 4:18).

Что истина должна достичь разума, чтобы быть действенной в избавлении души, видно из слов Господа, что добрая земля, принявшая семя, есть тот, «кто слушает слово и разумеет» (Матфей 13:23; см. также Колоссянам 1:9; 1-е Иоанна 5:20). Поэтому противник старается держать разум помраченным, ослепляя ум:

неверными мыслями о Боге, предрассудками всякого рода, философией земли, ложными рассуждениями о духовных предметах, или же занимает мысли земными вещами, земными идолами или заботами и удовольствиями этой жизни. Один лишь Дух Божий может победить лукавого и разрушить покров, затемняющий умы людей.

Противник стремится похитить Слово истины. «Когда кто-нибудь слушает слово о царстве, и не понимает, тогда приходит нечестивый, и утаскивает то, что было посеяно в сердце его. Это тот, кто принял семя у обочины дороги» (Матфей 13:19). Противник или его приспешники присутствуют при каждой проповеди Слова истины, и когда оно не входит в разум, его легко похитить. Как только мельчайшее семя Слова истины войдет в разум, оно непременно принесет плод в свое время, если только его не заглушат другие, вошедшие вместе с ним.

Противник удерживает своих подданных в ложном мире. «Когда сильный муж вооруженный охраняет свой дворец, имущество его в покое» (Лука 11:21). Здесь противник изображен полновластным над помраченным грешником, держащим его в покое, и грешник тщательно охраняется страшным, «вооруженным» встретить всякую попытку освободить пленника от оков. Бедная душа негодует, когда ее покой нарушают, и восклицает: «Оставь меня», но приходит время, когда «сильнейший его» — Человек Голгофы — овладевает пленной душой, и она избавляется «от власти тьмы и переводится ... в Царство Сына» (Колоссянам 1:13).

Противник подделывает истинное дело Божие. «Но пока люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницей плевелы, и пошел своим путем» (Матфей 13:25, 38, 39). «Поле есть мир; доброе семя есть дети царства; а плевелы – дети нечестивого; Враг, который посеял их, есть дьявол; жатва – конец мира; а жнецы – ангелы». Внимание мира надо обратить на подделки, а истинное живое семя Божие скрыть, ибо плевелы похожи на пшеницу до времени плода! И Бог смотрит! «Пусть растет вместе и то и другое до жатвы», — говорит Он, ибо плевелы нельзя вырвать без вреда для растущей пшеницы. И противник тоже продолжает действовать! Пшеница Господа и плевелы противника, истинное и поддельное всегда находятся рядом на всей обитаемой земле.

Мы должны взглянуть в лицо тому факту, что Писание объявляет это истиной о всех людях, высоких или низких, богатых или бедных, образованных или невежественных. Нет и следа нейтральной почвы. Писание «всех заключило под грехом» (Галатам 3:22), «чтобы заграждались всякие уста, и весь мир стал виновен перед Богом» (Римлянам 3:19). «Кто совершает грех, тот от дьявола» (1-е Иоанна 3:8). Божественная жизнь, которая от Бога и насаждена в дитя Божие, не грешит, ибо доброе дерево приносит добрые плоды. Падшая жизнь также должна приносить свой плод греха. Грех в большей или меньшей степени, это правда, но грех, как Бог называет грехом. Мы дети того, чьей жизнью живем. Дети Божии, если нам передана Его жизнь, или «дети диавола», если мы живем под его властью.

Главный враг тысячи лет изучает падший род Адама и знает, как привлекать своих подданных. Среди сынов человеческих есть некоторые с большей духовной восприимчивостью, чем другие, и именно они особенно открыты его сетям и вероятнее всего становятся его орудиями для исполнения его воли. Таких душ не привлечет «плоть», и пустая философия и рассуждения не очаруют их. Прельщенные, как змей прельстил Еву, очарованием познания добра и зла, он увлекает их в незаконные сношения с миром духов, пока некоторым не дается «дух прорицательный» (Деяния 16:16), как служанке в Филиппах, или как Симону волхву, и они вовлекаются в «чародейные искусства», как во дни Павла. Таковы действия противника сегодня в спиритизме, хиромантии, гадании на хрустальном шаре и тому подобном. В двадцатом веке исповедующие христианство люди снова практикуют «мерзости», из-за которых Господь изгнал народы Ханаана пред Своим народом Израилем. Мерзости, которых Иегова торжественно запретил Израилю касаться. (Читайте Второзаконие 18:9–12.)

Но все это — исполнение предсказания апостола Павла о последних днях. Тяжкие времена пришли. Люди «Ибо люди будут самолюбивы, алчны, хвастуны, горды, богохульники, непослушны родителям, неблагодарны, несвяты… Предатели, безрассудны, высокомерны, любящие удовольствия больше, чем любящие Бога; Имеющие вид благочестия, но силы его отрекающиеся; от таких отвращайся», силу же его отвергающие (2-е Тимофею 3:1–6).

V. Сатана побежден на Голгофе

Сатана побежден на Голгофе. Непослушание первого Адама было встречено послушанием второго — Господа с небес. Наказание смертью было совершено над безгрешным, Который взял на Себя грехи мира и умер как Человек-Представитель. Падший род Адама, который, как сказал Бог, должен быть «истреблен» (Генезис 6:7, на полях; Генезис 7:23, на полях), потому что «И увидел БОГ, что велика была нечестивость человека на земле, и что каждое воображение мыслей сердца его было только зло постоянно», был пригвожден ко Кресту в лице второго Адама, и Крестом Господь с небес восторжествовал над князем тьмы. «Смертью», самым следствием греха; «смертью», самым оружием, которым лукавый держал своих подданных в рабстве; смертью Князь жизни уничтожил «имеющего державу смерти, то есть диавола» (Евреям 2:14). Сатана низвергнут с неба. Он «изгнан», его сила уничтожена, его царство потрясено на месте, называемом Голгофой.

Но хотя противник был побежден на Голгофе и низвергнут со своего престола власти, он оставлен на свободе, пока весть о победе разносится по его владениям, чтобы дать каждому человеку выбор господина. Как горько противник сопротивляется делу Святого Духа в людях, когда их глаза открываются на истину! Но гораздо острее он сопротивляется полному просвещению верующего, которое делает его столь овладеваемым Святым Духом, что он становится снаряженным и наступательным воином в войске Господа.

VI. Хитрости Сатаны против полного избавления его пленников

Отметим некоторые способы, которыми противник сопротивляется полному избавлению души после того, как на нее воссиял свет Евангелия:

Он старается удержать душу от полной преданности Богу. «Но Петр сказал, Анания, почему Сатана наполнил сердце твое солгать Духу Святому и утаить часть цены земли?» (Деяния 5:3, на полях.) Это было, когда все полностью отдавали свое имущество в распоряжение Господа! Анания положил часть своего имущества к ногам апостола, притворяясь, что это «все»! Петр, исполненный Духа, распознал истину, и его суровые слова тотчас раскрывают источник греха! Сатана «наполнил его сердце», чтобы он «утаил часть». Утаи часть для себя — шепот искусителя, ибо нечто, удержанное для себя, дает место диаволу и не пускает Искупителя на Престол в сердце.

Он противится снятию грязных одежд, запятнанных плотью. «И показал он мне Иошуа первосвященника, стоящего перед ангелом ГОСПОДНИМ, и Сатану, стоящего по правую руку его, чтобы противодействовать ему» (Захария 3:1). Иисус стоит пред Господом, облаченный в грязные одежды, а сатана противник ему. Так и диавол противится каждому чаду Божию, когда оно стоит пред Господом, ища облачения в смену одежд. Облаченный в запятнанные плотью одежды, искупленный стоит в немой беспомощности пред Господом. Произносятся простые слова: «И сказал ГОСПОДЬ Сатане, ГОСПОДЬ да упрекнет тебя, О Сатана; сам ГОСПОДЬ, который избрал Иерусалим, да упрекнет тебя: разве это не головня, выхваченная из огня?», — и враг умолкает. Душе, ищущей избавления, здесь показан путь победы над противником! Как мы есть, мы должны стоять пред Господом в своей глубокой нужде и рассчитывать на Него, что Он запретит лукавому.

Он пользуется другими, чтобы искушать нас сойти с пути Креста. «Тогда Петр взял его, и начал укорять его, говоря, Да будет это далеко от тебя, Господь: этого не будет с тобой. Но он обернулся, и сказал Петру, Стань позади меня, Сатана: ты для меня преткновение: ибо наслаждаешься не тем, что от Бога, а тем, что от людей» (Матфей 16:22, 23). Когда душа вполне предалась всему и в немой беспомощности перестает свои усилия спасти себя, она знает по Святому Духу, что должна взять крест и отречься от себя, если Христос должен увидеть плод подвига души Своей и насытиться. Но «будь милостив к себе!» — кричит противник устами даже слуг Божиих, у которых более тусклые видения вещей Божиих и которые не знают вечной утраты для души, внимающей их просьбе. Но «отойди от меня, сатана!» — должен воскликнуть искупленный, заглянув за человеческий голос и увидев противника Бога.

Он разжигает жизнь природы до раздора и вражды. «Но если имеете горькую зависть и раздор в сердцах ваших, не хвалитесь, и не лгите на истину. Эта мудрость не сходит свыше, но есть земная, чувственная, дьявольская» (Иаков 3:14, 15, на полях).

Пояснение автора к цитате: это мудрость

Пояснение автора к цитате: или животная

Иаков указывает, что вся «зависть» и «сварливость» имеют источник в жизни, которую он называет животной и «бесовской»! Здесь показано, что сатана — подлинная сила, действующая через падшую жизнь природы. Возможно, когда верующий взял крест для себя, возникают обстоятельства, когда «верность требует, чтобы он вступился за друга!» Приходит дух раздора или ревность за других, и противник торжествует. Апостол говорит, что мудрость, нисходящая свыше, «беспристрастна». Всякая партийность, всякая ревность за «своих», в друзьях или в деноминации, подстрекается лукавым, чтобы удержать верующего в сфере, лежащей под его владычеством.

Козни дьявола относительно «откровений». «Я знал человека во Христе свыше четырнадцати лет назад, (в теле ли, не могу сказать; или вне тела ли, не могу сказать: Бог знает;) который [был] подхвачен до третьего неба… Как он был подхвачен в рай, и слышал невыразимые слова, которые человеку не законно произносить» (2-е Коринфянам 12:2, 4). «Я ... явлюсь ему Сам» (Иоанн 14:21) — обетование, данное Господом накануне Его страстей. Есть момент, когда обетование исполняется и Христос открывает Себя послушному сердцу, и верующий познает Воскресшего Господа. Одним Он является в свете, превосходящем сияние солнца, как Павлу в чудесном небесном видении, а другие лишь сознают Его Присутствие в неизреченном мире и радости. Во всяком случае, прославленный Христос теперь становится живой реальностью для души. Какие же козни у противника теперь, как не попытка изобразить Господа! Верующий должен знать, что лукавый может принимать вид ангела света и действовать со всякой «Именно того чье пришествие – по действию Сатаны, со всякой силой и знамениями и чудесами лживыми» (2-е Фессалоникийцам 2:9), чтобы ввести в заблуждение самих избранных.

На этой стадии духовной жизни нам надо ходить осторожно пред Богом, не жаждая чудесных переживаний, а скорее постоянно углубляющегося сообразования смерти Иисуса (Филиппийцам 3:10), чтобы жизнь Иисуса открывалась (2-е Коринфянам 4:10, 11) для всех вокруг. «Видения и откровения» даются душе не для ее наслаждения, а для определенной цели, как апостолу Павлу, когда его побили камнями в Листре; призвали в Македонию; или когда ему нужно было более ясное руководство, чтобы остаться в Афинах.

Козни относительно голоса Божия. «И когда выведет своих овец, он идет перед ними, и овцы следуют за ним: ибо они знают голос его. И за чужим они не последуют, но побегут от него: ибо они не знают голоса чужих» (Иоанн 10:4, 5). Господь говорит Своим детям и дает им отличать Его голос от голоса чужих. Они узнают его, как младенец узнает голос матери, но, как младенец, могут быть не в силах сказать, как или почему. Когда верующий Духом введен в сферу Духа и Христос открывается ему, один из первых результатов — знание голоса Господня так, как душа прежде никогда не сознавала. Противник знает, что верующий имеет мало знания о своем враге, и потому скоро планируются козни подделать голос Господа, чтобы смутить или ввести душу в заблуждение, либо разрушить ее веру в водительство Духа, либо повести ее в послушание голосу дьявола и в сильном заблуждении верить лжи.

Верующий, желающий одержать победу, теперь должен знать, как отличать голос Господа от голоса врага. Это можно делать по его действию и по его цели. Голос Господа приносит глубокий покой духу, тогда как голос дьявола часто вызывает смятение, беспокойство, волнение и неуверенность. Голос Господа неизменно согласуется с учением Слова Божия, хотя и противник может цитировать Писание, но обычно это тексты с опущенными частями, охраняющими или истолковывающими целое, или же он пользуется отдельными словами, вырванными из контекста, который их объясняет! Козни противника наиболее тонки и вероятнее всего удаются в первые дни жизни в сфере Духа, ибо по мере того как верующий зреет в познании Бога, «ум Христов» становится умом того, кто в тесном общении с Богом. Хорошо, чтобы верующий это понимал, чтобы не давать преимущества врагу, впадая в уныние или подавленность, когда происходит переход от детства к возмужалости и Бог учит его пользоваться духовными чувствами, различая добро и зло. (Евреям 5:14.)

Козни относительно водительства. «Ибо все, водимые Духом Божьим, есть сыны Божьи» (Римлянам 8:14). Едва ли есть предмет, связанный с духовной жизнью, труднее для объяснения и более непонятый, чем предмет водительства! Слова «я был „ведом“ сделать то или это» так часто употребляются, когда нет никакого свидетельства о каком-либо водительстве вообще. Вокруг этого предмета много козней противника. Одна из уловок лукавого — делать души смущенными и рассеянными относительно того, что есть воля Божия; других он обманывает, заставляя отбросить всякое пользование суждением и знанием, чтобы действовать по какому-нибудь отдельному тексту или некой „мысли“, пришедшей им в молитве; третьих прельщает в позицию суда над ходом других или в положение, недалекое от непогрешимости, хотя они не употребили бы этого слова. Наш текст дает главный признак истинного водительства Господня. «Водимые Духом» означает, что Он ведет, а не гонит и не принуждает; поэтому душа должна остерегаться принуждать себя к какому-либо образу действий, который ей противен, то есть при условии, что воля предана Богу, как готовая принять любой путь, несомненно указанный ей как воля Его.

Поймем также, что по мере созревания жизни Христа в верующем Дух ведет его все более изнутри, действием самой жизни, которая проявляется так же просто и естественно, как жизнь в природе. Когда верующий становится «мужем совершенным» (Евреям 6:1, на полях Пересмотренного перевода), и сердце и воля его всецело в руках Духа, новая жизнь будет действовать в нем все с меньшим и меньшим осознаваемым им усилием. Все водимые Духом таким образом поистине суть сыны Божии: духом, душой и телом они исполняют Его волю легко и непринужденно.

Они «руководимы умелою рукою Его» (Псалом 78:72), и она час за часом направляет их на путь, уготованный для них.

Их направляет верность Богу: «Непорочность прямодушных будет руководить их» (Притчи 11:3), ибо они знают, что делать, по самому чутью добра и зла, которое Бог насадил в них.

«Направляет кротких на суд» (Псалом 25:9), ибо Он пользуется их обновленным умом (Римлянам 12:2), более того — дает им самый ум Христов, который привел Его к тому, что Он уничижил Себя Самого и был послушным даже до смерти, и смерти крестной.

Душе, которая знает этот принцип жертвы и самоотречения как отличительную черту жизни Христа, не нужны ни внутренний голос, ни особое водительство, чтобы знать, какой путь избрать, идя по этому лукавому веку.

Козни относительно «свободы». «Ибо, братья, вы к свободе призваны; только не пользуйтесь свободой в качестве повода для плоти, но любовью служите друг другу» (Галатам 5:13). Верующий, вступивший в жизнь в Духе, обнаруживает, что свободен так, как никогда прежде не знал. Именно теперь лукавый готов с новыми кознями уловить освобожденного и нашептывает ему:

«Теперь тебе все позволено, ибо ты свободен»; или:

«Теперь ты никому не подчиняешься, и особенно тем, кто во плоти». И противник изо всех сил старается подделать истинную свободу во Христе, подстрекая к бунту против поставленных над нами властей и к плотской ревности под именем свободы Духа.

Но Слово Божие показывает, что свобода, которую даровал нам Христос, — это на самом деле свобода от рабства греху и лукавому. Освобожденная душа переходит под закон Христов, под совершенный закон свободы, то есть свободу делать добро, а не видеть, что добро, и творить зло. Свободу повиноваться Богу, а не противиться Ему.

Здесь вступает в силу закон Христов и показывает, что свобода ограничена совестью немощного брата. Освобожденный должен не только подчиняться властям ради Господа, но и беречься, чтобы свобода его действий не стала «соблазном для немощных» (1-е Коринфянам 8:9). Пример верующему подает апостол Павел, который писал: «Я не воспользовался своим правом, но отказываюсь от всякого притязания, лишь бы не помешать ходу благовестия Христова» (1-е Коринфянам 9:12, перевод Конибира и Хаусона и примечание к нему). Смысл слова «притязание» — «стоять на своем». Он не стал бы «стоять на своем» ради своих прав, но отказался бы от всего для себя, лишь бы не помешать Евангелию.

Заключение

Таковы козни дьявола, с которыми встретится каждый верующий, вступающий в область Духа; но они в значительной мере прекращаются, по мере того как он преуспевает в познании Бога и узнает своего врага.

Поэтому проповедь Креста — высочайшая потребность нашего времени, когда люди соприкасаются со сверхъестественными силами незримого мира, а сообразование смерти Христовой (Филиппийцам 3:10), а не жажда знамений и чудес, — самая надежная цель для всех, кто желает идти вперед к полнейшему познанию высокого звания Божия во Христе Иисусе, Господе нашем.

Глава 14. Зачем хранить день Господень?

ПРЕПОДОБНЫЙ ДЭНИЕЛ ХОФФМАН МАРТИН, ДОКТОР БОГОСЛОВИЯ, ГЛЕНС-ФОЛЛС, НЬЮ-ЙОРК

Единственная заповедь Декалога, которая начинается словом «Помни», — четвертая: «Помни день субботний, чтобы соблюдать святым его». Словно Божественный Автор сознавал, что забыть именно ее опаснее, чем любую другую, и что тонкие соблазны прихоти и удобства легче всего послужат отговоркой для ее нарушения. «Помни» стоит одиноким часовым перед этой торжественной заповедью, но люди бунтовали против нее всегда: от древнего иудея, побитого камнями за сбор дров в субботу, и до воскресного трактирщика, который, наживаясь на слабости ближнего, нарушает сразу три закона: субботы, государства и братской любви.

Иисус объявил, что суббота сделана для человека, то есть для человечества. Ее следует святить, то есть проводить здраво, чтобы шло на пользу тройственной нашей природе — телу, уму и душе. Никогда более мудрый и милосердный закон не исходил из любящего сердца Божия; закон, по замыслу столь же всеобъемлющий, как солнечный свет, отвечающий нуждам и царя, и крестьянина, и господина, и слуги, и родителя, и ребенка. Откуда пришла мудрость, сжатая в четвертой заповеди? Не от греков, которых называют мудрейшим из народов, ибо эти слова были написаны за тысячу лет до рождения Сократа. Не от римлян, мастеров правоведения, ибо эти слова древнее основания Рима на семьсот пятьдесят лет. Они приходят от нашего Небесного Отца и воплощают великий закон седмицы, проходящий через всю природу; а потому он в равной мере применим к каждому народу на земле. Суббота — это сберегательная касса человеческого существования. Она хранит телесное, умственное, духовное и вечное благо человека.

Почему первый день, а не седьмой?

Если спросить, почему еврейскую субботу, которая некогда соблюдалась как день Господень, заменили первым днем, ответ таков: Иисус провозгласил Себя Господом и субботы, а потому Он выше писаного закона Моисеева. Иисус — воплотившийся Законодатель мира. Как Господь субботы, Иисус имел право истолковать и возвысить этот день, чтобы он стал величайшим установлением для воспитания человека в его тройственной природе. Книжники и фарисеи неверно поняли дух закона о субботе. Они упустили его основной принцип, обременили его запутанными и негибкими правилами, считая себя судьями каждого поступка. «ибо буква убивает, но дух дает жизнь.» (2-е Коринфянам 3:6). Иисус вызволил субботу из-под груды обрядности, под которой она была погребена, и открыл ее подлинный дух и смысл. «Иисус поступил с субботой так, как поступает шкипер со своим кораблем, когда тот с трудом входит в гавань и не может продвигаться, потому что корпус его облеплен ракушками. Он ставит его в сухой док и счищает ракушки. Корабль он не топит. Так и наш Господь не отменяет и не упраздняет закон о субботе, когда снимает с него невыносимое бремя, которое нагромоздили на него обрядоверы». Чтобы подчеркнуть новое понимание древней субботы, ученики избрали новый день как день Господень.

Ученики хотели также почтить память величайшего из событий со времени сотворения мира, а именно воскресения нашего Господа, ибо именно в первый день недели Иисус явился ученикам первые пять раз. В первый день недели был дан и Святой Дух, а потому в этот день вспоминалась Пятидесятница (Деян., гл. 2). В этот же день великая весть о спасении была впервые возвещена народным толпам (Деян., гл. 2). Первый день стал днем, когда все первые христиане собирались для богослужения и для общения (Деяния 20:7 и 1-е Коринфянам 11:23). Это был и день, когда святому Иоанну на Патмосе было даровано пророчество Откровения (Откровение 1:10). Все отцы Церкви хранили день Господень вместо иудейской субботы, и так христианская суббота стала еженедельным святым днем христианского домостроительства и единственным днем, названным священным днем покоя после воскресения.

Выросли ли мы из субботы?

Стоит ли беречь этот царь дней, созданный нашим Отцом, освященный нашим Спасителем и сохраненный Церковью? Иные хотели бы убедить нас, что мы из него выросли, что он принадлежит другому времени, управляемому иными условиями. Минута размышления покажет, что невозможно вырасти из закона природы, а таковым, как доказано, и является этот закон седмицы. Вот несколько причин:

Ее требует тело

Во-первых, у человека есть тело. Опыт доказывает, что нормальный уровень телесных сил невозможно поддерживать без регулярного соблюдения определенного дня отдыха. Мы подобны часам с недельным заводом, которые разматываются и требуют нового завода. Мы подобны музыкальным инструментам, которые некоторое время играют хорошо, а потом расстраиваются. Мы — аккумуляторы, из которых утекает живой ток и которые нужно подзаряжать. Никогда прежде человечество не нуждалось в еженедельном дне отдыха больше, чем сегодня. Подумайте о жестокой конкуренции современной торговли и неумолимом законе выживания сильнейшего! Подумайте о лихорадочной спешке и суете нашего американского народа! Иэн Макларен писал о нас так: «Сейчас я в Нью-Йорке, где, кажется, все куда-то спешат. Я спросил полицейского, из-за чего такое волнение. Он решил, что я шучу. Никто не ходит на работу пешком, если можно поехать на трамвае; никто не ездит на трамвае, если можно ехать на паровозе, и он жалеет, что нет пневматической трубы, по которой его можно было бы выстрелить прямо в контору или в лавку. Придя туда, он не пишет писем, если можно телеграфировать, и не телеграфирует, если можно позвонить по телефону, и сожалеет, что, пока он ждет у аппарата, его ногам нечем заняться». В нашем кислороде есть магнетизм, который горячит нашу кровь и объясняет американский напор и спешку.

Трудность нашей блестящей американской деятельности и достижений в том, чтобы остановить разгон. Люди так яростно мчатся всю неделю, что день отдыха застает их в этом же настроении. Остановиться трудно. Им хочется что-то делать или куда-то ехать или поддерживать темп, расточительно проводя день Господень. Отсюда воскресные поездки, которые обычно вгрызаются в недельный заработок, так что рабочий к вечеру устает больше, чем за всю неделю. А еще воскресные развлечения, званые обеды и приемы. Но человеческий организм — не железная машина, которая может работать без отдыха, а хрупкое сплетение нервов и тканей. Да и железным машинам лучше работается и они дольше служат, когда у них бывают периодические передышки, как недавно сказал начальник Пенсильванской железной дороги о паровозах.

Ее требует ум

Во-вторых, у человека есть ум. Общеизвестно, что ни один круг людей не может изо дня в день вращать одно и то же умственное колесо, не притупив остроту своих умственных способностей. Посмотрите на работников, которых держат за однообразной лямкой семь дней из семи, месяц за месяцем, и вы заметите, что средний уровень разума и нравственности у них низок. Они почти ничего не читают и практически не интересуются текущими событиями. Один мальчик попросил отца взять его «в следующее воскресенье посмотреть зверей в Бронксском зоопарке». Отцу приходится работать семь дней в неделю, и он ответил: «Незачем тебе ехать в Бронкс смотреть на зверей; посмотри на меня: я не сильно отличаюсь от лошадей, которых гоняю перед своей молочной повозкой». Удивительно ли, что Иисус сказал: суббота для человека? Для человека, чтобы он был чем-то отличным от животного. Как только Бог создал человека, Он установил субботу, потому что знал нужды человека.

Мы едва ли можем позволить себе пренебрегать милосердным Божиим установлением, прерывающим раз в неделю труд телесный и умственный. Наука подтверждает Божественный закон: анализ крови показывает, что за неделю труда мы восстанавливаем за одну ночь отдыха лишь пять шестых унции кислорода, потраченного нашим организмом за день работы. Каждое утро не хватает одной шестой унции, так что к концу недели человек истощен на целую унцию жизненной силы. День Господень физиологически необходим, чтобы восстановить эту унцию. Когда человек берется быть мудрее этого закона природы и Бога, он обычно платит за это, срываясь в особую болезнь, «американит», смесь бессонницы и нервного истощения. Тогда врач, скорее всего, прописывает морское путешествие — как вынужденный отдых для обессиленного организма. Но надлежащее соблюдение дня Господня дало бы как раз то, что нужно, потому что день Господень — это морское путешествие между двумя материками однообразия и каторжного труда. Не было бы нужды в долгих поездках за границу или пребывании в санатории, если бы права субботы уважались. Пятьдесят две субботы в год — это почти два месяца отпуска каждому работнику. Когда человек вычеркивает субботу из календаря, он нарушает закон природы, а природа всегда сводит счеты с нарушенным законом. О многих людях можно по справедливости сказать этими нехитрыми стихами:

Здоровье сгубил, чтоб богатство нажить,

А после, измучен и сед,

Богатство все стал на врачей изводить,

Чтоб здравья вернуть утраченный след.

Ее требует душа

В-третьих, у человека есть душа. Один крупный юрист недавно сказал: «В наш напряженный век нашей республике, вместо того чтобы пренебрегать одной субботой, следовало бы иметь по две в неделю — не только чтобы восстановить измотанные нервы, но и чтобы поднять тонус нравственного чувства». Мы не исполнили заповедь целиком, если дали отдых телу и развлекли ум. У души есть свои права, и не признавать их — значит оставить нашу природу усеченным конусом с неразвитой высшей и тончайшей частью. Об Иисусе мы читаем, что «по обыкновению Своему, пришел в синагогу в день субботний». Чтобы Его душа могла сохранить свое свидание с Богом, иметь больше простора для дыхания, более ясный свет и проблески центра духовной вселенной, в котором наши духи соединяются и существуют. Если такое преимущество было нужно Иисусу, то насколько нужнее оно нам, обыкновенным людям. Моллюски на морском берегу живут без воды, пока отлив, но зависят от возвращения прилива. Если волна забросит кого-то из них за пределы досягаемости приливов, он погибает. Наши души освежаются и питаются общением с нашим Отцом в молитве и средствами благодати, которые дает Божественное богослужение в день Господень. Именно тогда мы схватываем лучшие наши стремления и закаляем их в боевую жилу для победоносной борьбы с миром, плотью и диаволом.

Художник Тернер держал на мольберте горсть драгоценных камней красивых цветов. Каждое утро в течение получаса он молча сидел и вглядывался в эти великолепные оттенки. Он говорил, что делает это, чтобы сохранить остроту чувства цвета. Если глазу художника нужно такое воздействие, чтобы поддерживать чувство цвета в тонусе, то, несомненно, человеческой душе нужно животворное воздействие духовного поклонения. Какое облако нависает над путем каждого человека каждый день? Не скорбь, не бедность, не болезнь, не неудачи в делах. Облако, нависающее над каждым путем, — это ИСКУШЕНИЕ. Некоторое время назад человек, не бывавший в церкви многие годы, взял место на скамье в своей старой церкви и теперь стал одним из ее постоянных прихожан. Кто-то спросил его о причине. Он сказал: «У меня растущая семья, сыновья и дочери. Я с некоторой тревогой наблюдал за своими мальчиками. Меня пугает то, что я читаю в ежедневных газетах о нравах мира, о том, как легко люди под искушением склоняются, словно тростник на ветру, как часто мужья и жены разрушают свои дома. Я убежден, что есть только одно место, где можно воспитывать детей, — церковь». Кто усомнится в суждении этого отца? Он не хочет, чтобы его сыновья выросли без нравственного якоря, не хочет, чтобы его дочери выходили замуж за тех, кто станет шутить с честью, и знает, что церковь с ее богослужением — место, где начищаются идеалы, где с крыльев души смывается пыль, где исправляются ложные мерила.

Если бы занятой работник умственного труда мог увидеть фотографию своего ума, каким он бывает в субботний вечер, с шестью слоями труда и грязи — следами шести дней соприкосновения с миром, — он увидел бы, как сильно нуждается в духовной ванне в день Господень. Средний кормилец семьи — это человеческий футбольный мяч, которого мотает туда-сюда от ворот понедельника до ворот субботы и буквально сбрасывает в утро воскресенья, избитого в сражении. Он склонен чувствовать себя озлобленным и не в духе; и ничто так не врачует раны, как общение с народом Божиим в доме Господнем.

Цельный человек

Итак, суббота создана для человека, чтобы он был во всех смыслах ЧЕЛОВЕКОМ! Чем-то большим, чем вьючное животное, чем-то большим, чем кассовый аппарат, чем-то большим, чем маятник, качающийся между домом и делом. За обычную семидесятилетнюю жизнь набегает десять лет воскресений. Поэтому то, как человек проведет эти три тысячи шестьсот сорок суббот, оставит свой отпечаток на его жизни на всю вечность.

Когда человек говорит и думает, что имеет право делать в день Господень что хочет, не считаясь со святостью дня и его притязаниями на его душу, можно заключить, что он не принял оценки, которую его Небесный Отец дает ценности человека. Он оценивает себя ниже. Бог сотворил человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его. Но человек говорит: «Я сотру Божественные черты. Бог поставил меня на бессмертный путь, а я согласен, чтобы он закончился на кладбище». Мало толку спорить с человеком, для которого тело — это и начало и конец, который видит в своем лице лишь отверстие для пищеварительного тракта и позволяет низшей природе председательствовать на похоронах высшей.

Человек, думаешь, Всемогущий Бог ошибся, поставив тебя на вечный путь? Разве душа твоя — шутка? Разве Бог не сказал: «Если ты отвратишь ногу твою от субботы, от исполнения прихотей твоих в святой день мой; и будешь называть субботу наслаждением, святой ГОСПОДА, почитаемой; и будешь почитать его, не ходя путями своими, ни прихотям своим не угождая, ни слов своих не говоря: То будешь наслаждаться в ГОСПОДЕ; и я дам тебе ездить на высоких местах земли, и буду пасти тебя с наследием Иакова, отца твоего: ибо уста ГОСПОДА сказали это» (Исаия 58:13, 14).

Закон свободы

Есть те, кто говорит: «Если суббота создана для человека, почему он не может поступать с ней как хочет?» Потому что она создана для свободы человека, а не для его своеволия, и высшая свобода всегда обретается в согласии с законом. Пока мои поступки не затрагивают ничьей чужой свободы, я могу делать что хочу, но в тот миг, когда я переступаю чужие права, я не волен делать что хочу. Я ограничен высшим законом братской любви. Если вы думаете, что вольны ездить в день Господень, ходить в этот день на бейсбол или на концерт, то вы не соответствуете закону братской любви, поскольку принуждаете ближнего работать на вас в тот день, когда вы наслаждаетесь свободой. Но вы отвечаете: «Те, кто трудится в день Господень, получают дополнительную плату». Дополнительная плата! Друг мой, во всем золоте недр вечных гор не найти довольно, чтобы возместить одному труженику потерю дня отдыха. У каждого есть право на свое человеческое достоинство, и никакая денежная компенсация не заменит потерянного достоинства. «Но поезд, на который я сажусь в субботу, все равно пойдет, так что я вполне могу поехать на нем». Друг мой, разве это снимает с вас долю нравственной ответственности за то, что вы принудили брата-человека нарушить закон субботы?

«Ну, я так занят в течение недели, что у меня нет другого дня для отдыха. С понедельника по субботу я мелю, как Самсон на мельнице». Да, но вы не занятее тех тружеников, соблюдающих субботу, которые все же умудряются отдыхать в другое время. Если вы искренне убеждены, что у вас нет другого дня для поисков удовольствия, кроме дня Господня, я спрашиваю вас со всей серьезностью: есть ли у вас другой день для возделывания вашей духовной жизни? Когда вы собираетесь заняться вашей бессмертной душой? «вот, теперь принимаемое время», что вы делаете с ним? Кто-то сказал: «День Господень подобен съемному дому: он принадлежит хозяину, в нем живет жилец, но у жильца нет права говорить: „Я буду делать с этим домом что хочу, портить его, осквернять, превращать в притон“. Нет, дом дан ему, чтобы пользоваться, а не злоупотреблять. Так же и суббота наша; кто обращает ее не по назначению, тот нечестен. Станет ли человек обкрадывать Бога? Если бродяга рассказывает мне жалостную историю, а у меня семь серебряных долларов, и шесть из них я ему отдаю, что бы вы подумали о неблагодарном, если бы вам сказали, что ночью он пришел и обокрал меня на седьмой? Интересно, что думает Бог о человеке, которому Он дает шесть дней в свободное пользование, а тот присваивает себе то, что особо отмечено как Божие».

Какой прок в дне Господнем, если он тонет между мирским приливом ушедшей мирской недели и приливом следующей и не имеет в себе ничего, что отличало бы его от всех прочих дней, разве что причудливую перемену в стиле той же мирской суеты или плотской жизни? Посмотрите на людей, которые провели всю субботу в поисках удовольствий. Ни проблеска духовного света на лицах, ни крохи духовной пищи в душах, и ложатся они спать вечером на один дневной переход ближе к дому. К дому? Да, если дом — это могила и вечная смерть. В противном случае — на один дневной переход дальше от дома, если дом — Бог, а небо — опыт, к которому люди приходят, выпускаясь из этой земной школы нравственного воспитания и духовного приобретения.

Лучше «синие законы», чем «красная» анархия

Мы не ратуем за пуританское воскресенье нетерпимости и фанатизма. Мы не ратуем за «синие законы»

Но если выбирать между нетерпимостью и размягченной кашей уступок, дайте нам нетерпимость всякий раз. И даже самые синие из синих законов предпочтительнее красной анархии. Мы призываем к благополучной и здравой субботе не в интересах Церкви или религии, а в интересах всего народа, верующих и неверующих, потому что суббота создана для человечества. Когда на днях я стоял в маленькой бревенчатой хижине, где Авраам Линкольн впервые увидел свет, я думал о его уважении к субботе, и мне вспомнились его слова: «То, как мы соблюдаем или нарушаем день субботний, определяет, благородно ли мы сбережем или низко потеряем последнюю лучшую надежду, на которой человек возвышается».

Правда, есть много благородных людей, которым никогда не достается суббота для себя. Они заняты делами необходимости и милосердия. Сам Иисус подает пример этого и оставляет нашей просвещенной совести судить, что необходимо делать в Его день, а что нет. Основной принцип — быть «в духе в день Господень», быть в созвучии с умом нашего Господа, в согласии с волей нашего Господа. Поэтому, если вы спросите, какие правила я предлагаю для надлежащего соблюдения дня Господня, я отвечу: НИКАКОЕ ПРАВИЛО, КРОМЕ ЗОЛОТОГО, НЕ МОЖЕТ УПРАВЛЯТЬ НАШИМ ОТНОШЕНИЕМ К ДНЮ ГОСПОДНЮ. Поэтому, прежде чем устроить воскресный прием гостей, поехать ради своего удовольствия или болтать целую кучу вздора по телефону в день Господень, я скажу: «Мне самому не хотелось бы принуждения работать по воскресеньям; значит, и мне нельзя принуждать к работе других. Я не буду покупать воскресную газету, зная, что тем самым вынуждаю сто пятьдесят тысяч наборщиков и печатников работать семь дней из семи и граблю огромную армию мужчин и мальчиков, отнимая у них право на день отдыха и богослужения. Правда, этот газетчик беден и нуждается в деньгах, но я отказываюсь пользоваться бедностью этого мальчика, содействуя нравственному ущербу для него. Плохо, что он беден; еще хуже, если я сделаю его нарушителем закона». По всей стране сто тысяч мальчиков растут для зрелости без благоговения к субботе и без уважения к власти, чтобы поставлять воскресную газету людям, которым было бы бесконечно лучше иметь один целый день, в который не могли бы проникнуть пыль и мусор шести мирских дней. Когда в Лондоне была сделана попытка завести воскресную газету, «Ивнинг пост» откликнулась: «Лучшее, что можно сказать о наших воскресных газетах, — это что они досада. Они дважды прокляты: они проклинают и того, кто их печатает, и того, кто их читает. Они прибавляют воскресенью ужасов. Исходя из чисто гуманитарных соображений, не придавая никакого веса богословским, мы желали бы, чтобы их не было вовсе. Если есть зрелище более жалкое, чем человек, намеренно усаживающийся пробираться через шестикратную воскресную газету, мы не знаем, какое именно».

Таково новое обвинение воскресной прессе с мирской точки зрения. С духовной точки зрения вред от нее увидеть нетрудно. Ум, продравшийся сквозь воскресный листок, не более готов к духовным мыслям, чем одежда человека готова к появлению в церкви после блуждания по полям, заросшим репейником и крапивой. Сама цель субботы была в том, чтобы дать чадам Божиим целый день, свободный от внушений и заразы нечестивого мира.

Во имя человечности

О люди, неужели не трогает нежную струну в сердцах, когда вы слышите о множестве наемных работников, которые просят дня субботнего отдыха? Железнодорожники, шахтеры, актеры, ремесленники всякого рода подписывают прошения о признании их права на еженедельный день отдыха, взывая к общей человечности. Вот слова одного члена союза барменов: «Я, разумеется, не могу обращаться к вам с точки зрения религии, но у нас есть некоторые общие интересы с другими людьми. Я сам отец троих детей, но почти их не знаю. Утром я встаю раньше, чем они проснутся, а возвращаюсь ночью, когда они уже в постели. Так я живу семь дней в неделю, год за годом». Это сказано членом союза барменов. И подобные обращения идут от тысяч других тружеников, потому что у каждого есть право на человеческое достоинство, а суббота создана для человека.

Простой долг христианина

Для христиан, мужчин и женщин, может быть только один образ действий. Бывают порой затруднительные положения, когда даже христианин не знает, как поступить; но с умом, который, по слову апостола, «пленяется в послушание Христу», почва ровна и воздух чист для того, чтобы встретить их. Когда мы всецело признаем господство Господа над этим Днем из дней, мы никогда не собьемся далеко с пути. Каждый вопрос о надлежащем соблюдении этого дня будет решаться в его Божественных связях с нашим Божественным Господом. Более чем наполовину отвечает на любой вопрос тот, кто созвучен принципам, заложенным в его решении. «Я был в Духе в день Господень», — сказал апостол. Если держать в уме эту емкую фразу, она определит подробности любой программы поведения в этот день.

Да поможет нам всем Бог противостоять течению обмирщения субботы. Верность принципу, несомненно, будет нам чего-то стоить в наши дни, когда так много христиан-медуз, у которых есть мнения без убеждений и предубеждения без принципов. «Тень от огромной скалы в земле изнуренной» — вот человек убеждений и принципов, способный устоять против сыпучих песков вольного толкования Божественных заповедей. Сегодня нужны христиане-скалы. Мы живем во времена, когда люди, решающие вопросы добра и зла, оказываются меньшинством. В вопросах нравственности и одежды большинство из нас идет стадами. Немногие служат умом для многих, немногие служат совестью для многих. Но мы, у кого есть свет Слова Божия, не должны быть порабощены толпой. Один у нас Наставник, Христос. Очень многие люди делают некоторые вещи в день Господень не потому, что разрешили вопрос между собой и своим Господом, а потому, что разрешили его между собой и собственными пристрастиями или между собой и своими знакомыми.

Будем христианами-скалами, которые хранят день Господень святым, потому что он поддерживает связь с вечным и Божественным и потому что он празднует наше отношение к нашему Божественному Господу; и потому что день Господень — залог нашего национального процветания, надежда нашей цивилизации; и потому что уста Иеговы изрекли: «Прославляющих Меня Я прославлю» (1-я Самуила 2:30).

Глава 15. Апологетическая ценность посланий Павла

ПРЕПОДОБНЫЙ Э. ДЖ. СТОБО-МЛ., БАКАЛАВР ИСКУССТВ, ДОКТОР СВЯЩЕННОГО БОГОСЛОВИЯ, СМИТС-ФОЛЛС, ОНТАРИО, КАНАДА

«Павел — величайшая литературная фигура Нового Завета; вокруг него лежат все его жгучие вопросы». «В древней литературе нет ничего более достоверного, чем авторство важнейших посланий Павла». Эти высказывания доктора Фэрберна в его «Философии христианской религии» ставят нас лицом к лицу с апологетической ценностью писаний Апостола язычников. Древнейшее послание Павла отделено от смерти Христа немногим более чем двадцатью годами, а от послания к Евреям и Апокалипсиса — еще более коротким промежутком; поэтому толкование Христа у Павла прямо касается Евангелий и более поздней христианской литературы.

В этой статье мы рассмотрим лишь четыре послания, которые признаются несомненно подлинными библейскими критиками всех школ, а именно: к Галатам, 1-е и 2-е к Коринфянам и к Римлянам. Эти четыре послания имеют то преимущество, что в той или иной мере полемичны по своему характеру. Спор ведет к ясности изложения, и мы имеем возможность услышать слова Павла и понять взгляды тех, с кем он спорит. Спор в этих посланиях касается природы и назначения христианства, и, следовательно, мы можем ожидать, что узнаем, что Павел считал центральным и существенным в христианской вере. В этих посланиях довольно христологии, чтобы показать нам, что Павел думал о Великом Основателе христианства. Кроме того, в этих писаниях есть упоминания о торжественном переломном переживании в его духовной истории, а они неизбежно связаны с посланиями Луки к Феофилу, известными в народе как Евангелие от Луки и Деяния апостолов. Следуя этим нитям, мы можем доказывать достоверность остальных документов Нового Завета, а также точность портрета, написанного с его центральной фигуры, Господа Иисуса Христа.

Первый наш довод касается апологетической ценности упоминаний о христианском опыте Павла в его посланиях

Его богословие вырастает из его опыта. Его мышление поразительно автобиографично. В этом отношении он как религиозный учитель напоминает Лютера. Его мышление окрашено веком, в котором он живет, и в таких словах, как закон, праведность, оправдание, усыновление, плоть, дух, заключен непреходящий интерес, если мы помним о напряженной трагической нравственной борьбе, которая лежит за богословием Павла.

Места в этих четырех посланиях, наиболее ярко показывающие автобиографический характер, находятся в первой главе послания к Галатам и в седьмой главе послания к Римлянам. Из первого мы узнаем, что он принадлежал к кругу, всецело враждебному Иисусу. Его религией был иудаизм. Он был его ревнителем. Он говорит: «И преуспевал в религии иудейской более многих равных мне в нации моей, будучи чрезвычайно более ревностным о традициях моих отцов». Иными словами, он был фарисеем самого крайнего толка. Его великой целью в жизни было стать праведным по закону, и потому все его предубеждения были решительно направлены против нового учения. В седьмой главе к Римлянам мы узнаем, что Павел со временем сделал великое открытие. Одна из заповедей, десятая, запрещает пожелание; и так он узнал, что одно лишь чувство, состояние сердца, осуждается как грех. В тот час его фарисейству пришел конец. «но когда пришла заповедь, грех ожил, а я умер». Он открыл в себе мир греха, о котором и не помышлял, и законная праведность показалась недостижимой. Это был великий шаг к христианству. Он пытался утолить голод своей души законными постановлениями; он нашел их мякиной, а не пшеницей, и стал искать истинной пищи. В конце концов он обратился в христианство. В посланиях Павла нет подробного рассказа о памятном событии, подобного повествованиям Книги Деяний. Главная черта истории упомянута в 1-е Коринфянам 15:8, где Апостол перечисляет различные явления воскресшего Христа: «А последним из всех его видел и я, как некто рожденный вне должного времени».

Обращение Павла — одна из трудных задач для тех, кто берется дать чисто натуралистическое решение вопроса о происхождении христианства. Все попытки объяснить его, не признавая в нем руки Божией, должны быть тщетны. Он сам благоговейно говорит об этом: «Но когда было угодно Богу, который отделил меня от утробы матери моей, и призвал меня своей благодатью, Открыть во мне Сына своего, чтобы я проповедовал его среди язычников; я не стал тут же советоваться с плотью и кровью». Это свидетельствует, что христианство — религия сверхъестественная.

Когда религиозный кризис приходит к человеку типа Павла, он глубоко значим. Для него стать христианином значило все. Это значило шагнуть в широкое, всемирное понимание христианства, его природы и назначения. Он увидел, что с иудаизмом и его законной праведностью покончено, что покончено и с самим законом как путем спасения; что спасение должно прийти к человеку по благодати Божией, что по этому пути оно может прийти ко всем людям одинаково, на равных условиях, и что поэтому иудейское преимущество упразднено. Все эти следствия подтверждаются биографическим сообщением в первых главах послания к Галатам.

Легко видеть, что если принять рассказы об обращении Павла в посланиях, то они поддерживают рассказы Деяний апостолов и придают им ценность; что следствия этого обращения, указанные выше, находятся в полном согласии с учением последней части Деяний, и потому мы должны прийти к заключению, что содержание этой книги достоверно, был ли ее автором Лука или нет. И поскольку Деяния апостолов претендуют быть продолжением Евангелия от Луки, мы приходим к выводу, что и это Евангелие должно быть достоверно и что все синоптики излагают действительные факты. Такой вывод подразумевает историчность Иисуса Христа.

Наш второй довод касается апологетической ценности упоминаний о лице Христа в посланиях Павла

Если обращение Павла признано фактом, то мы видели, что оно шаг за шагом возвращает нас к факту Христа. Но каков этот Христос? Читателя поразит то, что в этих посланиях

Земная жизнь Христа изображена как необыкновенно свободная от чудесного

Он родился от жены, подчинившись закону (Галатам 4:4); Он происходит из Израиля и по плоти — из колена Иудина и от семени Давидова (Римлянам 9:5; 1:3); Он неведом князьям мира сего (1-е Коринфянам 2:8); Он беден, ненавидим, гоним, распят (2-е Коринфянам 8:9; Галатам 6:14; 1-е Коринфянам 1:23–25; 2:2); Он предан ночью, сразу после установления вечери (1-е Коринфянам 11:23); Он умирает на кресте, к которому был пригвожден, и погребен (1-е Коринфянам 15:3, 4). Этот рассказ, как видно, согласуется с рассказом синоптиков, за исключением того, что мы не слышим о сверхъестественном рождении и нет ударения на сверхъестественных делах. В основных очертаниях образ человека Иисуса вполне согласен с образом синоптических Евангелий и придает вес истории Галилейского Пророка. С другой стороны,

Христос изображен как существо идеального величия

Учение о Лице Христа, содержащееся в этих четырех великих посланиях, — не просто богословское умозрение; оно вырастает из религиозного опыта. Иисус был для Павла Господом, потому что был Спасителем. В его писаниях выдвигаются на первый план четыре главные истины о Христе:

А. В отношении ко времени

Он — Сын Божий, «Относительно своего Сына Иисуса Христа, Господа нашего, который был соделан от семени Давида согласно плоти». С человеческой стороны наш Господь «родился» (Римлянам 1:3). Эта природа начинается лишь тогда. Ему присуща и другая природа, которая восходит к временам задолго до воплощения. Он в особом смысле Божий «собственный Сын» (Римлянам 8:32), принадлежащий Ему как никто другой, или, как хорошо говорит Алфорд, «единственный из сынов Божиих, единый с Ним по природе и сущности, рожденный от Него прежде всех миров». Этот Сын был предан за всех нас. На эту мысль намекает 2-е Коринфянам 8:9: «Ибо вы знаете благодать нашего Господа Иисуса Христа, что, хотя он был богат, но ради вас стал бедным, чтобы через его бедность вы были богаты», — и полное выражение она находит в послании к Филиппийцам (2:5-9), по поводу которого споров очень мало. Разрозненные намеки в четырех великих посланиях подтверждают учение послания к Филиппийцам и прежде всего классическое утверждение Четвертого Евангелия: «В начале было Слово».

Б. В отношении к человеку

Павел говорит, что Христос «родился от жены» (Галатам 4:4) и был послан в мир «в подобии плоти греховной» (Римлянам 8:3); то есть Он вошел в мир через рождение и на вид имел облик обычного человека. Но хотя Христос пришел в подобии плоти греховной, Он не был грешником. Он «не знал греха» (2-е Коринфянам 5:21). Ум, который был в Нем до Его пришествия, правил Его жизнью и после пришествия. Однако Павел видит в воскресении важнейший кризис в опыте Христа. Им Он был объявлен Сыном Божиим в силе (Римлянам 1:4), «человеком с неба» (1-е Коринфянам 15:47); и все же для Павла Иисус — подлинный человек, иудей с еврейской кровью в жилах, потомок Давида. Нарисованный таким образом портрет вполне согласуется с портретом у евангелистов, изображающих Его настоящим человеком, но каким-то странным образом отличным от других людей. «Душа Его была как звезда и жила особняком».

Сын Давидов был для Павла также «вторым человеком» (1-е Коринфянам 15:47). Это имя указывает на Христа как на Того, чье призвание — исправить зло, причиненное преступлением первого человека. Поэтому в резком противопоставлении первому человеку Адаму Он назван «духом животворящим» (1-е Коринфянам 15:45). Как один принес в мир смерть, так другой приносит жизнь (1-е Коринфянам 15:22); и это учение согласуется с заявлением синоптиков: «Сын человеческий пришел искать и спасти то, что было потеряно.» и «И родит она сына, и назовешь его имя ИИСУС: ибо он спасет людей своих от грехов их».

В. В отношении ко вселенной

В послании к Колоссянам Он представлен Первородным всей твари, Началом творения и вместе с тем его конечной причиной: все, что на небесах и на земле, видимое и невидимое, включая ангелов, создано Им и для Него (Колоссянам 1:15–16). Это идет дальше всего, что есть в четырех великих посланиях, но зачатки космического учения мы находим даже в этих письмах. Для Павла было аксиомой, что вселенная имеет свою конечную цель во Христе, своем Царе (см. 1-е Коринфянам 8:6).

Г. В отношении к Богу

Павел применяет ко Христу два имени: «Сын Божий» и «Господь». Оба они соединены во введении к посланию к Римлянам: «Верен Бог, которым вы призваны к общению его Сына Иисуса Христа, нашего Господа». Он «И объявлен Сыном Божьим с силой, согласно духу святости, чрез воскресение из мертвых» (Римлянам 1:4). Самое убедительное доказательство божественности Христа Павел находил в воскресении. Коринфянам он пишет: «А если Христос не воскрес, тогда проповедь наша тщетна, и вера ваша тоже тщетна… А если Христос не воскрешен, вера ваша тщетна; вы всё еще во грехах ваших» (1-е Коринфянам 15:14–17). Доказательство своего апостольства он видит в том, что видел «Иисуса Христа, Господа нашего» (1-е Коринфянам 9:1). Галатам он говорит, что Евангелие свое получил «через откровение Иисуса Христа» (Галатам 1:12), и это Евангелие, по 1-е Коринфянам 15:3–8, содержит пять основных фактов:

Христос умер за грехи наши;

Он был погребен;

Он воскрес в третий день;

Он явился многим ученикам и после всех явился самому Павлу.

Таково самое существенное в проповеди Павла. Если вспомнить, что, будучи фарисеем, он весь был предубежден против Евангелия, придется заключить, что свидетельство Павла весьма сильно говорит в пользу историчности воскресения и заключенных в нем истин.

Уместно будет повторить уже сказанное об употреблении Павлом выражения «Своего собственного Сына» в Римлянам 8:3. Этот отрывок говорит о братстве сынов. Иисус среди множества людей, имеющих право называться сынами Божиими, — единственная фигура, возвышающаяся над всеми. В 2-е Коринфянам 4:4 сказано, что Христос есть образ Божий, а в Римлянам 8:29 сказано, что судьба верующих — быть подобными образу Сына Божия. Идеал христиан — носить образ Христа. Самому же Христу принадлежит отличие быть образом Божиим. Это бросает побочный свет на представление Павла о Сыновстве Христа.

Он представлен единым Господом, Которым или ради Которого все (1-е Коринфянам 8:6). В зависимости от принятого чтения Иисус — Творец всего или же Он дает Божественную причину творения. Стенание твари, мучающейся родами нового, искупленного мира, — наглядная картина отношения искупительного дела Христа к физической вселенной (Римлянам 8:22). Правда, это учение в некоторых частностях идет дальше учения Евангелий, но оно согласуется с Евангелием от Иоанна, когда то учит о Логосе как Творце (Иоанн 1:3).

В 1-е Коринфянам 8:5, 6 слово «Господь» приобретает значение, равное слову «Сын». В виду языческого многобожия Апостол противопоставляет одному многим из язычества и единому истинному Господу — всем. По этому надписанию, как кажется, Апостол желал ввести Христа в сферу истинно Божественного.

Знаменитое благословение в конце Второго послания к Коринфянам предполагает очень высокое понятие о Лице и положении Христа. Трудно поверить, что Павел употребил бы такое сочетание выражений, как «Благодать Господа Иисуса Христа, и любовь Бога, и общность Святого Духа, да будет со всеми вами», если бы Христос не был для него Божественным Существом, даже Богом. Все это лишь прибавляет силы прологу Иоанна: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.».

Четыре великих послания Павла в важнейших подробностях согласуются с портретом Иисуса, который дают нам Евангелия. Представление о Лице Христа, как мы уже показали, не было для Павла естественным. Он был ожесточенным противником христианства. Оно не было и результатом постепенно менявшихся убеждений насчет притязаний Иисуса Христа — все свидетельства, касающиеся этого, подразумевают обратное. Оно не объясняется и крайним мистицизмом, ибо писания Павла производят на нас впечатление удивительной здравости и логичности. Ни одна попытка объяснить его на одних лишь естественных основаниях не удовлетворяет, и потому мы должны принять его собственное объяснение дела. Истина о мессианстве Иисуса была делом откровения в опыте его обращения, и если мы принимаем это, мы неизбежно должны принять все, что отсюда следует. Евангелия и Послания не противоречат этому изображению, а лишь дополняют его. Они добавляют черты красоты к суровому наброску, написанному Павлом, и неразрывно связаны с четырьмя великими посланиями. Приняв эти письма как подлинные, а объяснение Павлом его учения — как истинное, мы должны принять достоверность всех документов Нового Завета и портрет Христа — как портрет реальной Личности: Сына Человеческого и Сына Божия, Богочеловека.

Глава 16. Божественная действенность молитвы

АРТУР Т. ПИРСОН

Все величайшие нужды и Церкви, и мира можно свести к одной: нужде в более высоком уровне благочестия; а всеобъемлющая тайна истинно благочестивой жизни — тесное и постоянное соприкосновение с незримым Богом; такое соприкосновение усваивается и осуществляется, как нигде в другом месте, в тайнике прошения и ходатайства.

Первым уроком нашего Господа в школе молитвы было и остается: «ВОЙДИ В КОМНАТУ ТВОЮ» (Матфей 6:6). «Комната» — закрытое место, где мы заперты наедине с Богом, где дух человеческий ждет перед незримым Присутствием, учится узнавать Того, Кто есть Дух, и развивает знакомство с Ним, общение и дружбу.

Поэтому все остальное зависит от молитвы.

Молящейся душе становится возможной вера, которая есть схватывание человеческим духом действительностей и истин незримого мира.

Молящейся душе становятся возможными и естественными послушание, которое есть ежедневное хождение ученика с незримым Богом.

Молящейся душе становится возможным терпение, которое есть привычка ждать еще не видимых результатов и еще не осуществленных надежд.

Молящейся душе становится возможной любовь, которая, как небесный потоп, смывает злые нравы и ненавистные настроения и вводит нас в новый мир кротких и великодушных состояний.

Молящейся душе становится возможной и все более реальной святость, которая есть личное соответствие незримому Божественному образу и идеалу и сокровеннейшая тайна небесного блаженства.

Те, кто жаждет пробуждений, естественно, придают много значения проповеди. Но что такое проповедь без молитвы! Проповеди — лишь кафедральные выступления, ученые эссе, риторические речи, популярные лекции, а то и политические речи, пока Бог в ответ на ревностную молитву не даст приготовления сердца и ответа языка. Истинно проповедовать может лишь тот, кто молится. Не одна проповедь, не обнаруживавшая интеллектуального гения и нарушавшая все гомилетические правила и мерки, имела динамическую духовную силу. Как-то она трогала людей, растапливала их, лепила их. Человек, чьих уст коснулся Божий живой уголь с алтаря, может даже заикаться, но слушатели скоро поймут, что он горит единой всепожирающей страстью — спасать души.

Нам нужны святые на скамьях, так же как и на кафедре, а святость повсюду питается и поддерживается молитвой. Делец, который молится, учится пребывать в своем звании с Богом; его мирские дела и сделки становятся святыми, будучи принесены под прожектор Божьего присутствия. Его собственное дело становится делом его Отца. Он не топчет заповедей Божиих, чтобы нажить деньги, не ведет торговли и промысла за священными пределами дня Господня и не обманывает покупателей, «нарушая закон Божий ради дивиденда».

Молящиеся души становятся святыми, которые одерживают верх. Те, кто дальше всех продвинулся в школе молитвы и узнал больше всего ее сокровенных тайн, часто развивают нечто вроде предвидения, ближайшего к духу пророчества: Святой Дух показывает им «грядущее». Они словно, как Савонарола, знают нечто о замысле Божием, предвосхищают Его планы и предсказывают историю своего времени. Великие молитвенники были и провидцами.

Нет большей добродетели в церкви, чем быть церковью молящейся, ибо именно молитва делает вечные реальности и заметными, и господствующими. У церкви и пастора может быть любой из ходячих, популярных видов «религиозной» жизни, а души могут не спасаться; но, как говаривал покойный доктор Скиннер из Нью-Йорка: «Если особый вид благочестия — тот, что вдохновлен ощущением сил грядущего мира, грешники будут спасаться, а святые назидаться». Даже нынешний мир почувствует силу такого благочестия.

Молитва питает миссии дома и за границей. Она способствует пожертвованиям. В атмосфере присутствия Божия скупость задыхается. Дары умножаются и возрастают, когда даритель посвящен. Когда ученики начинают молиться о душах, они начинают скорбеть о них и готовы приносить жертвы для их спасения. Ключ, который может отпереть сокровищницу Божиих обетований, обладает чудесной силой отпирать и сокровища припрятанного богатства и делает так, что даже избыток глубокой нищеты изливается в богатство щедрости, и лепты вдов падают в руки Господа даже чаще, чем миллионы торговых королей. Никто не может свободно дышать в атмосфере молитвы, подавляя в себе благотворительные порывы. Дарование денег подготавливает к дарованию себя, и так молитва создает миссионеров-работников, а также миссионерских жертвователей и поддерживающих.

Мало кто, даже из самых благочестивых, вполне чувствовал, насколько работники «в руднике язычества» зависят от тех, кто «держит веревки». Джеймс Гилмор, редкий и светлый дух которого произвел такое впечатление на грубых монголов, говорил, что без молитв о нем он чувствовал бы себя водолазом на дне реки без воздуха для дыхания или пожарным у горящего здания с пустым, безводным рукавом.

Не следует думать хуже о молитве оттого, что нас так часто приводит к престолу благодати лишь крайняя необходимость. Это часть философии молитвы: она раскрывает всю свою действенность только тогда и там, где все остальное нас подводит. Здесь, как и во всем, лишь на пределе себя со всеми его выдумками мы находим начало Бога со всеми Его вмешательствами.

Молящееся сердце — единственное, что дьявол не может легко подделать. Подражать молящимся устам довольно легко, и лицемеры и фарисеи изображают набожность. Но лишь Бог может открыть в глубинах сердца те источники прошения, которые часто не находят русла в словах, а изливаются воздыханиями неизреченными.

Не стоит тратить много времени на защиту и пропаганду молитвы. Опыт делает доводы ненужными. Это не столько наука, которую надо осваивать изучением, сколько искусство, которому учатся на практике. Как и Библия, молитва самоочевидна. Она — таинственный союз Божественных и человеческих элементов, нелегко поддающийся объяснению; но тому, кто молится и испытывает Бога на основании Его собственных заповедей и обетований, Бог доказывает, какая это реальная сила в Его нравственной вселенной. Лучший способ подкрепить молитву — молиться.

Стержень благочестия, таким образом, — молитва. У стержня двойное назначение: он служит и креплением, и центром; он удерживает на месте другие части и является осью вращения. Так и молитва удерживает человека твердым в вере и содействует всякой святой деятельности. Поэтому, коль скоро Бог поднимает Свой народ на более высокий уровень духовности и побуждает его к более бескорыстному и самоотверженному служению, ими будет сделан новый упор на прошение, и особенно на ходатайство.

Возрождение духа молитвы не только первое по порядку развития, но и первое по важности, ибо без него нет продвижения. Как правило, если не всегда, молитва — и отправная точка, и цель каждого движения, в котором есть элементы постоянного прогресса. Когда бы ни пробуждалась вялость Церкви и ни останавливалось беззаконие мира, кто-то молился. Если бы можно было написать и прочесть тайную историю всякого истинного духовного продвижения, в ней нашлись бы ходатаи, которые, как Иов, Самуил, Даниил, Илия, Павел и Иаков, как Джонатан Эдвардс, Уильям Кери, Георг Мюллер и Хадсон Тейлор, были побуждены запираться в тайнике с Богом и усердно трудились в молитве. И как отправная точка, таким образом, находится в прошении и ходатайстве, так и конечный итог должен быть в том, что народ Божий научится молиться; иначе последует быстрая реакция и пагубный откат от достигнутых лучших условий.

Молитва вводит людей в соприкосновение с Богом

За этим фактом стоит Божественная философия. Величайшая нужда — оставаться в тесном соприкосновении с Богом; величайший риск — утрата чувства Божественного. В мире, где всякий призыв обращен к физическим чувствам и идет через них, реальность прямо пропорциональна силе и свободе соприкосновения. Что мы видим, слышим, пробуем на вкус, осязаем или обоняем — материальное и ощутимое — в том мы не можем сомневаться. Настоящее и материальное поглощает внимание и кажется реальным, твердым, существенным; а будущее, нематериальное, невидимое, духовное кажется неясным, далеким, призрачным, воображаемым. Практически незримое имеет мало реальности и влияния на огромное большинство людей, а то и никакого. Даже незримый Сам Бог для большинства людей меньше истина, чем самый обыденный предмет зрения; для многих Он, высочайшая истина, на самом деле суета, а мирская суета практически высочайшая истина.

Великое Божие средство против этого самого губительного извращения и искажения истинных отношений вещей — молитва. «Войди в комнату твою». Там все тишина, тайна, уединение, отрешенность. В этом святая святых ученик остается один — все прочие исключены, чтобы молящийся был заключен — с Богом. Тишина нужна, чтобы слышать тихий, тонкий голос, который заглушается мирским шумом и который даже человеческий голос может сделать неслышным или неразборчивым. Тайна нужна для встречи с Тем, Кто видит тайное и лучше всего виден в тайне. Уединение нужно, чтобы остаться наедине с Тем, Кто способен вполне запечатлеть Свое присутствие лишь тогда, когда никакое иное присутствие не отвлекает мысли. Место уединения с Богом — единственная школа, где мы узнаем, что Он есть и ищущим Его воздает. Комната — «не только молельня, но и обсерватория»: не только для молитвы, но и для обзора — широкого, ясного взгляда на вечное! Поэтому упадок молитвы — это упадок благочестия, а совершенное прекращение молитвы было бы духовной смертью, ибо для каждого чада Божия она — дыхание жизни.

Нельзя слишком сильно подчеркивать тот факт, что оставаться в тесном соприкосновении с Богом в тайной комнате Его присутствия — основная, глубоко лежащая цель молитвы. Говорить с Богом — бесценная привилегия; но что сказать о том, чтобы иметь и слышать, как Он говорит с нами! Мы не можем сказать Ему ничего, чего Он не знал бы; но Он может сказать нам то, чего мы не знаем, чего не представляло никакое воображение и чего не раскрывало никакое исследование. Высочайшее из всех возможных достижений — познание Бога, и это — практический способ Его самооткровения. Даже Его святое Слово необходимо читать в свете Его собственного присутствия, чтобы понять его. Молящаяся душа слышит, как говорит Бог. «И когда Моисей входил в скинию собрания, чтобы говорить с ним, то он слышал голос говорящего ему с сиденья милости, которое было над ковчегом свидетельства, из посреди двух херувимов: и он говорил ему» (Числа 7:89).

Где есть это тесное соприкосновение с Богом и это ясное проникновение в имя Его, которое есть Его природа, и в Слово Его, которое есть Его открытая воля, там будет новая сила ходить с Ним в святости и работать с Ним в служении. «Он сделал известными пути свои Моисею, детям Израиля – деяния свои». Масса народа стояла вдали и видела Его дела, такие как гибель воинства фараона в Чермном море; но Моисей приблизился к густому мраку, где был Бог, и в этом густом мраке нашел свет, какого не было нигде более, и в этом свете прочитал тайные планы и замыслы Бога и истолковал чудные Его пути действия.

Вся практическая власть над грехом и над людьми зависит от того, сохраняется ли это тайное общение. Илии было сказано сперва: «Пойди отсюда... и скройся», а затем: «Пойди, покажись». Те, кто пребывает в тайнике с Богом, выходят показать себя сильными победить зло и крепкими работать и ждать Бога. Им позволено читать тайны Его завета; они знают Его волю; они — те кроткие, которых Он направляет на суд и научает Своему пути. Они — Его пророки, которые говорят за Него другим, потому что наблюдают знамения времен, различают Его знаки и читают Его сигналы. Мы порой считаем мистиками тех, кто, подобно Савонароле и Екатерине Сиенской, утверждает, что получает сообщения от Бога; что имеет откровения об определенном плане Божием для Его Церкви или для них самих как личностей, как реформатор из Эрфурта, основатель бристольских приютов или руководитель Китайской внутренней миссии. Но не может ли быть, что если мы спотыкаемся об эти переживания, то потому, что не имеем их сами? Разве многие из этих мужчин и женщин впоследствии не доказали своей жизнью, что не ошибались и что Бог вел их путем, которого не мог проследить никакой другой глаз?

Молитва передает силу Божию

В пользу тесного соприкосновения с живым Богом в молитве есть и другая причина, которая поднимается, пожалуй, на еще более высокий уровень. Молитва не только приводит нас в соприкосновение с Богом и дает познание о Нем и Его путях, но и передает нам Его силу. Это прикосновение, из-за которого исходит от Него сила. Это рука на полюсе небесной батареи, которая заряжает нас Его тайной жизнью, энергией, действенностью. Невозможное человеку возможно Богу и человеку, в котором Бог. Молитва — тайна передаваемой от Бога силы, и ничто другое не может ее заменить. За пренебрежением тайным общением с Богом следует полное бессилие, и это бессилие тем плачевнее, что оно часто не осознается и не подозревается, особенно когда человек еще никогда не знал, что такое истинная сила.

Мы видим людей молитвы, которые спокойно достигают самых поразительных результатов. У них Божие спокойствие: нет ни спешки, ни тревоги, ни суеты; ни беспокойства, ни забот, ни волнения, ни хлопот, ни беготни — они делают великие дела для Бога и, как Иоанн Креститель, велики пред Ним, а в собственных глазах малы; они несут великие тяготы и не утомляются, не изнемогают; они встречают великие кризисы и не смущаются. И те, кто не знает, какие сокровища мудрости, силы, мужества и могущества сокрыты в шатре Божием, дивятся, как это возможно. Они пытаются объяснить все это чем-то в самом человеке — талантом, тактом, оригинальными методами или благоприятными обстоятельствами. Быть может, они пытаются подражать такой карьере, добиваясь покровительства богатых и могущественных или полагаясь на организацию, или на плотскую энергию, или на то, что люди называют «решимостью добиться успеха»; они суетятся, трудятся без устали, взывают о деньгах и содействии и добиваются видимого успеха, но в нем нет той силы Божией, которой нельзя подражать. Они опоясываются искрами, но нет огня Божия; они возводят великое здание, но оно из дерева, сена, соломы; они поднимают большой шум, но Бога нет в этом шуме.

Ничто не бывает столь бесспорным и столь внушающим благоговение, как то, как немногие люди Божии жили в Нем, а Он в них. Дело в том, что в жизни ученика основной закон — «не я, но Христос во мне». В великом истинном смысле есть лишь один Работник, один Деятель, и Он Божественный; а все прочие так называемые «работники» суть орудия, и только орудия в Его руках. Первое качество истинного орудия — пассивность. Активное орудие расстроило бы собственную цель; вся его деятельность должна зависеть от человека, который им пользуется. Иногда машина становится неуправляемой, и тогда она не только бесполезна, но и опасна, и приносит ущерб и бедствие. Что делал бы человек с рубанком, ножом, топором, пилой, луком, у которых была бы своя воля и которые двигались бы сами по себе? Разве не значит ничего то, что в Слове Божием мы так часто встречаем символы пассивного служения: жезл, посох, пилу, молот, меч, копье, молотильное орудие, цеп, а в Новом Завете — сосуд? Не значит ли это, что насколько человек своеволен, настолько Бог не может его использовать; что первое условие служения — человеческая воля должна потеряться в Божией так, чтобы не оказывать сопротивления Его воле, не упорствовать вне Ее или отдельно от Нее и даже не отваживаться предлагать Ей какую-либо помощь? Георг Мюллер хорошо учил, что нужно ждать, чтобы узнать, Божие ли это дело; затем, наше ли оно, как порученное нам; но и тогда нужно ждать пути Божия и времени Божия для исполнения Его собственного дела, иначе мы опрометью бросаемся в то, что Он намерен поручить нам, но лишь по Его сигналу; или же, быть может, продолжаем делать, когда Он велит остановиться. Многие истинные слуги Божии, как Моисей, начинали прежде, чем их Господин был готов, или продолжали работать, когда время их Господина уже прошло.

Ходатайство

Есть один вид молитвы, на который нужно обратить особое внимание, потому что на нем сильно настаивает Слово и потому что он меньше всего применяется в нашей повседневной жизни, а именно — ходатайство.

Это слово со всем, что за ним стоит, имеет в Писании очень особое употребление и значение. Оно отличается от прошения, во-первых, тем, что прошение главным образом относится к просящему и его собственному обеспечению; а во-вторых, тем, что ходатайство не только касается других, но во многом предполагает нужду в прямом Божественном вмешательстве. Есть много молитв, при ответе на которые допускается наше содействие и предполагается наша деятельность. Когда мы молимся: «Дай нам сегодня наш хлеб насущный.», мы идем работать, чтобы заработать хлеб, о котором молимся. Таков закон Божий. Когда мы просим Бога избавить нас от лукавого, мы ожидаем, что будем трезвы и бодрствовать, и противостанем противнику. Это правильно; но наша деятельность во многих других делах мешает полному проявлению силы Божией, а потому и нашему впечатлению от Его действия. Поэтому глубочайшие убеждения в том, что Бог отвечает на молитву, рождаются в тех случаях, когда по самой природе вещей мы исключены из всякой деятельности ради достижения результата.

Слово Божие учит нас, что ходатайство пред Богом всего необходимее там, где человек всего бессильнее. Илия поставлен перед нами как великий ходатай, и единственный приведенный пример — его молитва о дожде. Но в этом случае он мог лишь молиться; ничего другого он не мог сделать, чтобы отпереть небо после трех с половиной лет засухи. И нет ли оттенка Божественной поэзии в том виде, в каком пришел ответ? Поднявшееся облако приняло форму «ладони человеческой», как бы для того, чтобы уверить пророка, как Бог видел и замечал руку молящегося, поднятую к Нему в молитве! Даниил был бессилен тронуть царя или отменить его указ; все, что он мог, — «Чтобы они просили милостей у Бога небесного относительно этой тайны, чтобы Даниил и товарищи его не погибли с остальными мудрецами вавилонскими»; и именно потому, что он ничего другого не мог, не мог даже догадаться о толковании, поскольку не знал и самого сна, — стало совершенно ясно, когда были открыты и сон, и его значение, что вмешался Бог, и это увидел, почувствовал и признал даже сам царь-язычник.

На всем протяжении истории возникали кризисы, когда помощь человека была совершенно тщетна. Для формального христианина, плотского ученика, неверующей души сам факт, что человек ничего не может сделать, делает молитву почти глупостью, возможно, фарсом, пустой тратой дыхания. Но для тех, кто лучше всего знает Бога, крайность человека — возможность Бога, и человеческая беспомощность становится не причиной молчания отчаяния, а доводом молиться с верой. Неизменно те, чья вера в молитву сверхъестественно сильна, суть те, кто больше всех убедился, что Бог действовал, осознанно и вынужденно прекратив все свои усилия как тщетные и безнадежные.

Георг Мюллер решил доказать полуверующей Церкви и неверующему миру, что Бог прямо отвечает на молитву; и для этого он намеренно воздерживался от всех обычных и в других случаях законных способов обращения за помощью или деятельных усилий, чтобы обеспечить жильем, одеждой и пищей тысячи сирот. Хадсон Тейлор взялся водворить миссионеров во внутренний Китай, полагаясь исключительно на Бога, не прося сборов и даже отказываясь от них в связи с публичными собраниями, чтобы такие собрания не сочли призывами о помощи. Он и его сотрудники приучили себя возлагать все нужды пред Господом и ожидать ответа, и ответ всегда приходил и приходит. Изучение истории миссий открывает тот факт, что именно в те времена, когда в полном отчаянии от любой помощи, кроме Божией, возносилась верующая молитва, вмешательство Бога было заметнее всего, — а как оно могло быть заметнее всего, кроме как при таких условиях?

Каждая церковь должна быть молитвенным кружком; но этого не будет, пока мы ждем, что вся Церковь как целое придет в движение. У массы исповедующих христианство слишком слабая связь с Богом, чтобы сердечно вступить в такое святое согласие. Всем, кто жаждет возрождения духа молитвы, мы предлагаем создать в каждой общине молитвенный кружок, не считаясь с числом. Пусть любой пастор объединит с собой любого мужчину или женщину, в ком он замечает признаки особой духовной жизни и силы, и без огласки и каких-либо прямых усилий расширить маленькую группу начнет вместе с ними возносить пред Богом любое дело, требующее особого Божественного руководства и помощи. Без всякого публичного приглашения, которое могло бы втянуть неподготовленных людей в формальное объединение, — нужно, чтобы Святой Дух расширил круг, когда подготовит других или найдет других годными войти в него, — и так, тихо и незаметно, маленькая группа молящихся душ будет расти так быстро, как Бог захочет. Пусть ведется запись каждого определенного прошения, принесенного Богу, — ведь такой молитвенный кружок должен заниматься лишь вполне определенными делами, — и по мере того как Бог вмешивается и приходят ответы, пусть запись Его вмешательства тщательно сохраняется, чтобы она стала новым вдохновением и к хвале, и к верующей молитве. Мы сами знали случаи, когда такое прибегание к совместному ходатайству преображало целую церковь, устраняло разногласия, исправляло заблуждения, обеспечивало согласие и единство и содействовало руководству Святого Духа, духовной жизни и росту лучше, чем любые другие мыслимые средства. Если в какой-либо церкви пастор, к несчастью, не тот человек, который мог бы или хотел бы возглавить такое движение, пусть два-три ученика, чувствующие нужду и имеющие веру, соберутся и начнут, быть может, с молитвы о нем. В этом деле не следует ждать никого другого; если есть хотя бы один верующий, имеющий силу у Бога, пусть он начинает ходатайственную молитву. Бог в Свое время и Своим путем приведет к такому ходатаю других, которых Он подготовил действовать как молитвенников.

Не так давно в одной церкви в Шотландии священник вдруг начал проповедовать с небывалой силой. Вся община пробудилась, и грешники были чудесным образом спасены. Он сам не понимал этого нового облечения силой. Во сне ему ночью странным образом было подсказано, что все благословение следует отнести к одной бедной старушке, совершенно глухой, но регулярно приходившей в церковь и, не слыша ни слова, проводившей все время в молитве о проповеднике и об отдельных слушателях. В биографии Чарльза Г. Финни о подобном рассказывается в связи с «отцом Нэшем», Абелем Клири и другими.

Примеры можно умножать без конца. Но одно мы хотели бы выделить: Бог призывает Свой народ к молитве. Он желает, «Я желаю поэтому, чтобы мужчины молились везде, поднимая святые руки, без ярости и сомнения», чтобы прежде всего совершались прошения, молитвы, моления, благодарения за всех человеков (1-е Тимофею 2:1, 8). Если это будет сделано прежде всего, последуют и все прочие благословеннейшие результаты. Бог ждет, чтобы Его просили. В Нем источники благословения, и Он отдает в распоряжение Своих молящихся святых все их изобилие; для нечестивых же и неверующих это запечатанные источники. Есть один ключ, который всегда отпирает даже врата небес; одна тайна, которая прокладывает соединяющие русла между этими вечными источниками и нами. Этот ключ, эта тайна — молитва, одерживающая верх.

У Бога сегодня нет большей тяжбы с Его народом, чем эта: при безграничных обетованиях верующей молитвы так мало тех, кто действительно отдается ходатайству. Это изображено даже как предмет Божественного изумления:

«И никто не призывает имени Твоего,

никто не побуждает себя ухватиться за Тебя» (Исаия 64:7).

Сам тот факт, что так много учеников во многих частях мира образуют молитвенные кружки или союзы, — уже великое побуждение к усиленной и единой молитве.

Истинная молитва

Наш Господь преподал великий урок в Матфей 18:19. Он сказал: «Еще говорю вам, Что если двое из вас согласятся на земле касательно любого дела, о котором будут просить, будет им от Отца моего, который на небе». Упоминаемое согласие — это не просто человеческий уговор и даже не сочувствие; это симфония. Симфония — созвучие звуков в музыкальном аккорде, и она зависит от установленных законов гармонии. Ее нельзя получить произвольным соглашением. Нельзя случайно или небрежно положить пальцы на клавиши музыкального инструмента и получить симфонию звуков. Такое касание может вызвать лишь невыносимый диссонанс, если оно не направляется знанием принципов гармонии. Более того, есть даже более глубокая необходимость: чтобы сами затронутые клавиши были настроены в лад со всем инструментом. Итак, нужны два условия: во-первых, чтобы искусная рука настроила весь инструмент; а затем, чтобы столь же искусная рука коснулась клавиш, способных вместе дать то, что называется «чистым аккордом».

Пояснение автора к цитате: „симфонизируют“

Эти слова свидетельствуют о Божественном замысле. Он преподает великий урок о тайне молитвы, которая также требует двух великих условий: во-первых, чтобы молящаяся душа была в гармонии с самим Богом; а затем, чтобы те, кто объединяется в молитве, в силу такого единства с Ним были в гармонии друг с другом. Поэтому за всяким прошением и ходатайством, одерживающим верх, должен стоять Тот, Кто с бесконечным мастерством настраивает клавиши в лад Своему слуху, а затем касается их, как мастер-музыкант, так что они откликаются вместе Его воле и дают аккорд, который у Него на уме.

Никакой истинной философии молитвы нельзя построить, не включив эти условия. У многих ложное представление о том, что такое молитва. Для них это лишь просьба о том, чего хочется. Но она может столь далеко отстоять от Божьего мерила, что в ней не будет самых существенных свойств молитвы. Она может быть просьбой о чем-то, чтобы истратить это на свои страсти. Мы должны просить «во имя» Христа. Но это не просто употребление Его имени в молитве. Имя — это природа; оно выражает характер и равносильно личности. Просить во имя Христа — значит приходить к Богу как отождествленный с самой личностью Христа. Жена делает покупку от имени мужа. Буквально, она пользуется его именем, а не своим. Она говорит: «Я миссис А.», что значит: «Я его жена, отождествленная с его личностью, характером, богатством, торговым кредитом и деловым положением». Идти к Богу во имя Христа — значит заявлять о тождестве со Христом как член Его тела, единый с Ним пред Отцом и имеющий в Нем право на дары Отца, право брать из бесконечных ресурсов Отца.

Далее, нам сказано, что если мы просим чего-либо «по воле Его», Он слышит нас. Но что такое просить по воле Его, как не перестать просить по собственной самовольной воле? Здесь побуждение не человеческое, а по существу Божественное. Оно предполагает знание Его воли, проникновение в Его собственный ум и сочувствие Его цели. Возможно ли это иначе, как если Духом Святым мы приводимся в такое общение с Богом, чтобы Он мог направлять нас в рассуждении и стремлении и научать нас Своему пути? Он, конечно, «А тому, кто может сделать в безмерном изобилии больше всего, о чем мы просим или помышляем, согласно силе, которая действует в нас», но «силою, действующею в нас». Если эта сила прежде не действует в нас, как она может действовать для нас в услышанной молитве?

Чтобы получить высшие результаты, достигнутые для Церкви или для мира в ответ на прошение, сначала должны быть достигнуты более глубокие результаты, совершенные в верующем Святым Духом. Иначе говоря, необходим более высокий уровень личной святости, если должна быть более высокая мера силы в молитве. Плотский ум не приходит в гармонию с Богом и даже не видит и не постигает Его ума, а потому плотски мыслящий ученик не может различать волю Божию в молитве, но постоянно встречает препятствия и помехи, принимая собственные прошения, исходящие от самого себя, за богодухновенные молитвы и смешивая то, чего жаждет своеволие, с тем, что духовно необходимо и подтверждено Писанием.

Бог призывает Свой народ к возрождению веры в Божественную действенность молитвы.

Наш Господь учит нас, что молитва веры имеет силу повеления или Божественного указа. Бог сказал величественно: «И сказал Бог, Пусть будет свет» — и стал свет. Господь Иисус Христос говорит: «Если бы вы имели веру, как зерно горчичного семени» — в котором, как бы мало оно ни было, заключены возможность и мощь жизни, — «вы скажете горе этой, Перейди отсюда на то место; и она перейдет… Вырвись с корнем и посадись в море; и оно послушалось бы вас». Это язык не прошения, а указа. Это в некотором роде схватывание Всемогущества, так что для молящейся души нет ничего невозможного.

Когда мы достигаем таких высот учения и сравниваем их с низким уровнем нашей жизни, мы немеем от изумления: сначала перед ошеломляющими возможностями веры, как они поставлены перед нами, а затем перед столь же ошеломляющими невозможностями, которые неверие подставляет вместо предложенного всемогущества прошения. Думая о возможных высотах ходатайства, мы словно снова слышим, как святой Макчейн восклицает: «Все делайте всерьез! Если дело стоит того, чтобы его делать, делайте его изо всех сил. Прежде всего, подолгу пребывайте в присутствии Божием; никогда не смотрите в лицо человека, пока не увидели Его лица». Это приготовление молитвы: сначала одержать верх пред Богом, чтобы одержать верх над человеком. Якоби, должно быть, думал именно в этом направлении, когда сказал: «Мой девиз, и девиз моего разума, не „я“, а Тот, Кто больше и лучше меня; Тот, Кто совершенно отличен от того, что я есть, — я говорю о Боге. Я не существую и не желаю существовать, если Его нет!» Молитва делает Бога реальным — высшей реальностью и истиной; и посылает нас обратно в мир с убеждением и сознанием, что Он есть и пребывает в нас, силен действовать в нас и через нас, как через орудия, так что для орудия не будет ничего невозможного — благодаря Работнику за ним, Который держит и направляет оружие.

Сила такой молитвы не знает соперничества и недосягаема для подражания даже самыми совершенными формами литургии. Кто сможет скопировать или передать заключенное пламя бесценного камня простой кистью и красками! Или подделать фотосферу солнца желтым мелом! Есть пламя Божие, которое молитва зажигает внутри; есть жар, свет и теплота в жизни, которые можно возжечь лишь углем с золотого жертвенника, стоящего пред престолом. Лишь немногие находят путь туда и знают воспламеняющую силу; но этим немногим Церковь и мир обязаны могучими потрясениями и излияниями (Откр., гл. 8).

У химического гальванизма та особенность, что усилить его мощь увеличением размеров элементов батареи нельзя, но можно увеличением их числа. Нам нужно больше ходатаев, если мы хотим иметь значительно усиленную мощь. Число элементов нужно увеличить. Больше людей Божиих должно научиться молиться. Врагов слишком много, чтобы с ними справились немногие, как бы ни были они вооружены Богом. Разнообразие человеческих нужд и бед, рассеянные миллионы неспасенных, обширная территория, которую надо охватить ходатайством, — все это и другие подобные соображения требуют умноженных сил. У каждого человека лишь очень ограниченное знание человеческой нужды. Наш личный круг знакомых сравнительно так узок, что даже самый молитвенный дух не в силах окинуть все поле. Но когда по всей нуждающейся территории умножаются молитвенники, даже эти узкие круги, поставленные рядом и во многом перекрывающие друг друга, охватывают все широкое поле нужды. Наше личное и ограниченное знание и круг разумного сочувствия встречаются и соприкасаются с подобными, сочувствующими душами, так что то, чего мы не видим, не чувствуем и о чем не молимся, обращается к другим из наших соучеников; и так, по мере того как умножаются ходатаи, каждый интерес человечества находит своих представителей в тайнике и пред престолом.

Недостаток молитвы нельзя возместить избытком работы. В сущности, работа без молитвы — своего рода практический атеизм, ибо она исключает Бога. Молитва готовит к работе, вооружает нас для борьбы, снаряжает нас для деятельности. Нам подобает, внимательно изучая обетования о молитве, сказать Господу: «Поскольку таково Твое слово, отныне я буду жить как человек молитвы и заявлю о своей привилегии и воспользуюсь своей силой ходатая».

Здесь высочайшее отождествление с Сыном Божиим. Это почти допуск к своего рода общению в Его посредническом деле! В течение этого домостроительства Его дело — главным образом ходатайство. Он призывает нас принять подчиненное участие в этом святом служении, стоя, как Финеес, между живыми и мертвыми, чтобы остановить поражение; как Илия, между небом и землей, чтобы отпереть шлюзы небесного благословения и повелевать огнем и потопом Божиим! Верно ли это? Тогда что может быть грознее и величественнее такого достоинства и величия привилегии! Игнатий встречает нумидийского льва на арене, говоря: «Я пшеница Божия; я должен быть перемолот зубами львов, чтобы стать хлебом для народа Божия». В час мученичества он ощутил привилегию присоединиться к умирающему Господу в жертве, которую Бушнелл назвал бы «заместительной».

Кто присоединится к воскресшему Господу в служении ходатайства? Величайшая трудность на пути практического обращения людей, возможно, в глазах Божиих не столько преграда нечестия среди язычников, сколько преграда неверия среди Его собственных учеников!

Шестнадцатый век был велик живописцами, семнадцатый — философами, восемнадцатый — писателями, девятнадцатый — проповедниками и изобретателями; дай Бог, чтобы двадцатый век навеки запомнился в истории как век ходатаев.

Глава 17. Доказательство бытия живого Бога в молитвенной жизни Георга Мюллера из Бристоля

ПРЕПОДОБНЫЙ АРТУР Т. ПИРСОН, ДОКТОР БОГОСЛОВИЯ

В Псалом 68:4 нам велено «Пойте Богу, пойте хваления имени его: превозносите того, кто едет на небесах именем его ИАГ, и радуйтесь перед ним»; а в следующем стихе Он назван «отцом сирот и защитником вдов во святом жилище Своем».

Имя «Ях», которое встречается только здесь, — не просто сокращение от «Иегова», а настоящее время еврейского глагола «быть»; оно выражает мысль, что этот Иегова — Бог Живой, Присутствующий; и как небеса всегда над нашими головами, так и Он всегда присутствующий Помощник, особенно для тех, кто, как вдова и сирота, лишен других кормильцев и защитников.

Георг Мюллер из Бристоля взялся показать неверующему миру, что Бог — такой Живой, Присутствующий Бог и что Он доказывает это, отвечая на молитву; и чтобы проверка этого факта была определенной и убедительной, он взялся собирать, кормить, давать кров, одевать, а также учить и воспитывать всех доступных сирот, законных детей, лишившихся обоих родителей по причине смерти и ничего не имевших.

Шестьдесят пять лет доказательств

Это дело, которое он начал в 1833 году очень скромно и незаметно, давая нескольким детям, собранным с улиц, кусок хлеба на завтрак и затем около полутора часов обучая их чтению Писания, он вел шестьдесят пять лет с растущим числом, пока под его опекой в построенных им приютах не оказалось две тысячи двести сирот с их помощниками; и все это время единственной опорой мистера Мюллера был Ях, Живой, Присутствующий Бог. Он не обращался ни к кому за помощью и даже не позволял никакой нужде становиться известной, пока она не была удовлетворена, причем даже близким сотрудникам запрещалось упоминать о какой-либо существующей нужде за стенами заведения. Его цель и намерение были в том, чтобы действенно применить испытание молитвой к незримому Богу так, чтобы не оставалось сомнения, что в наши самые дни совершенно безопасно отрешиться от всякой человеческой опоры и в вере предать себя обетованиям верного Иеговы. Чтобы сделать доказательство еще убедительнее, несколько лет он скрывал от публики даже годовой отчет о деле, хотя тот охватывал лишь уже сделанное, — чтобы кто-нибудь не счел такой отчет косвенной просьбой о будущей помощи.

Человеческая жизнь, так наполненная присутствием и силой Бога, — один из избраннейших даров Бога Его Церкви и миру.

Доказательство и пример

Незримое и вечное для среднего человека далеко и неясно, тогда как видимое и временное живо и реально. Практически любой предмет в природе, который можно видеть или осязать, для большинства людей действительнее Живого Бога. Каждый человек, который ходит с Богом и находит Его скорой Помощью в скорби во всякое время нужды, который подвергает Его обетования практическому испытанию и проверяет их на опыте; каждый верующий, который ключом веры отпирает тайны Божии, а ключом молитвы — Его сокровищницы, тем самым дает роду человеческому доказательство и пример того, что «он есть, и что он есть награждающий тех, кто старательно ищет его».

Георг Мюллер был таким доводом и примером — человеком с такими же страстями, как у нас, и искушаемым во всем, как и мы, но поверившим Богу и утвердившимся в вере; он усердно молился о том, чтобы прожить жизнь и совершить дело, которые станут убедительным доказательством того, что Бог слышит молитву и что можно во все времена безопасно Ему доверять; и дал именно такое свидетельство, какого желал. Как Енох, он поистине ходил пред Богом и имел обильное свидетельство, что угодил Богу. И когда десятого марта 1898 года нам сказали о Георге Мюллере, что «его не стало», мы знали, что «Бог взял его»: это больше походило на преставление, чем на смерть.

Сам этот человек

Для тех, кто знаком с историей его долгой жизни или близко знал его и ощутил силу личного соприкосновения, он был одним из созревших святых Божиих и сам — живым доказательством того, что жизнь веры возможна; что Бога можно познать, общаться с Ним, найти Его и сделать сознательным спутником в повседневной жизни. Он доказал для себя и для всех, кто примет его свидетельство, что для тех, кто готов принять Бога на слове и предать себя Его воле, Он — «тот же вчера и сегодня и во веки»; что дни Божественного вмешательства и избавления прошли лишь постольку, поскольку прошли дни веры и послушания; что верующая молитва и поныне творит чудеса, о которых нам рассказывали отцы наши в дни древние.

Все, что мы можем сделать в ограниченном пространстве, имеющемся сейчас в нашем распоряжении, — это представить краткий обзор дела Георга Мюллера, подробности которого рассеяны по пяти томам его тщательно написанного «Дневника», а факты которого никогда не отрицались и не подвергались сомнению, будучи воплощены в пяти массивных каменных зданиях на Эшли-Даун и воплощены в тысячах живых сирот, которые были или остаются получателями щедрот Господних, раздаваемых этим великим ходатаем.

Цель его жизни

Одна фраза из-под пера мистера Мюллера обозначает цель, которая была самой осью всего его существа: «Я с радостью посвятил всю свою жизнь тому, чтобы показать, сколь многого можно достичь молитвой и верой». Это подготовило и развитие характера того, у кого была такая единственность цели, и развитие дела, в котором эта цель нашла действие. Старейший друг мистера Мюллера, Роберт К. Чепмен из Барнстейпла, прекрасно говорит: «Когда главное дело человека — служить Господу и угождать Ему, все его обстоятельства становятся его слугами»; изречение, подтвержденное жизненным трудом мистера Мюллера.

Никакой видимой опоры

Мистер Джеймс Райт, зять и преемник мистера Мюллера, сказал, подводя итог шестидесяти пяти годам труда: «Написано (Иов 26:7): „Он растягивает север над пустым местом, и вешает землю ни на чем“, то есть без видимой опоры. И мы ликуем оттого, что „Институт библейского знания для родины и заграницы“ висит, как всегда висел с самого основания, „ни на чем“, то есть без видимой опоры. Он держится не на человеческом покровителе, не на пожертвованном капитале или собственности, а единственно на благоволении благословенного Бога».

Благословенный урок: зависеть от невидимого Бога — значит висеть не «ни на чем», хотя бы и ни на чем видимом. Мощь и постоянство невидимых сил, которые держат землю после шестидесяти веков человеческой истории, достаточно показаны тем, что этот огромный шар по-прежнему безопасно вращается в пространстве и мчится по своей огромной орбите и без отклонения хотя бы на секунду движется с божественной точностью по назначенному пути. Поэтому мистер Мюллер доверял тому же невидимому Богу поддерживать Своей незримой силой все дело, которое вера подвесила на Его истине, любви и неизменном слове обетования, хотя для естественного глаза все это может казаться ничем.

Итоги проделанной работы

В полном обзоре, содержащемся в пятьдесят девятом отчете, заметен замечательный рост за шестьдесят четыре года со времени начала дела в 1834 году.

За год, закончившийся 26 мая 1898 года, число дневных школ было семь, а учеников — 354; число детей, посещавших их с самого начала, — 81 501. Число воскресных школ при приютах — двенадцать, а детей в них — 1 341; но с самого начала — 32 944.

Число воскресных школ, которым оказана помощь в Англии и Уэльсе, — двадцать пять. Сумма, израсходованная на школы при приютах, — 736 ф. ст. 13 ш. 10 п.; с самого начала — 109 992 ф. ст. 19 ш. 10 п.

Распространено Библий и их частей — 15 411; с самого начала — 1 989 266. Денег израсходовано на это в прошлом году 439 ф. ст.; с самого начала — 41 090 ф. ст. 13 ш. 3 п.

Оказана помощь миссионерским работникам — 115. Израсходовано 2 082 ф. ст. 9 ш. 6 п.; с самого начала — 261 859 ф. ст. 7 ш. 4 п.

Распространено книг и брошюр — 3 101 338; потрачено 1 100 ф. ст. 1 ш. 3 п.; а с самого начала — 47 188 ф. ст. 1 ш. 10 п.

Число сирот на Эшли-Даун — 1 620, а с самого начала — 10 024.

Денег потрачено в тот год 22 523 ф. ст. 13 ш. 1 п., а с самого начала — 988 829 ф. ст.

Перенести убеждение в действие порой требует дорогой жертвы; но чего бы ни стоила мистеру Мюллеру верность убеждению в каком-либо смысле, он еще при жизни мог созерцать грандиозные результаты дела своей жизни.

Давать вместе с молитвой

Пусть всякий взглянет на эти цифры и факты и вспомнит, что один бедный человек, всецело зависевший от помощи Божией и лишь в ответ на молитву, мог оглянуться на более чем шестьдесят лет и увидеть, как он построил пять больших приютов, взял под опеку более десяти тысяч сирот и потратил на них без двенадцати тысяч фунтов целый миллион! Этот же человек оказал помощь дневным и воскресным школам в Британии и других землях, где обучилось более ста четырнадцати тысяч детей, ценой почти ста десяти тысяч фунтов сверх того. Он распространил также почти два миллиона Библий и их частей ценой более сорока тысяч фунтов; и более трех миллионов книг и брошюр ценой почти пятидесяти тысяч фунтов сверх того. Кроме всего этого, он потратил более двухсот шестидесяти тысяч фунтов на помощь миссионерским работникам в разных странах. Общая сумма денег, потраченных таким образом за шестьдесят лет, достигла почти удивительной суммы в полтора миллиона фунтов стерлингов (7 500 000 долларов). Собственные пожертвования мистера Мюллера на служение Господу получили полную запись и признание лишь после его смерти. В ежегодных отчетах со странной частотой повторялась запись, наводившая на мысль о жертвователе весьма преклонного возраста: «от слуги Господа Иисуса, который, побуждаемый любовью Христовой, стремится собирать сокровища на небе». Если тщательно проследить эту запись по всем отчетам и прибавить личные дары мистера Мюллера на различные благотворительные цели, то общая сумма от этого «слуги» к 1 марта 1898 года достигает восьмидесяти одной тысячи четырехсот девяноста фунтов, восемнадцати шиллингов и восьми пенсов. После его смерти впервые стало известно, что этот «слуга Господа Иисуса» был не кем иным, как самим Георгом Мюллером, который таким образом пожертвовал из денег, данных ему или оставленных ему для личного пользования по завещаниям, сумму более одной восемнадцатой от всей суммы (1 448 959 ф. ст.), израсходованной с самого начала на все пять направлений дела. Это история личных пожертвований, параллели которой мы не знаем.

ЕГО ВЛОЖЕНИЯ.

Мистер Мюллер получал от Господа все большие суммы, которые вкладывал хорошо и в высшей степени выгодно, так что более шестидесяти лет не потерял ни пенни на неудачной спекуляции! Но вложения его были не в земли, не в банки и не в железные дороги, а в дело Божие. Он приобретал «друзей богатством неправедным», и когда он оскудел, они приняли его в вечные обители. Из года в год он обеспечивал себя, любимую жену и дочь, лишь собирая сокровища на небе. Такой жертвователь имел право убеждать других в систематической благотворительности. Он давал так, как не дает один из миллиона: не десятину и не какую-либо определенную долю годового дохода, а все, что оставалось после самого простого и необходимого удовлетворения действительных нужд. Тогда как большинство учеников считают, что исполняют долг, если, отдав часть Господу, все остальное тратят на себя, Бог привел Георга Мюллера перевернуть это правило и оставлять только самую скромную сумму на личные нужды, чтобы весь остаток можно было дать нуждающемуся. Если бы такое правило было принято, потребовался бы полный переворот в наших привычках давать. Собственные слова мистера Мюллера: «Моей целью никогда не было, сколько я могу получить, а скорее, сколько я могу отдать». Но это делалось не в духе аскета, ибо такого духа в нем не было.

Его управление

Он постоянно держал пред собой свое управление Божиим имуществом и стремился наилучшим образом использовать единственную краткую жизнь на земле и обратить на лучшее и величайшее благо имущество, доверенное ему. Дела Божии были для него глубокими реальностями, и, проецируя каждое действие, решение и побуждение в свет судилища Христова, он спрашивал себя, как это предстанет ему в свете того судилища. Так он молитвенно и добросовестно старался жить и трудиться, так отрекаться от себя и любовью служить своему Господу и ближним, чтобы не «постыдиться пред Ним в пришествие Его». Но не в духе страха; ибо если кто-либо из его поколения знал совершенную любовь, изгоняющую страх, то это был он. Он чувствовал, что Бог есть любовь и любовь от Бога. Он видел эту любовь, явленную в величайшем из даров — Его единородном Сыне; на Голгофе он познал и уверовал в любовь, которую Бог имеет к нам; он принял ее в собственное сердце; она стала пребывающим присутствием, проявляющимся в послушании и благотворительности; и, все больше покоряя его, она стала совершенной, так что изгнала всякий мучительный страх и сообщила святое упование и радость в Боге.

Любимые тексты

Среди текстов, сильно впечатливших и сформировавших привычки мистера Мюллера в даянии, был Лука 6:38: «Давайте, и вам будет дано; мерой доброй, утрамбованной, и утрясенной, и переполненной, дадут в лоно ваше. Ибо той же самой мерой, которой вы мерите, отмерено будет и вам». Он верил этому обетованию и проверил его. Его свидетельство: «Я дал, и Бог велел, чтобы мне отдали снова, и щедро». И еще он читал: «Благословеннее давать, чем принимать». Он говорит, что поверил тому, что нашел в Слове Божием, и по Его благодати старался поступать соответственно, и таким образом снова отмечает, что был обильно благословлен и что его мир и радость во Святом Духе возрастали все более и более.

Поэтому нас не удивит, как уже отмечалось, что все личное имущество мистера Мюллера на момент смерти, как заверено под присягой при утверждении завещания, составляло лишь 169 ф. ст. 9 ш. 4 п., из которых книги, домашняя мебель и прочее оценивались более чем в 100 фунтов, а единственные деньги в его владении — немногим более шестидесяти фунтов, да и те ожидали лишь расходования как деньги управителя Божия.

Тайна всего этого

Чтобы подвести итог служению мистера Мюллера, надо понять его великую тайну. Такая жизнь и такое дело — результат одной привычки больше, чем всего остального: ежедневного и частого общения с Богом. Он был неутомим в прошениях и ходатайствах. В каждой новой нужде и кризисе единственным прибежищем была молитва веры. Сначала он убеждался, что идет путем долга, затем сосредоточивал ум на неизменном слове обетования; затем с дерзновением просителя, приходящего к престолу благодати во имя Иисуса Христа и ссылающегося на уверенность в неизменности Обещающего, приносил каждое прошение. Он был неутомимым ходатаем. Никакая задержка не обескураживала его. Это особенно видно в случае лиц, о чьем обращении или о чьем особом введении на пути полного послушания он молился. В его молитвенном списке были имена тех, о ком он ежедневно по имени умолял Бога от одного до десяти лет до получения ответа. Были две стороны, о примирении которых с Богом он молился изо дня в день более шестидесяти лет и которые к моменту его смерти не обратились к Богу; но он говорил: «Я не сомневаюсь, что встречу их обоих на небе; ибо мой Небесный Отец не возложил бы мне на сердце бремя молитвы о них более чем на шестьдесят лет, если бы не имел в отношении их замыслов милости».

Это достаточный пример его почти беспримерной настойчивости и неотступности в ходатайстве. Как бы долго ни длилась задержка, он держался, словно обеими руками схватившись за самые рога жертвенника; и его детский дух рассуждал просто, но уверенно, что самый факт того, что его дух так долго простирается в молитве об одном предмете, и что Господь дает ему так терпеливо и с верой продолжать ожидать Его благословения, — обетование и пророчество ответа; и потому он ждал дальше, так уверенный в конечном исходе, что хвалил Бога заранее, как уже получив то, о чем просил.

Один из тех, о ком он так много лет непрестанно молился, вскоре после его кончины умер в вере, получив обетования и приветствуя их и исповедав Иисуса своим Господом.

Привилегия всех

Мистер Мюллер часто в своем «Дневнике» и отчетах предостерегал своих соучеников не считать его чудотворцем или его опыт столь исключительным, что он мало применим к обычным сферам жизни и служения. С терпеливым повторением он утверждает, что во всем существенном такой опыт — привилегия всех верующих. Бог призывает учеников к различным видам дела, но всех равно — к одной вере. Поэтому говорить: «Я не призван строить приюты и прочее и не имею права ожидать ответов на молитвы, как мистер Мюллер», — неверно и неверие. Каждое дитя Божие должно прежде всего войти в сферу, назначенную Богом, и в ней проявлять полное доверие и жить верой на прочном слове Божиего обетования.

На протяжении тысяч страниц, написанных его пером, он учит, что этот опыт верности Божией есть и награда за прежнюю веру и молитву, и подготовка слуги Божия к более великому делу, более действенному служению и более убедительному свидетельству о своем Господе.

Сверхъестественная сила

Никто не может понять это дело, не видя в нем сверхъестественной силы Божией; без нее оно — загадка, не поддающаяся решению; с нею вся тайна становится открытой тайной. Сам он от начала до конца чувствовал, что этот сверхъестественный фактор — весь ключ к делу и что без него оно было бы для него самого необъяснимой задачей. Как трогательно он часто сравнивал себя и свой труд для Бога с «горящим кустом в пустыне», который, всегда пылая и всегда, по-видимому, под угрозой уничтожения, не сгорал, так что немало людей сворачивали посмотреть на это великое зрелище. И почему он не сгорал? Потому что Господь Саваоф, Который был в кусте, обитал в этом человеке и в его деле; или, как сказал Уэсли почти с последним дыханием: «Лучше всего то, что Бог с нами».

Сравнение с горящим кустом тем более уместно, если учесть быстрый рост дела. Сначала оно было так мало, что казалось почти ничтожным, и велось в одном маленьком съемном доме, где помещались тридцать сирот; затем оно расширялось, пока не понадобились другие съемные помещения; затем были построены одно, два, три, четыре и даже пять огромных зданий, пока в них не смогли найти приют триста, семьсот, тысяча сто пятьдесят и наконец две тысячи пятьдесят воспитанников; редко мир видел столь обширное и быстрое расширение. А посмотрите на расходы! Сначала ничтожная трата, пожалуй, четыреста фунтов за первый год Института библейского знания и пятьсот фунтов за первые двенадцать месяцев приютского дела, а в последний год жизни мистера Мюллера общий итог более двадцати шести тысяч фунтов на все цели дела.

Стоимость домов, построенных на Эшли-Даун, могла бы потрясти даже человека с большим капиталом, но этот бедный человек лишь взывал, и Господь помогал ему. Первый дом стоил пятнадцать тысяч фунтов, второй — более двадцати одной тысячи, третий — более двадцати трех тысяч, а четвертый и пятый — от пятидесяти до шестидесяти тысяч сверх того, так что общая стоимость достигла примерно ста пятнадцати тысяч фунтов. Помимо всего этого был годовой расход, доходивший до двадцати пяти тысяч только на сирот, не считая случайных трат, ставших необходимыми в чрезвычайных обстоятельствах, таких как улучшенные санитарные меры.

Вот поистине горящий куст, всегда как будто под угрозой сгореть, но все еще стоящий на Эшли-Даун и все еще сохраняемый, потому что в нем горит то же присутствие Иеговы. Ни одна ветвь этого многостороннего дела не погибла совсем, и все дело по-прежнему призывает неверующих свернуть и посмотреть на великое зрелище и снять обувь с ног своих; ибо разве не свято все место, где пребывает и являет Себя Бог?

Обильный трудами

Пытаясь обозреть этот великий жизненный труд, мы не должны забывать, как много его было совершенно вне Института библейского знания, а именно всего того служения, которое мистеру Мюллеру было дано оказать церкви Христовой и миру в целом как проповеднику, пастору, свидетелю истины и автору книг и брошюр.

Период его проповеди охватывает все время с 1826 года до 1898 года, года его кончины, — более семидесяти лет; и в среднем за весь период, вероятно, по три проповеди в неделю, то есть более десяти тысяч за жизнь, что, вероятно, заниженная оценка, потому что в миссионерских поездках, которые охватили более двухсот тысяч миль и растянулись на семнадцать лет, он говорил в среднем раз в день, даже в уже преклонном возрасте.

Вероятно, число тех, кто был приведен к познанию Христа его проповедью, исчисляется тысячами, не считая сирот, обратившихся на Эшли-Даун. А если учесть огромное число людей, к которым он обращался и на которых производили впечатление его речи во всех частях Соединенного Королевства, на материке Европы, в Америке, Азии и Австралии, и еще большее число тех, кто читал его повествование, его книги и брошюры или иными способами ощутил оживляющую силу его примера и жизни, мы получим хоть некоторое, пусть неполное представление о размахе и охвате влияния, которое оказывали его язык и перо, его труды и его жизнь. Многое из лучшего влияния не поддается никаким таблицам статистики и ускользает от всякой математической оценки — оно подобно благоуханию алавастрового сосуда, которое наполняет весь дом, но ускользает от наших более грубых чувств зрения, слуха и осязания. Эта часть дела Георга Мюллера принадлежит области, в которую мы не можем проникнуть. Но Бог видит, знает и воздает.

Сомнения скептика

Тем не менее есть те, кто сомневается или отрицает достаточность даже этого доказательства, хотя оно столь полно и убедительно. В одной известной ежедневной газете корреспондент, обсуждая действенность молитвы, так отозвался об опыте Георга Мюллера:

«Я жил в той стране большую часть семидесятых годов, когда его часто называли самым разрекламированным человеком в Трех Королевствах. Многие религиозные люди говорили о нем больше, чем о Гладстоне и Дизраэли, и потому неудивительно, что, хотя он говорил, будто ни разу не просил помощи для своего благотворительного дела, деньги непрерывным потоком текли в его казну. Даже для нерелигиозных людей в Великобритании его имя было столь же знакомо, как имя Муди».

«Без сомнения, Мюллер был вполне искренен в своих убеждениях, но по самой особенности его метода о его нуждах заявлялось по всему миру самым заметным образом, так что он получал выгоду от гораздо большей огласки, чем было бы иначе, и поскольку было известно, что он молится о деньгах, деньги, конечно, к нему поступали».

«Но всегда ли исполнялись молитвы Мюллера? Согласно недавно изданным воспоминаниям его личного друга, это было далеко не так, и он часто чувствовал себя обиженным тем, что считал пренебрежением со стороны Всевышнего, у Которого он, очевидно, воображал себя одним из „любимчиков“ (по выражению мистера Сэвиджа). Например, он молился о двух своих „необращенных“ друзьях почти пятьдесят лет безрезультатно. В его жизни абсолютно не было ничего, что нельзя было бы объяснить как результат чисто естественных причин».

«Если допустить, что то, что он считал ответами на свои молитвы, было вызвано особым вмешательством Провидения в его пользу (иными словами, фаворитизмом), неизбежно встал бы вопрос: почему молитвы тысяч других христиан, чья вера не слабее веры Мюллера, остались без внимания? Что нам думать о маленькой группе энтузиастов, которые несколько месяцев назад покинули эту страну ради Иерусалима, чтобы увидеть Христа „являющимся на облаках“, и о которых, по последним сведениям, сообщалось, что они голодают и не имеют никакой близкой надежды вернуться домой?»

«ЛЕКТОР».

«Лектор» избирает легкий путь, чтобы обойти силу жизненного свидетельства мистера Мюллера. Он утверждает, что «особенность» его метода и обретенная таким образом большая «огласка» сделали его «самым разрекламированным человеком в Трех Королевствах» и потому деньги текли к нему со всех сторон. Так самое заметное свидетельство о Боге, слышащем молитву, какое дал за столетие один человек, отметается одним росчерком пера утверждением, что «в его жизни абсолютно не было ничего, что нельзя было бы объяснить как результат чисто естественных причин».

Ответ скептику

В ответ позвольте привести двенадцать фактов, все они обильно засвидетельствованы:

Более шестидесяти лет он вел дело для Бога, требовавшее порой средних годовых расходов в 125 000 долларов, и ни разу, ни частным, ни публичным образом, не обращался напрямую с просьбой о деньгах.

Никому из его многочисленных помощников никогда не позволяется упоминать постороннему о какой-либо нужде дела, как бы ни была остра чрезвычайная ситуация.

Тысячи раз корреспонденты справлялись о существующих нуждах, но ни в одном случае не получали сведений, даже в момент крайней нужды, поскольку цель была доказать, что можно безопасно доверять одному лишь Богу.

Отчеты о деле, публикуемые ежегодно, без сомнения, во многом побуждали к дарам; но даже они не могут объяснить замечательного способа, которым дело поддерживалось. Чтобы показать, что на эти отчеты не полагались, в одном случае они не издавались более двух лет, но поступления не прекращались.

Совпадения между нуждой и поступлением нельзя объяснить ни законом случая, ни пробудившимся общественным интересом. В тысячах случаев точная нужная сумма или нужное снабжение были получены в точно нужное время, когда жертвователи не могли знать фактов.

Факты растянуты на слишком долгое время и охватывают слишком широкое поле подробностей, чтобы считать это системой широкой рекламы. Мистер Мюллер записал тысячи случаев молитвы о вполне определенных благословениях с такими же определенными ответами.

Многие вмешательства и избавления не зависели ни от каких человеческих даров или помощи, как когда поломка в отопительном аппарате потребовала нового котла. Едва начался ремонт, как задул холодный северный ветер, грозивший здоровью и даже жизни более четырехсот сирот, живших в доме, где не было другого способа отопления. Мистер Мюллер принес дело к Отцу сирот, и ветер повернул на юг и дул мягко и тепло, пока ремонт не был закончен.

За шестьдесят пять лет сотни раз случалось, что не было пищи для следующей трапезы, но обращались только к Богу, и лишь дважды приходилось отложить трапезу, да и то лишь на полчаса! Даже прямые и систематические обращения к публике не могли бы приносить снабжение для сотен сирот и помощников с такой регулярностью все эти годы.

Далее, снабжение всегда шло в ногу с растущими нуждами. Мистер Мюллер начал в очень малых размерах, и приютское дело было лишь последним из пяти направлений работы Института библейского знания. Можно ли объяснить на сколько-нибудь чисто естественном основании, что сердце и кошелек народа, не имея даже полных сведений о ходе пятикратного предприятия, регулярно откликались на его нужды?

Далее, не один кризис, совершенно неизвестный жертвователям, был успешно встречен достаточными поступлениями, без которых в то самое время дело должно было прекратиться. Однажды, когда после сбора всех имевшихся средств не хватало одного-единственного пенни, это пенни нашлось в кружке для пожертвований, и это было все, что там было.

Далее, мистер Мюллер обнаружил, что его отношения с Богом всегда определяли меру помощи от людей; если общение с Небесным Отцом не поддерживалось в тесноте, все остальное шло не так. Чем безусловнее была его зависимость от Бога, отделенность для Него и вера в Него, тем обильнее и явственнее были Его избавления, так что, по мере того как он становился независимее от людей, он получал все больше от Бога через людей.

Со времени его смерти в 1898 году дело продолжается его преемниками и помощниками на тех же принципах и с теми же результатами. Хотя его сильной личности нет, тот же Бог чтит тот же способ совершения Его дела, независимый от человеческих орудий.

Жизненной целью мистера Мюллера было дать миру и Церкви простой пример того, что человек может не только жить, но и трудиться в больших масштабах верой в живого Бога; что ему нужно лишь доверять, молиться и повиноваться, и Бог докажет Свою верность. Отчеты публиковались исключительно с оглядкой на уже сделанное дело и потому, что жертвователи вправе знать, как расходуются их деньги. Он никогда не использовал свои отчеты как просьбы о помощи в еще не начатом или продолжающемся деле. Не были необходимы и его личное присутствие или влияние, ибо он семнадцать лет путешествовал по сорока двум странам, упоминая о своем деле лишь по настоятельной просьбе; и все это время дело шло так же, как и когда он был дома.

Вызов неверию

Одно очевидно: еще остается широкое поле для опыта. Пусть те, кто искренне верит, что столь великий жизненный труд можно полностью объяснить естественными причинами, дадут нам практическое доказательство. Пусть в каком-нибудь из наших больших городов будет основано заведение, подобное бристольскому. Пусть не делается никаких прямых обращений ни к кому, кроме рассылки годовых отчетов; или пусть самым широким образом рекламируется тот факт, что такое дело ведется и что оно рассчитывает на общественную помощь без прямых просьб. Разумеется, не должно быть никакой молитвы и никакого признания Бога, чтобы кто-нибудь не счел дело религиозным и ненаучным, а благочестивые люди не побудились откликнуться! Неверующих в пять раз больше, чем христианских учеников, и потому круг приверженцев очень велик. Давайте проведем опыт не на основе веры, а строго научным методом! Когда мы увидим безбожника, ведущего такое дело, строящего пять больших приютов и день за днем содержащего более 2 000 сирот без прямых обращений к человеческой помощи и при этом получающего все необходимое без единого сбоя в течение шестидесяти лет, мы будем готовы пересмотреть наше нынешнее убеждение, что именно потому, что живой Бог слышал и помогал Георгу Мюллеру, он, начав с капитала в один шиллинг, заботился о более чем десяти тысячах сирот, помогал сотням миссионеров, разбросал миллионы Библий и брошюр и за долгую жизнь израсходовал около 7 500 000 долларов на Бога и человечество; а умер, имея все имущество на сумму менее восьмисот долларов.

Глава 18. Учение нашего Господа о деньгах

АРТУР Т. ПИРСОН

Учение нашего Господа о денежных дарах, если ему повиноваться, навсегда устранило бы все ограничения в церковном деле и всякую заботу о средствах. Это учение радикально и революционно. Оно так далеко от практического принятия, что, хотя совершенно ясно, походит скорее на мертвый язык, вышедший из употребления, чем на живую речь, которую знают и на которой говорят миллионы. И все же, когда эти принципы и наставления нашего Господа о даянии собраны и сопоставлены, оказывается, что они содержат материал для цельной нравственной системы о деньгах, их истинной природе, ценности, отношениях и употреблении. Если бы это возвышенное и единственное в своем роде учение претворилось в жизнь, действие не только на благотворительное дело, но и на весь наш духовный характер было бы неисчислимо. Краткость заставляет нас довольствоваться простым наброском этого учения, рассеянного по четырем евангельским повествованиям, но собранного и методично изложенного Павлом в исчерпывающем рассуждении о христианском даянии в 2 Кор., гл. 8 и 9.

I. Принцип управления доверенным

Основа учения Христа о деньгах — фундаментальное понятие об управительстве (Лука 12:42; 16:1–8). Не только деньги, но и всякий дар Божий принимается во временное доверие для Его употребления. Человек не владелец, а попечитель, управляющий чужим добром и имениями, а Бог — единственный изначальный и неотчуждаемый Владелец всего. От управителей требуется две вещи: чтобы они были «верными и благоразумными», чтобы они старались употреблять дары Божий с верностью и сметливостью — с верностью, чтобы доверенное Богом не было обращено на угождение себе; со сметливостью, чтобы оно было превращено в возможно большие приобретения.

Это совершенно простой и ясный основной принцип, и все же он не принят в качестве основы нашего зарабатывания и траты денег. Огромное большинство, даже учеников, практически оставляет Бога вне своих мыслей, когда занимается финансами. Люди считают себя владельцами; они «делают деньги» своим трудом, бережливостью, сметкой, усердием; деньги их, и они вольны распоряжаться ими как хотят. Почти нет сознания управительства или его подразумеваемой обязанности. Если они дают, то это поступок не долга, а щедрости; он относится не к закону, а к благодати. Поэтому нет чувства противоречия в накоплении или трате огромных сумм на мирские цели и в отдаче ничтожной доли на благотворительность. Такие методы и понятия были бы вполне перевернуты, если бы люди могли думать о себе как об управителях, ответственных перед единым Господином за расточение Его имущества. Великий день отчета принесет страшный расчет не только расточителям, но и копителям; ибо даже нерадивые слуги в конце концов принесли господину талант и мину, но без прибыли, и осуждение было за то, что они не употребили доверенное, чтобы умножить его.

II. Принцип вложения

В учении нашего Господа находим этот родственный принцип вложения: «Поэтому надлежало тебе отдать деньги мои менялам, и тогда по пришествию моему я получил бы свое с процентом» (Матфей 25:27). Меновое и ссудное дело — старое занятие. «Меновщики», как передает Лука, — это банкиры, древние трапезиты, которые принимали деньги на хранение и платили проценты за их использование, как нынешние сберегательные кассы. Довод нашего Господа опровергает нерадивого слугу по его собственному оправданию, которое его поведение показало не отговоркой, а предлогом. Верно, что он не смел рисковать, торгуя на свой счет; почему бы без такого риска не получить умеренный процент для своего господина, ссудив деньги профессиональным торговцам? За его нерадивостью и невыгодностью стояла не боязнь, а лень.

Так косвенно преподается ценный урок: робкие души, не способные к смелому и независимому служению ради Царства, могут связать свою неспособность со способностью и сметливостью других, которые обратят их дары и достояние на пользу Господину и Его Церкви.

В 1773 году Джеймс Уатт заключил товарищество с Мэтью Боултоном из Сохо для производства паровых машин: Уатт должен был дать ум, а Боултон — наличные деньги. Это иллюстрирует учение нашего Господа. У управителя есть деньги или, возможно, другие дары, которые можно пустить в дело, но ему недостает веры и предусмотрительности, практической энергии и мудрости. «Меновщики» Господа могут показать ему, как получить прибыль для Господина. Церковные советы — банкиры Божии. Они состоят из практичных людей, изучающих, как и куда вложить деньги для лучших результатов и наибольшей отдачи, и когда они таковы, какими должны быть, они умножают деньги во много раз в славных результатах. Церковь существует отчасти для того, чтобы сила одного члена помогала слабости другого и чтобы совместными усилиями всех увеличивалась мощь самого малого и слабого.

III. Подчинение денег

Еще один важнейший принцип — подчинение денег, как настойчиво учит и показывает на примере богатого юноши-начальника (Матфей 19:16–26). Это повествование, если правильно его рассматривать, не представляет загадки. При всех своих привлекательных чертах этот человек был рабом. Деньги были ему не слугой, а господином; а поскольку верховным должен быть только Бог, у нашего Господа не было иного выхода. Он должен был разрушить идола этого человека, и когда Он нанес удар по его деньгам, идолопоклонство стало явным, и раб алчности ушел опечаленный, цепляясь за своего идола. Дурно было не то, что у человека было большое имение, а то, что имение владело человеком; оно обладало им и управляло им. Он был настолько рабом денег, что не мог и не хотел принять свободу ценой разрыва их оков. Его «упование» было на богатство — как оно могло быть на Бога? За всеми личинами благопристойности и утонченности Бог видит во многих людях жалких рабов, жертв, удерживаемых в узах сребролюбия; но любостяжание есть идолослужение, а ни один идолослужитель не войдет в Царство Божие. Как мало богатых людей сохраняют господство и держат деньги слугой, в полном подчинении собственному человеческому достоинству и господству Господа!

IV. Закон воздаяния

Поднимемся на ступень выше и рассмотрим учение нашего Господа о законе воздаяния. «Давайте, и вам будет дано» (Лука 6:38). Нам преподается, что получать нужно для того, чтобы давать, и, следовательно, что давать — настоящий путь к получению. Бог — экономист. Он доверяет большие дары тем, кто хорошо употребляет малые. Быть может, одна из причин нашей бедности в том, что мы в значительной мере рабы скупости. Будущее может открыть, что Бог удерживал от нас, потому что мы удерживали от Него.

Едва ли какой-либо внимательный исследователь Нового Завета скажет, что наш Господь поощряет Своих учеников ожидать или просить земного богатства. И все же столь же несомненно, что сотням благочестивых душ, избравших добровольную бедность ради Него, были доверены огромные суммы для Его дела. Георг Мюллер более шестидесяти лет вел предприятия, требовавшие по меньшей мере около ста двадцати пяти тысяч долларов в год. Обратите внимание также на опыт Уильяма Куорриера и Хадсона Тейлора, а также Д. Л. Муди и доктора Барнардо. Такие слуги Божии, считая все принадлежащим Богу и тратя на себя мало или ничего, получили возможность принять и употребить миллионы для Бога, а в некоторых случаях, как у Мюллера, без всякого обращения к людям, взирая только на Бога. Этот великий святой из Бристоля обнаружил за жизнь, почти дотянувшую до столетия, что безопасно отдавать на цели Божии последний пенни в любой момент, с полной уверенностью, что прибудет больше, прежде чем возникнет новая нужда. И за семьдесят лет не было ни одной неудачи!

V. Высшее блаженство

Родственен этому закону воздаяния закон высшего блаженства. «Благословеннее давать, чем принимать» (Деяния 20:35). Павел приводит это как слова нашего Господа, но их нет ни в одном из евангельских повествований. Хотел ли он лишь указать то, что по существу является учением нашего Господа, или сохранял какие-то драгоценные слова нашего Великого Учителя, иначе не записанные, — не важно. Довольно того, что у этого изречения авторитет Христа. Каково бы ни было блаженство получения, блаженство давания принадлежит более высокому плану. Что бы я ни получил и какую бы пользу это мне ни принесло, выгоду получаю только я; а то, что я даю, приносит пользу другим — многим, а не одному. Но по особому установлению Божию то, от чего я таким образом отказываюсь ради других, возвращается даже ко мне в большем благословении. Это подобно влаге, которую источник отдает в ручьях и испарении, возвращающейся ливнями, чтобы питать те самые русла, которые наполняли сам источник.

VI. Исчисление по сравнению

Мы поднимаемся на ступень выше, рассматривая Божий закон исчисления. Как Он оценивает дары? Наш Господь учит нас, что по сравнению. Ни одно повествование на эту тему не говорит больше, чем повествование о бедной вдове (Марк 12:41–44; Лука 21:1–4), опустившей в сокровищницу две свои лепты. Господь Иисус, стоя рядом, наблюдал за приношениями, бросаемыми в сокровищницу. Были богатые жертвователи, которые клали много. Была одна бедная женщина, вдова, которая бросила две лепты, и Он объявил, что ее приношение больше всех остальных, потому что те клали от избытка, а она от скудости — они от изобилия, она от нищеты своей.

Та, что бросила две свои лепты в священную сокровищницу, тем самым стала богата добрыми делами и похвалой Божией. Если бы она сохранила их, она по-прежнему осталась бы той же бедной вдовой. Разве не два воробья продаются за фартинг? А две лепты «составляют фартинг». Тот, Кто как Надзирающее Провидение природы следит за падением воробья, так что «Разве не пять воробьев продаются за два фартинга, и ни один из них не забыт перед Богом?», как Надзиратель сокровищницы незримо сидит и следит за дарами, опускаемыми в ящик, и даже лепта вдовы не забыта.

Он говорит нам здесь, как Он оценивает денежные дары: не по тому, что мы даем, а по тому, что оставляем себе; не по размеру наших взносов, а по цене самоотречения в них. Все приношение этой вдовы финансово стоило лишь фартинг (кодрант, равный четырем миллям, или двум пятым цента, или трем четвертям английского фартинга). Что может быть незначительнее? Но две лепты составляли все ее средства к существованию. Другие откладывали нужное или желаемое для себя, а затем давали от избытка. Контраст разителен: она «от скудости своей», они «от излишка».

Не всякое так называемое даяние получает богатую награду. Во многих случаях удержание скрывает даяние в глазах Бога. Потакающее себе накопление и трата устраивают пир; крохи падают со стола, чтобы быть собранными и снабженными ярлыком «благотворительность». Но когда отдается Богу самое дорогое достояние, последний доверенный ресурс, тогда приходит видение сокровища, собранного на небе.

VII. Некорыстное даяние

Мы поднимаемся еще выше, к закону некорыстности в даянии. «Но вы любите врагов ваших, и делайте добро, и взаймы давайте, ничего не ожидая обратно» (Лука 6:35). Многое даяние вовсе не даяние, а лишь заем или обмен. Тот, кто дает другому, от которого ожидает получить столько же, торгует. Он ищет выгоды и корыстен. Ему нужна не чужая польза, а собственное преимущество. Звать за свой стол тех, кто позовет в ответ, — все равно что оказывать любезность деловому знакомому, чтобы иметь основание смело просить о такой же услуге, когда она понадобится. Это взаимность, и она может быть даже мелочной и расчетливой.

Истинное даяние имеет в виду исключительно благо другого, а потому оказывается тем, кто не может и не станет отплатить, слишком нуждающимся, чтобы вернуть, а быть может, и слишком опустившимся, чтобы оценить сделанное для них. Это подобно тому, как Бог дает злым и неблагодарным. Это даяние, побуждаемое любовью.

Поэтому спрашивать: «Окупится ли это?» — выдает корыстный дух. Благороднейший и истиннейший жертвователь тот, кто думает лишь о благословении, которое он может принести телу и душе другого. Он бросает хлеб свой на всякие воды. Он слышит крик нужды и бедствия и озабочен только тем, чтобы восполнить нужду и унять бедствие. Такое даяние являет богоподобие, и им мы возрастаем до совершенства благотворительности.

VIII. Освященное даяние

Наш Господь возвещает и закон освящения. «Жертвенник освящает дар» — связь придает достоинство приношению (Матфей 23:19). Если дело, на которое мы жертвуем, возвышенно, оно облагораживает приношение и возвышает его до своего уровня. Никакие две цели не могут и не должны воздействовать на нас с равной силой, если они не равны по нравственной ценности и достоинству, и рассудительный жертвователь откликнется всего более на то, что достойнее всего. Для иудея жертвенник Божий был средоточием всех даров; он был связан с поклонением Ему, и вокруг него вращался весь календарь постов и праздников. Дар, положенный на него, приобретал новое достоинство тем, что был на нем положен. Некоторые цели, взывающие о дарах, мы вправе отложить, потому что они не священны. Мы можем давать или не давать, как сочтем лучшим, ибо они зависят от человеческих предприятий и замыслов, которых мы можем не одобрять вполне. Но некоторые дела имеют Божественное одобрение, и оно освящает их; даяние становится актом поклонения, когда касается жертвенника.

IX. Превращение

Другой закон истинного даяния — закон превращения. «И я говорю вам, Приобретайте себе друзей маммоны неправедности; чтобы, когда потерпите неудачу, они приняли вас в вечные жилища.» (Лука 16:9). Хотя многие считают это темной притчей, она содержит одно из величайших указаний о денежных дарах, какие когда-либо давал наш Господь.

Мамона здесь обозначает деньги, которым практически поклоняются. Это напоминает нам золотого тельца, сделанного из серег и украшений толпы. Теперь наш Господь указывает на второе превращение. Золотой телец в свою очередь может быть переплавлен и отчеканен в Библии, церкви, книги, брошюры и даже души людей. Так то, что было материальным и временным, становится нематериальным, духовным и вечным. Вот человек, у которого есть сто долларов. Он может истратить их все на банкет или званый вечер, и тогда на следующий день ничего не останется. Он получил временное удовлетворение аппетита — и только. С другой стороны, он вкладывает их в Библии по десять центов, и на них покупается тысяча экземпляров Слова Божия. Он благоразумно сеет их как семя Царства, и это семя дает жатву не Библий, а душ. Из неправедной мамоны он приобрел бессмертных друзей, которые, когда он оскудеет, примут его в вечные обители. Не это ли подразумевается под истинным богатством — сокровищем, собранным на небе в нетленном благе?

Какие откровения ждут нас в тот день превращения! Тогда все, что было отдано Богу как приношение сердца «в правде», предстанет преображенным. Не только золото, ладан и смирна волхвов и алавастровый сосуд с драгоценным нардовым миром, и дома и земли таких, как Варнава, но и лодки и сети рыбаков, оставленное «сидение у сбора пошлин», лепты вдовы и чаша холодной воды; да, когда нам нечего было больше дать, — слово совета, слеза сострадания, молитва ходатайства. Тогда откроются и беспредельные возможности, и «преизобильное богатство» посвященной бедности.

Дело миссий или любой другой вид служения Богу и людям никогда не получит той помощи, какой заслуживает, пока в вопросе денег не появятся новая совесть и новое посвящение. Влияние мира и мирского духа убийственно для некорыстного даяния. Оно возвышает потакание себе, в грубой или утонченной форме. Оно ведет к корыстному накоплению или расточительной трате. Оно ослепляет нас относительно факта обязательства и придумывает шаткие предлоги, чтобы обратить деньги Господа на плотские цели. Те немногие, кто учится давать по принципам Писания, учатся и любить давать. Эти дары становятся обильными, систематичными и самоотверженными. Поток благотворительности течет непрерывно — не бывает времени засухи.

Некогда понадобилось объявить народу Божию, что принесенного «более чем достаточно», и «запретить им приносить» (Исход 36:6). Насколько известно, это единственный исторический пример такого избытка щедрости. Но разве не должно быть так всегда? Разве не стыд и позор, что когда-либо бывает недостаток «пищи в доме Божием»? Когда Его дело взывает о помощи, должна ли когда-либо быть неохота откликнуться или раздача жалкой подачки? Конечно, Его неизреченный дар должен сделать всякое даяние Ему непосредственным приношением любви, которая, как Мария, принесет свой драгоценный сосуд нарда и щедро изольет свои сокровища к Его ногам, и наполнит дом благоуханием самопожертвования!

Глава 19. «Писания»

ПРЕПОДОБНЫЙ А. К. ДИКСОН, ДОКТОР БОГОСЛОВИЯ, ПАСТОР ЦЕРКВИ МЕТРОПОЛИТЕН-ТАБЕРНАКЛ, ЛОНДОН, АНГЛИЯ

Когда наш Господь сказал: «Исследуйте писания», каждый иудей, к которому Он обращался, знал, что Он имеет в виду. Были и другие сочинения на еврейском, греческом и латинском языках, но Писания были собранием сочинений, выделенным среди всех остальных своей святостью и авторитетом как Слово Божие. Их историю можно проследить со времен Моисея до Христа. В Исходе 17:14 читаем: «И сказал ГОСПОДЬ Моисею, Напиши это для памятования в книгу, и перескажи в уши Иошуа». Какой писчий материал использовал Моисей, мы не знаем, но знаем, что в Египте для изготовления книг разного рода применялись папирус, льняная и хлопчатая ткань, звериные шкуры и камень. Десять заповедей были написаны на скрижалях каменных, а при египетских мумиях и по сей день сохранились хлопчатая и льняная ткани, какие часто употреблялись для письма.

Во Второзаконие 31:9 мы имеем историческую запись о том, что Моисей исполнил повеление Божие: «И написал Моисей закон этот, и отдал его священникам, сынам Левия, которые носили ковчег завета ГОСПОДНЕГО, и всем старейшинам Израиля». И в стихе 24: «И было, когда Моисей окончил писать слова закона этого в книге, пока они не закончились, Что Моисей повелел левитам, которые носили ковчег завета ГОСПОДА, сказав, Возьмите эту книгу закона, и положите ее сбоку в ковчеге завета ГОСПОДА Бога вашего, чтобы она была там свидетельством против тебя». Книга была окончена и положена у ковчега для сохранности.

В Книге Иошуа 1:8 читаем: «Не отойдет эта книга закона от уст твоих; но размышляй в ней день и ночь, чтобы стараться поступать согласно всему, что в ней написано: ибо тогда ты сделаешь путь твой успешным, и тогда будешь иметь добрый успех». Теперь, когда столп огненный ночью и облачный днем удалился, Книга должна быть руководством Израиля, и их религия должна быть в значительной мере религией книги. Бог говорит с ними из «Книги закона».

Вероятно, книга, которую читал Иошуа, была тем самым списком, который Моисей написал в пустыне. С нее могли быть сделаны копии, но записи об этом нет. Она часто упоминается в книгах Библии. Та же книга или ее копия вновь появляется тысячу лет спустя при царе Иосии, как мы узнаем из 2-я Царей 22:8: «И сказал Хилкия первосвященник Шафану книжнику, Книгу закона нашел я в доме ГОСПОДНЕМ. И дал Хилкия книгу Шафану, и он читал ее».

У Езры мы находим ее снова в руках книжника на деревянном помосте под открытым небом, читающего ее и разъясняющего ее смысл народу. Из этих и других мест Писания можно справедливо сделать три вывода:

Библия — литература, написанная по повелению Божию. Он, несомненно, повелел Моисею написать книгу закона. Иоанну на острове Патмосе великий голос, как бы трубный, сказал: «Что видишь, напиши в книгу, и пошли церквям, которые в Азии». И прежде чем видение исчезает, ему повелевается: «Напиши то, что ты увидел, и то, что есть, и то, что будет после этого». Ему велено писать историю, текущие события и предсказания; и многое из «Писаний» можно отнести к этим трем разрядам.

Библия — литература, написанная по повелению Божию и под руководством Божиим. В 2-е Петра 1:21 читаем: «Ибо пророчество не приходило во время древнее по воле человеческой: но святые мужи Божьи говорили, как они были движимы Святым Духом».

Библия — литература, написанная по повелению Божию, под руководством Божиим и сохраненная промыслительной заботой Божией. Моисей повелел положить книгу закона у ковчега. Нельзя было найти места надежнее, и чем больше я изучаю историю Библии, тем глубже убеждаюсь, что Бог хранил Свою книгу у какого-то ковчега на протяжении всех веков. Как Церковь находилась под Его попечением и охраной, так и Книга.

Мне нетрудно поверить, что рукопись, найденная Хелкией в Храме, была тем самым списком, который Моисей написал в пустыне, и что эта самая рукопись была в руках Езры на деревянном помосте, когда он проповедовал под открытым небом. От Иошуа до Иосии всего тысяча лет, а от Иосии до Езры — только сто семьдесят пять. В наших библиотеках сейчас есть десятки рукописей, возраст которых, как мы знаем, превышает тысячу лет, и две-три, которые, несомненно, сохранялись более тысячи четырехсот лет. При благоприятном восточном климате и заботе, к какой иудеев естественно побуждало благоговение перед книгой, совсем не невероятно, что рукопись Моисея могла сохраниться более тысячи лет. А история Библии от времен Христа до наших дней подтверждает положение, что она сохранена промыслительной заботой Бога.

Взглянем теперь на «Писания» в их собственном свете. В Иоанн 5:39 Иисус сказал: «К Исследуйте писания; ибо в них вы думаете вы имеете жизнь вечную: а они есть те, которые свидетельствуют обо мне.». И в 2-е Тимофею 3:16 читаем: «Все писание дано духновением Божьим, и полезно для доктрины, для обличения, для исправления, для наставления в праведности: Чтобы человек Божий был совершенным, полностью оснащенным ко всем добрым делам.». В этих Писаниях заключены четыре вещи:

I. Библейское определение Библии

Словосочетание «Писания» подсказывает синтетическое определение Библии. Были и другие сочинения, но именно эти были Сочинениями. Они имелись на еврейском языке, а также в переводе на греческий, известном как «Септуагинта», сделанном почти за триста лет до Христа. Но чтобы завершить это определение Библии, нужно второе место Писания: «Все писание дано духновением Божьим, и полезно для доктрины, для обличения, для исправления, для наставления в праведности». Один известный ученый потрудился сличить места Нового Завета, где встречается этот греческий оборот, и заявил, что верен перевод версии короля Якова, а не Пересмотренной, и с ним согласились несколько видных ученых из Комитета по пересмотру. «Все писание дано духновением Божьим, и полезно для доктрины, для обличения, для исправления, для наставления в праведности» — очевидно, именно это хотел написать Святой Дух. Разумеется, писатели были вдохновлены. «Святый Дух сказал устами Давида» (Деяния 1:16). «Было слово ГОСПОДНЕ ясно к Иезекиилю священнику, сыну Бузи, в земле халдеев у реки Хевар» (Иезекииль 1:3). Но вдохновенны были и писания, и писатели, потому что «Все писание дано духновением Божьим, и полезно для доктрины, для обличения, для исправления, для наставления в праведности». Бог, Который «И образовал ГОСПОДЬ Бог человека из праха земного, и вдохнул в ноздри его дыхание жизни; и стал человек живой душой», вдохнул дыхание жизни и в Свою Книгу, так что она — «слово Божие, живое и пребывающее вовек».

Писателей много, а Автор один. Эти писатели не были автоматами. У каждого свой стиль и личность, которыми пользуется Святой Дух.

II. Библейское применение Библии

Оно четырехчастно:

1. «Все писание дано духновением Божьим, и полезно для доктрины, для обличения, для исправления, для наставления в праведности». «Научение» — это учение не человека, как он может выразить свое мнение в светской беседе, а посла, на котором лежит вес авторитета его правительства; и в Библии мы находим официальное провозглашение Бога о любви, прощении, очищении, праведности и мире.

2. Слово «обличение» стоит после научения, потому что оно касается характера, который формирует научение. Библия полезна не только учением, которое мы из нее извлекаем, но и тем, что она — мерило, которым мы испытываем наши учения. Она испытывает и обличает. Это отвес, который мы опускаем вдоль стены, чтобы проверить, ровна ли она. Это аршин, которым мы измеряем всякое вероучение.

3. Слово «исправление» означает восстановление и содержит мысль, опережающую научение и обличение. В нем заключена мысль о том, чтобы выправить то, что мы нашли неправильным. Отвес может показать, что стена наклонилась, но не может ее выпрямить. Аршин может показать, что ткань слишком коротка, но не может ее удлинить. Библия же не только показывает нам, в чем мы неправы, но и может нас исправить. Когда Канова увидел кусок мрамора, добытый с большими затратами для знаменитой статуи, его опытный глаз обнаружил проходящую по нему небольшую черную прожилку, и он отверг его. Он мог обнаружить черное, но не мог сделать черное белым. Библия обнаруживает черное и делает его белым.

4. Четвертое слово, «наставление», буквально означает «воспитание ребенка» и заключает в себе все, что нужно родителю для роста, развития и созревания ребенка. Библия — школа праведности. Другие книги учат музыке, риторике, ораторскому искусству, но особенность Библии — обучение праведности.

III. Библейский метод изучения Библии

Его подсказывают два слова: «исследуйте» и «полезно». Что полезно, то, как правило, стоит труда. Бесполезное можно получить без усилий. Отсюда сила выражения «Исследуйте писания». Оно означает «просматривать насквозь». Это слово употреблено в Писании: «ибо Дух исследует все, даже глубины Божьи». Как Бог исследует наши сердца, так будем исследовать Библию и мы.

Неисследованная Библия — это неразработанный рудник, разница между Клондайком много лет назад и Клондайком, обогащающим сегодня своих трудолюбивых владельцев. Чтобы познать Слово Божие, нужно прилежное и настойчивое исследование. Человек, умерший несколько лет назад в английской богадельне, оставил родственникам бесплодный участок земли, такой никчемный, что с него даже не надо было платить налоги. Родственники исследовали его, и в результате сегодня они миллионеры. Нищий был богат, сам того не зная, и не знал этого потому, что не исследовал свое достояние.

Каждый христианин с Библией в руках богат, знает он это или нет. Пусть он исследует и найдет скрытые сокровища. Это исследование предполагает зрение и свет. Нужно духовное рассуждение. «Но природный человек не принимает того, что от Духа Божьего». А потому необходимо вдохновение, исходящее из доверия Святому Духу как Открывающему истину. Когда Галилей направил свою маленькую подзорную трубу на небеса, он обнаружил, что у него в самом деле новая пара глаз. Теперь он мог видеть горы на Луне, спутники Юпитера и кольцо вокруг Сатурна. Так и мы читаем Библию в свете Библии, и по мере того как приходит больше света, дается лучшее зрение; а с другой стороны, по мере того как дается лучшее зрение, открывается больше света.

Христианин, обладающий духовным рассуждением, вправе «исследовать Писания», имея единственным руководителем Святого Духа. Комментарии хороши, но не как замена самостоятельного исследования. Когда Александр Великий стоял перед Диогеном, сидевшим у своей бочки, полководец спросил философа, что он мог бы для него сделать. Довольно суровый ответ был: «Просто не заслоняй мне свет». И любой исследователь вправе сказать «Не заслоняй мне свет» всякому, чья тень падает между ним и Истиной.

Хорош любой способ исследования, хотя одни могут быть лучше других. «Метод кузнечика», когда мы берем слово или тему и перескакиваем с места на место, сличая тексты, где это слово или тема встречается, не заслуживает презрения. Бог потряс мир через Дуайта Л. Муди, который любил этот метод. Я научился любить то, что за неимением лучшего слова называю последовательным методом, когда начинают в определенном месте и проходят абзац, главу или книгу, собирая и классифицируя каждую мысль. Это напоминает изречение мистера Сперджена, подсказанное источенной червями Библией, которую он нашел на столе шотландской придорожной гостиницы. Подняв ее к свету, он заметил лишь одну дыру, сквозь которую пробивался свет. Один червь, как видно, начал с Генезиса и прогрыз до Откровения, и Сперджен помолился: «Господи, сделай меня таким книжным червем». Такой книжный червь никогда не превратится в земляного червя. Со временем у него вырастут крылья.

Но каков бы ни был ваш метод, непременно читайте Библию книгами. Прочтите Генезис за один присест. Это можно сделать меньше чем за три часа. Затем возьмите Исход; потом Левит, и так далее через всю библиотеку из шестидесяти шести томов. Астроном должен окинуть взглядом небо целиком, прежде чем взяться за телескоп. Ботаник должен взглянуть на поля и сады, прежде чем взяться за микроскоп. Если вы не прочли Писание по книге за присест, смело считайте, что вы не знаете своей Библии.

Изучение слов приносит богатую жатву знания и благословения.

Лютер говорил, что изучал Библию так, как собирал яблоки. Сначала он тряс все дерево, чтобы упали самые спелые. Потом залезал на дерево и тряс каждый сук, а когда потряс каждый сук, тряс каждую ветку, а после каждой ветки каждую веточку, а затем заглядывал под каждый листок. Будем исследовать Библию как целое; потрясем все дерево; прочтем ее так же быстро, как любую другую книгу; затем потрясем каждый сук, изучая книгу за книгой. Затем потрясем каждую ветку, уделяя внимание главам, когда они не нарушают смысла. Затем потрясем каждую веточку тщательным изучением абзацев и предложений, и вы будете вознаграждены, если заглянете под каждый листок, исследуя значения слов.

IV. Библейский мотив изучения Библии

Он двойной:

1. Чтобы мы правильно мыслили о вечной жизни. «ибо в них вы думаете вы имеете жизнь вечную». Во Христе у нас вечная жизнь, но в Писаниях — наше мышление о ней. Мы имеем блаженство человека, «Но в законе ГОСПОДА наслаждение его; и в законе его размышляет он день и ночь». Моя арка спасения опирается на два столба. Первый столб — то, что сделал для меня Христос, и он всегда одной длины. Было время, когда вторым столбом была уверенность в спасении через мои чувства. Если я чувствовал себя хорошо и счастливо, этот столб был нужной длины и казался достаточно прочным, но когда приходили подавленные чувства, столб казался короче и угрожал арке. Но однажды я прочел 1-е Иоанна 5:13: «Это написал я вам, верящим в имя Сына Божьего; чтобы вы знали, что вы имеете жизнь вечную, и чтобы вы верили в имя Сына Божьего». И увидел, что от меня ожидают, чтобы я полагался в уверенности на Писание, а не на мои чувства. С того дня столб уверенности все время одной длины, ибо Слово Божие никогда не меняется. Чувства могут приходить и уходить, но «я продолжаю верить» обетованию. Я думаю, что имею жизнь вечную, не потому, что чувствую так или иначе, а потому, что Бог так говорит. Теперь столб заслуги Христа и столб Его обетования одной длины, и арке спасения больше не угрожают меняющиеся чувства.

2. Чтобы мы узнавали Иисуса. «а они есть те, которые свидетельствуют обо мне». Мало что так интересно и ничто так не полезно, как прослеживать мессианскую идею по Библии. Она начинается с проклятия змею в Генезисе и завершается «Агнцем как бы закланным посреди престола» в Откровении. В христианском характере образ Христа искажен несовершенствами, но в Писаниях портрет совершенен. Один друг описал мне картину, висевшую на стене дома его детства. Когда вы впервые ее видели, это был красивый пейзаж с деревьями, ручьями, домами и людьми, но пока вы смотрели на нее, все эти прекрасные вещи начинали складываться в человеческое лицо. При ближайшем рассмотрении становилось ясно, что вся картина призвана дать лик Христа. Благочестивый исследователь Писания постоянно переживает подобное. Он видит в Библии деревья верности, ручьи истины, пейзажи прекрасных дел и характера, но все они так расположены в отношении ко Христу, что выявляют черты Его характера. Видя Его таким, как Он есть, мы становимся все более подобны Ему, пока в конце концов не увидим Его открытое лицо и не преобразимся совершенно в Его подобие. «Исследуйте писания» ради видения Господа Иисуса Христа.

Глава 20. Что содержит Библия для верующего

ПРЕПОДОБНЫЙ ДЖОРДЖ Ф. ПЕНТЕКОСТ, ДОКТОР БОГОСЛОВИЯ, ДАРИЕН, КОННЕКТИКУТ

I. Библия — единственная книга, способная умудрить нас во спасение

Библию следует изучать не так, как мы изучаем геологию и астрономию, лишь чтобы узнать о строении земли и устройстве вселенной; это книга, открывающая истину, предназначенная ввести нас в живое единство с Богом. Мы можем изучать физические науки и получить приличное знание о фактах и явлениях материальной вселенной; но какая нам разница как духовным существам, верна ли коперниковская теория вселенной или птолемеевская? Зато вечное в Слове Божием касается нас. Научное знание и слова, которыми оно передается, не имеют силы изменить наш характер, сделать нас лучше или дать нам живую надежду на блаженное бессмертие; но в Слове Божием есть живая сила, оно «живо и действенно» — живо и полно Божественной энергии (Евреям 4:12), — и, воспринятое с кротостью в наш разум и сердце, может спасти наши души (Иаков 1:18, 21), ибо оно — орудие Святого Духа, которым Он совершает в нас перерождение характера. Слово Божие — живое семя, заключающее в себе жизнь самого Бога, которое, когда оно принято в наши сердца, прорастает в нас и «приносит плод по роду своему»; ибо Иисус Христос, вечное Слово Божие, — живой зародыш, сокрытый в Его писаном Слове. Потому и написано: «слова, которые я говорю вам, они есть дух, и они есть жизнь» (Иоанн 6:63), и потому «Истинно, истинно, говорю вам, Тот, кто слушает слово мое, и верит в того, кто послал меня, имеет жизнь вечную, и не войдет в осуждение; но перешел от смерти к жизни» — то есть принимающий их в добрые и чистые сердца, слышащий слово и разумеющий его — «имеет жизнь вечную» (Иоанн 5:24). Ни о какой другой книге нельзя сказать подобного. Поэтому мы говорим, что Слово Божие — орудие в Его руке, чтобы совершать в нас и для нас перерождение и спасение; «По собственной воле своей породил он нас словом истины, чтобы нам быть некоторым родом первонлодов его тварей», «насаждаемым словом, могущим спасти ваши души» (Иаков 1:18, 21).

Это подводит нас к тому, что с Богом и вечными истинами, открытыми в этой Книге, мы связаны не умственным постижением и доказательством, а верой. Не рассуждением, а простой верой мы схватываем эти истины, полагая веру в Бога, Который лежит в основе и внутри каждого спасительного факта Книги (см. 1-е Петра 1:21). Поэтому мне кажется верхом безрассудства, когда люди вечно гадают и рассуждают об этих духовных и открытых вещах; и тем не менее мы постоянно встречаем даже хороших людей, которые так обращаются со Словом Божиим. Прежде всего они обращаются с откровением так, словно оно лишь высказанное мнение о раскрытых предметах, и потому чувствуют себя вправе не соглашаться с ним или принимать его с поправками и обращаться с ним, как с обобщениями и выводами ученых, более или менее точными, и теориями философов, более или менее верными. Если Слово понравится их суждению, они его принимают; таким образом они делают свое суждение мерилом истины вместо того, чтобы подчинить свои мнения непогрешимому Слову Божию. Нередко мы слышим, как человек говорит, что верит в истинность Слова Божия; а в следующую же минуту, когда его прижимает какое-нибудь утверждение или заявление этого Слова, он говорит: «Ах! но я-то верю так-то и так-то» — совсем не то, что объявил Бог. Далее, многие люди, исповедующие веру в Слово Божие, словно никогда не думают поставить себя в практическое и спасительное отношение к нему. Они верят, что Иисус Христос — Спаситель мира, но никогда не веруют в Него и на Него; иначе говоря, что Он — Спаситель для них.

Книга Божия полна учений и обетований. Мы возвещаем их, и кто-то говорит: «Вы должны доказать, что это учение или это обетование истинно». Единственный способ доказать истинность учения — личный опыт его через веру в Иисуса Христа. Иисус Христос говорит: «Вы должны родиться опять.». Если попытаться овладеть смыслом и силой этого учения одними лишь умозрениями, вы вскоре окажетесь там же, где Никодим, и скажете: «Как это может быть?» Но вместо этого, допустим, вы внимательнее отнесетесь к сказанному, а именно: «ВСЯКИЙ, кто верит, что Иисус есть Христос, рожден от Бога» (1-е Иоанна 5:1; Иоанн 1:12, 13). В послушании этому Божественному учению, не зная, как это сделается в нас, мы берем это Слово и предаем себя Иисусу Христу; и вот! нам брезжит опыт, проливающий свет на все то, что прежде было тайной. Мы не пережили физического потрясения, но в нас совершилась великая перемена, особенно в нашем отношении к Богу. «Поэтому если кто во Христе, тот новая тварь: старое прошло; вот, все стало новым» (2-е Коринфянам 5:17). Так мы приходим к опытному пониманию учения о новом рождении. Так же и всякое другое учение, относящееся к духовной жизни, по благодати Божией претворяется в опыт. Ибо как слово обозначает идею или мысль, так учения Божии обозначают переживания; но учение должно быть принято прежде, чем можно получить переживание. Кроме того, мы должны принимать все учения, всю истину через веру в Него, ибо Христос и Его Слово неразделимы, подобно тому как вексель человека ходит и ценен только потому, что человек добр. Банкнота принимается в вере в банк, который она представляет. Если банк обанкротится, банкнота тотчас обесценится.

Но есть некоторые вещи, открытые в Слове Божием, которым мы верим без опыта. Например, мы верим, что это «уничиженное тело наше» (Филиппийцам 3:21), обесчещенное грехом, на шею которого смерть вскоре поставит ногу, в день «явления Его и Царствия Его» (2-е Тимофею 4:1; 1-е Фессалоникийцам 4:15) будет воскрешено, изменено и уподоблено славному телу Его (Филиппийцам 3:21). Знаете ли вы, как мы можем так твердо верить в это? Отвечаем: потому что Бог столь многое из Своего Слова доказал нам, что когда Он объявляет нечто, что еще должно стать истиной, мы на основании прошлого опыта тянемся к обетованию будущего и принимаем его как истину. Более того, Он уже делает это истиной в наших сердцах, ибо «ВЕРА же есть субстанция того, на что надеются, доказательство невидимого» (Евреям 11:1). Ведь и здесь у нас есть нынешний духовный опыт, служащий нам залогом еще будущего завершения; ибо мы уже воскресли со Христом (Колоссянам 2:13; 3:1; Эфесянам 2:5, 6; Римлянам 8:11).

2. Библия содержит в самой себе безусловное ручательство нашего наследия во Христе

Предположим, что мы однажды придем к вам и поставим под вопрос ваше право собственности на ваш дом и потребуем, чтобы вы его отдали — усадьбу, завещанную вам вашим отцом. «Почему вы предъявляете ко мне такое требование?» — спросите вы. «Потому что, — ответим мы, — это не ваш дом; у вас нет на него права; по крайней мере вы не знаете, что он ваш». «О нет, — возразите вы, — я вполне уверен, что это мой дом». «Откуда вы знаете? На каком основании вы считаете, что это ваш дом?» «Да потому, что мой отец жил здесь до меня». «Это не основание». «Ну, я сам жил здесь без споров пять лет». «Из этого не следует, что дом ваш». «Но мне в нем очень хорошо; мне здесь приятно». «Что ж, дорогой сэр, это вы можете, и все же не иметь на него права». Наконец, припертые к стене, вы ведете нас с собой в здание суда и показываете завещание вашего отца, должным образом составленное, подписанное, скрепленное печатью и зарегистрированное. Это может послужить иллюстрацией. Очень многие христиане в затруднении, где и как обосновать свой «титул». Он не в том, что вы потомок святого отца, дитя верующих родителей, ибо, как говорит старый Мэтью Генри: «Благодать не передается по крови»; не в том, что вы член видимой Церкви Христовой; не найти его и в приятных настроениях и чувствах; словом, даже подлинный христианский опыт не составляет вашего «правоустанавливающего документа». Где же тогда нам основывать свою надежду? Именно на голом Слове Божием. Написано: «Истинно, истинно, говорю вам, Тот, кто слушает слово мое, и верит в того, кто послал меня, имеет жизнь вечную» и т. д. (Иоанн 5:24). Мы обращаемся прямо к записи как к окончательной проверке нашего владения в Боге. «И это есть свидетельство, что Бог дал нам жизнь вечную, и эта жизнь в Сыне его. Тот, кто имеет Сына, имеет жизнь; а тот, кто не имеет Сына Божьего, не имеет жизни» (1-е Иоанна 5:11, 12). Наша вера схватывается за Сына Божия, в Котором мы имеем искупление (Эфесянам 1:7), посредством и через записанное слово обетования, ибо эта запись «Но эти записаны, чтобы вы поверили, что Иисус есть Христос, Сын Божий; и чтобы веря, имели жизнь через имя его» (Иоанн 20:31). Писания — это заветы, ветхий и новый, в которых Бог словом и клятвой (Евреям 6:17, 18), запечатленными кровью Иисуса Христа (Матфей 26:28), гарантировал нам наследие среди святых. Мы подчеркиваем это отнюдь не для того, чтобы умалить христианский опыт (ибо он благословенный и истинный) или принизить благословение верующих родителей, или Церковь и ее установления, а лишь чтобы обратить ваше внимание на «более твердое пророческое слово» (2-е Петра 1:19), которое надежнее для нас в подтверждение, чем видения и голоса, настроения и чувства, родительские благословения и церковные таинства.

3. Слово Божие — средство, назначенное для возделывания нашей христианской жизни

Иаков говорит нам (1:18), что слово истины — орудие нашего перерождения, а Иисус говорит нам, что истина не только «сделает нас свободными», но и молит Отца, чтобы мы были «освящены истиною» (Иоанн 8:32–36; 17:17–19). А Павел говорит нам словами, которым научает Святой Дух, что «Христос возлюбил церковь, и отдал себя за нее; Чтобы освятить и очистить ее омовением воды посредством слова,» и т. д. (Эфесянам 5:25–27). «Ибо это есть воля Божья, именно освящение ваше, чтобы вы воздерживались от блуда» (1-е Фессалоникийцам 4:3), ибо не на нечистоту призвал нас Бог, но на святость (1-е Фессалоникийцам 4:7). После перерождения нет ничего важнее этого. Нам говорится в Библии, и мы верим, что вскоре мы будем в другом состоянии бытия — на небесах, в присутствии любящего и прославленного Иисуса; что мы увидим лицо Его и имя Его будет на челах наших (Откровение 22:4), что мы будем с ангелами, с неисчислимым сонмом, и с духами праведников, достигших совершенства, со святыми всех веков (Евреям 12:23), что мы узнаем их и будем в их обществе (Матфей 17:3; 1-е Коринфянам 13:12), что мы будем совершенно чисты от греха, славны, как несотворенный свет Божий (Откровение 21:4, 27; Матфей 13:43). Раз таково место и общество, к которым нас так стремительно несет, мы хотим быть готовы и к месту, и к обществу.

Ах, друзья, вы стремитесь получить воспитание для этого мира и его «лучшего общества», в его знаниях, обычаях и манерах. Да, вы не жалеете времени и денег на себя и на своих детей, чтобы они были снабжены достижениями и культурой этого мира. Вы говорите, что, когда вы появляетесь в хорошем обществе, вам хочется чувствовать себя непринужденно, быть ровней среди самых образованных, и вы желаете того же своим детям. Если бы вас пригласили через полгода поселиться при дворе Сент-Джеймса как гостя благородного короля Англии, вы перерыли бы все доступные книги о придворном этикете и манерах; вы освежили бы знание английской истории, чтобы не оказаться застигнутым врасплох ни в знании дел страны, ни в придворной церемонии. Но вскоре мы отправимся ко двору Царя бессмертного, вечного, в царстве славы. Мы не знаем дня и часа, когда Господь придет или призовет нас отсюда; и мы хотим быть готовы и в чистоте характера, и в придворной воспитанности небесного града. Мы хотим быть знакомы с историей искупления и с тайнами Царства. Мы не хотели бы выглядеть неловкими чужаками в светлом доме нашего Отца. Эту святость характера и воспитание жизни и манер мы можем обрести лишь постоянным знакомством и общением с Богом и святыми через Слово.

Люди мира стремятся к тому, чтобы они сами или, возможно, их дети хорошо выглядели в обществе этого мира. Для этого они отдают себя и их в школы мира и моды; танцкласс и академия, воображают они, — единственное место, где можно приобрести вежливые манеры и придворную грацию. Верующие тоже хотят, чтобы их дети были воспитаны и образованны во всех отношениях, достойных сыновей или дочерей Царя, чем они по благодати и являются. Но им не следует думать добиваться для них доступа в то, что в этом мире зовется «лучшим обществом», или посылать их в модные пансионы благородных девиц и танцевальные академии ради такой цели. Если их сердца могут быть наполнены дорогой, великой любовью Божией и сладкой благодатью Христовой; если на стенах покоев их душ, как картины, висит: «Наконец, братья, все, что истинно, все, что честно, все, что справедливо, все, что чисто, все, что прекрасно, все, что пользуется доброй славой; если есть какая добродетель, и если есть какая похвала, об этом помышляйте» (Филиппийцам 4:8); если они идут по этому миру в спутничестве с Ним; если Святой Дух ведет их через Слово, как Баньянова Пилигрима вели через «дом Истолкователя», и показывает им чудесное и прекрасное из Своего закона; если плод Духа, «Но плод Духа есть любовь, радость, мир, долготерпение, мягкость, доброта, вера, Кротость, сдержанность: против таковых нет закона» (Галатам 5:22, 23), украшает их жизнь и характер, — христиане тогда не боятся, что их дети хоть сколько-нибудь отстанут от самых передовых людей света в стране по культуре ума и сердца и благородству манер. Ах! есть небесная культура и Божественное благородство манер, которые далеко превосходят все, что находится в школах этого мира. Лишь христианин мог подумать сказать, как Павел, стоя пред своим судьей: «кроме этих цепей» (Деяния 26:29).

Джон Баньян, двенадцать лет просидевший в Бедфордской тюрьме с Библией и конкордансом в качестве постоянных спутников, создал и отправил миру свою бессмертную аллегорию-сновидение, написанную с такой красотой слога, в такой чистой и простой манере, что она стала классикой английской литературы. Так совершенна и несравненна была умственная и духовная культура этого необразованного «лудильщика из Элстоу», что ученый Джон Оуэн засвидетельствовал перед королем: «Ваше Величество, если бы я мог писать так, как этот лудильщик из Бедфордской тюрьмы, я с радостью отдал бы всю свою ученость». Откуда Джон Баньян взял свою культуру? Из славного общения с Моисеем в Законе, с Давидом в Псалмах, с Исаией и пророками и святыми Божиими людьми, которые писали, будучи движимы Святым Духом; с Матфеем, Марком, Лукой и Иоанном; с Павлом, Петром и всеми остальными, кто говорил и писал не мысли и не словами человеческой мудрости, а мысли Божии и словами, которым научает Святой Дух. Читайте Гомера и Мильтона, Шекспира и Данте; читайте Бэкона, Маколея, Аддисона и Карлейля; пройдите по всей лучшей литературе всех веков, и она бесконечно уступит чистоте, красоте и величию мысли и выражения, какие находятся в Слове Божием.

Гете, который говорил, что он «не христианин», заявил о канонических Евангелиях: «Человеческий ум, как бы он ни продвигался в интеллектуальной культуре и в объеме и глубине познания природы, никогда не превзойдет высокой нравственной культуры христианства, как она сияет и пылает в канонических Евангелиях». Ренан, французский автор-неверующий, заканчивает свою жизнь Иисуса такими замечательными словами: «Какие бы сюрпризы ни готовило будущее, Иисус никогда не будет превзойден; Его почитание будет безостановочно молодеть; Его легенда будет вызывать бесконечные слезы; Его страдание будет растапливать благороднейшие сердца; все века провозгласят, что среди сынов человеческих нет рожденного более великим, чем Иисус». А Штраус, рационалистический немецкий автор «Жизни Иисуса», говорит: «Иисус представляет в сфере религии высшую точку, дальше которой потомство никогда не сможет пойти; да, которой оно не сможет даже сравняться. Он остается высочайшим образцом религии в пределах досягаемости нашей мысли, и никакое совершенное благочестие невозможно без Его присутствия в сердце». Так о силе «Книги и Личности» для высшей культуры высшей природы человека свидетельствуют великий апостол современной культуры и те, кто не признает Божественного происхождения Писаний или божественности Того, о Ком они от начала до конца свидетельствуют. Итак, если вы хотите знать, как служить Богу и исполнять Его волю на земле и быть всесторонне подготовленными и воспитанными для неба в будущем, возьмите Его Слово и сделайте его правилом и спутником вашей жизни.

4. Библия — арсенал христианина

Призвание христианина в мире — быть воином. Он должен подвизаться добрым подвигом веры (1-е Тимофею 6:12; 2-е Тимофею 4:7). Грешников надо вырвать из власти дьявола и привести к Богу. Их разум, воля и чувства должны быть взяты приступом и завоеваны для Него; их надо обратить от власти тьмы к свету; их темницы греха надо взломать; их цепи сбить, а пленников освободить (Деяния 26:16–18). Мы также в собственной христианской жизни и странствии подвергаемся нападению сил тьмы, огненных стрел дьявола. Сомнения, неверие, искушения, злые представления, нечистые, нечестивые и пустые мысли осаждают нас, вливаемые в наши души сатаной, воспламеняющим этим плотские похоти адским огнем, чтобы таким образом дитя Божие было застигнуто в проступке или побеждено грехом. Но эта борьба не плотская и не по образу плоти. «Ибо хотя мы ходим во плоти, мы не по плоти воюем: (Ибо оружия войны нашей не плотские, но могучие через Бога на разрушение твердынь;) Ниспровергая воображения, и все высокое, которое превозносит себя против знания Бога, и пленяя каждую мысль к послушанию Христу» (2-е Коринфянам 10:3–5). Как Иошуа пошел на Иерихон и взял его твердыни и высокие башни, и разрушил их, и пленил город не плотским оружием, а трубами из бараньих рогов (Нав., гл. 6), так и мы, идя против твердынь, замыслов и неверующих доводов людей, должны взять евангельскую трубу. Меч, которым мы должны владеть, — «меч духовный, который есть слово Божие» (Эфесянам 6:17), делающий неодолимым того, кто им владеет. Саму Библию надо выносить на свет не только как наилучшую защиту от всех нападений неверия с высоких башен человеческих рассуждений, но и как могучее оружие, чтобы побеждать врагов Божиих и пленять их в послушание Христу. «И они победили его кровью Ягненка, и словом свидетельства своего» (Откровение 12:11). «Для этого возьмите себе всеоружие Божье, чтобы вы могли противостать в день злой, и сделав всё, устоять. Станьте поэтому, перепоясавши чресла ваши истиной, и надев нагрудник праведности; И обув ноги готовностью евангелия мира; Больше всего, взяв щит веры, которым сможете угасить все огненные стрелы нечестивого. И возьмите шлем спасения, и меч Духа, который есть слово Божье» (Эфесянам 6:13–17). Нам достаточно вспомнить, как наш Спаситель победил дьявола всепобеждающим оружием «написано», чтобы мы были снабжены тайной успешной борьбы за Него.

Пояснение автора к цитате: ведем жизнь, как другие люди в плотских телах

Пояснение автора к цитате: рассуждения

Пояснение автора к цитате: высокое строение

Очень часто христиане, молодые и старые, приходят к нам в «комнату для бесед» и говорят: «Не поговорите ли вы с этим моим другом?» «Почему вы сами не поговорите с ним (или с ней)?» — отвечаем мы. «Потому что я не знаю, что ему сказать, и к тому же вы больше знаете Библию». «Ну а почему вы не знаете Библию лучше?» На это дают разные ответы. Во всяком случае, здесь мы встречаем одну тяжелую ошибку. Незнание Библии, которая не только снабжает нас духовным оружием, но и «совершенно приготовляет нас ко всякому доброму делу» (2-е Тимофею 3:17), приводит многих ревностных христиан к сомнительному пользованию собственной аргументацией в обращении с собственными и чужими душами. Безнадежно пытаться разрушить твердыни неродившегося свыше ума и сердца чем-либо меньшим, чем это Божественное оружие. Но все могут вооружиться из этого великого арсенала. В Библии содержатся идеи, которых не может дать никакая философия или человеческая теория, и потому она дает нам во владение оружие, которому враг не может противостоять, когда оно сильно его теснит, подкрепленное невидимым и могучим присутствием Святого Духа, и которое делает нас неприступными для нападений противника. Великий пример этой могучей силы Слова и Духа Божия мы имеем в случае Стефана и других первых учеников, чьим словам, взятым из Писания, иудеи не могли противостоять. Мы еще не встречали неверующего или атеиста, чьи доводы мы не могли бы отразить, полагаясь просто на Слово Божие. Более того, мы еще не встречали в «комнатах для бесед» такого, кто смог бы устоять перед Словом Божиим и могучими фактами Библии, когда мы в смиренном уповании на Бога выстраивали их перед ним. Если вы знаете мысли Божии и стремитесь быть ведомыми Святым Духом, Он скажет вашими устами нужное слово в нужное время — и чтобы отразить нападение, и чтобы нанести меткий удар за истину. И во всей этой борьбе свет, любовь и кротость Иисуса Христа так будут сиять в вашем поведении и обращении, что люди убедятся в вашей искренности, и Бог даст вам победу.

5. Библия — совершенная карта и морская лоция для христианина, странствующего по этому миру

Со Словом Божиим в руке и сердце вы можете идти с полной безопасностью и уверенностью по всем лабиринтам этого мира. Прямой и узкий путь так ясно и четко обозначен, что его может прочесть бегущий. Это столбовая дорога (быть может, невидимая для мирского человека), по которой путник, будь он даже неразумным, не заблудится (Исаия 35:8), ибо она везде размечена Его заповедями. Более того, у нас есть невидимый Вожатый, Дух истины, Который ведет нас и говорит нам в местах сомнения или неопределенности: «Вот путь, идите по нему» (Исаия 30:21). Так, странником и пришельцем, вы можете безопасно и уверенно продолжать свой путь к граду Божию, следуя свету Слова, которое есть «светильник ноге вашей и свет стезе вашей» (Псалом 119:105), стезе, которой никто не знает, кроме Ведущего вас. Да, и вы найдете, что путь через холмы и долины сияет все ярче до наступления полного дня (Притчи 4:18). Слово Божие — морская карта, на которой отмечены все скалы и рифы в море жизни; если мы внимаем ей и ведем по ней свой утлый челн, мы наконец благополучно войдем в гавань покоя. Но если мы беспечны, горды и самодовольны в собственных мнениях, мы потерпим кораблекрушение в вере. Один молодой лейтенант английского флота обнаружил в Средиземном море небольшую, но опасную скалу, раньше неизвестную, и доложил об этом в адмиралтейство. Об этом протелеграфировали на все станции и приказали нанести ее на все карты. Первый корабль, который пошел через это место, был под командованием старого капитана, который, заметив только что нанесенное на карту предупреждение, пожелал узнать, кто сообщил о скале. Узнав это, он ответил: «Там нет никакой скалы. Я плаваю по этому морю двадцать лет, и если бы там была такая скала, я бы ее нашел». И в своей гордости и самомнении приказал штурману вести прямо через указанное место. Доблестный корабль на всех парусах был брошен на опасное место. Раздался страшный удар, и благородное судно пошло ко дну со всеми, кто был на борту. Многие христиане терпят кораблекрушение из-за невнимательного самомнения или пренебрежения своей непогрешимой картой. Да расположит нас Святой Дух прилежно изучать нашу Божественную карту и плыть по ней неотступно!

6. Библия открывает грядущее

Она содержит не только историю прошлого, обращения Бога с народами, но и много несбывшегося пророчества. Откровение — книга, посвященная тому, чему «надлежит быть вскоре». Пророчество называли неразыгранной историей, а история — лишь исполнившееся пророчество. Ошибочно думать, что рука Божия в истории ограничивалась теми народами, о которых упоминается в Библии. Если бы мы могли иметь историю Бога в истории, мы увидели бы, что Его промысл был в каждом и над каждым великим и малым событием всех народов. Даниил в своем великом пророчестве дал быстрый и наглядный набросок хода истории от златоглавого Вавилонского царства до конца времен, когда «Сын Человеческий придет на облаках небесных» ... и когда «Ему дано будет владычество, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему». Когда Он придет, «владычество его — владычество вечное, которое не пройдет, и царство его то, которое не будет разрушено» (Даниил 2:44; 7:13–27). А пока Бог среди народов будет ниспровергать, «ниспровергать и ниспровергать, пока не придет Тот, Кому принадлежит право» (Иезекииль 21:27). Книга Откровения — подробное изложение второй и седьмой глав Даниила, и обе книги следует читать вместе.

Императоры, цари и кабинеты быстро осуществляют то, что Бог указал в пророчестве много веков назад. Но они не ведают, что творят. Есть «знамения в небесах», а на земле «ТТ И будут знамения на солнце, и на луне, и на звездах; а на земле мучение наций, с недоумением; и море и волны ревущие; Сердца людей останавливаться от страха, и от ожидания того, что идет на землю: ибо силы небесные поколеблются. И тогда увидят Сына человеческого, идущего в облаке с силой и славой великой» (Лука 21:25–27). О дне и часе, когда пылающие небеса явят «явление и Царствие» нашего Господа Иисуса Христа (2-е Тимофею 4:1), никто не знает; но нам велено бодрствовать и быть готовыми, чтобы нас не застал врасплох великий и славный день Господень. Для этого и написаны Писания, чтобы любящий их читатель мог жить впереди истории и не быть застигнутым никаким неожиданным событием. Если Его пророческое Слово обильно обитает в наших сердцах и умах, по ходу времени нас ничто сильно не удивит. Мы будем различать сквозь пророческий телескоп, быть может, смутно, приближение тех вещей, из которых складывается история. Если выпадет нам благословенный жребий «остаться в живых до пришествия Господня» (1-е Фессалоникийцам 4:15), мы увидим знамение Его на небе (Матфей 24:30) прежде, чем встревоженный и изумленный мир, лежащий во грехе и в насмешливом неверии (2-е Петра 3:3; Лука 18:8), будет повержен в «вечную погибель от лица Господа и от славы могущества Его» (2-е Фессалоникийцам 1:7–9). Мы знаем, что у многих прекрасных христиан растет склонность пренебрегать (не ведая, что творят) всяким изучением пророчеств; но наш воскресший Господь, в Своем последнем откровении Иоанну о грядущем, повелел ему написать с самого начала: «Благословен тот, кто читает, и те, которые слушают слова пророчества этого, и соблюдают то, что написано в нем: ибо время близко.»; и в конце книги прибавить: «И он сказал мне, Эти слова верны и истинны: и Господь Бог святых пророков послал ангела своего показать слугам своим то, чему должно быть вскоре. Вот, я прихожу скоро: благословен тот, кто соблюдает слова пророчества книги этой» (Откровение 22:6, 7).

Да даст нам Дух Божий ум изучать Его Слово благоговейно и с верой, с приготовленным сердцем, как Езра (Езра 7:10), в свете и под руководством Святого Духа. Тогда Он «возвестит нам будущее» (Иоанн 16:13).

Глава 21. Упование Церкви

ПРЕПОДОБНЫЙ ДЖОН МАКНИКОЛ, БАКАЛАВР ИСКУССТВ, БАКАЛАВР БОГОСЛОВИЯ, ДИРЕКТОР ТОРОНТСКОЙ БИБЛЕЙСКОЙ ШКОЛЫ

Есть много признаков возрождения интереса к изучению эсхатологии. Последнее нападение на христианскую веру направлено против эсхатологического учения Нового Завета. Христианская Церковь была основана на обетовании скорого возвращения Христа, чтобы утвердить Свое Царство в мире, но ее история пошла совсем иным путем. Ожидание первых христиан не исполнилось. Учение апостолов оказалось ложным. Таков довод, который сейчас кое-где используется, чтобы дискредитировать основателей христианства. Это вынуждает христианских ученых заново обратить внимание на учение Нового Завета о втором пришествии Господа и несомненно приведет к более ревностному и основательному исследованию всего взгляда Христа и Его апостолов на будущее.

Признается, что эсхатология Нового Завета — не эсхатология сегодняшней Церкви. Упование первых христиан — не упование нынешнего среднего христианина. У нас вошло в привычку думать, что перемена, наступающая со смертью, или наше вхождение в небеса — венчающий момент жизни верующего и надлежащий предмет нашей надежды. Однако апостолы никогда не говорят о смерти как о том, чего христианин должен ожидать или к чему готовиться. Они не игнорируют смерть вовсе и не окружают ее ореолом. Она всегда враг, последний враг, который будет истреблен. Но в той схеме вещей, с которой нам теперь предстоит считаться, они ее совсем не принимают в расчет. На деле первых христиан учили, что они уже умерли: «Ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта с Христом в Боге.» (Колоссянам 3:3).

Не представлены и небеса как упование христианина. Новый Завет изображает Церковь уже находящейся на небесах. Мы воскрешены со Христом и посажены с Ним на небесах (Эфесянам 2:6). Наша борьба ведется против духов злобы в поднебесных (Эфесянам 6:12). Наше гражданство там (Филиппийцам 3:20). Представление Браунинга об опыте Лазаря, когда он вернулся из гроба:

«Небо открылось душе, еще живущей на земле,

Земля же дана ей в дело, хотя она видит небо»,

почти в точности совпадает с апостольским изображением жизни верующего на земле. Это потенциально жизнь на небесах. Ни смерть, ни небеса, таким образом, не могут быть упованием Церкви, ибо по своему существенному отношению к христианской жизни смерть лежит в прошлом, а небеса в настоящем.

Обращение мира не есть предмет упования Церкви. Совершенно верно, что это славное завершение лежит в будущем, ибо «Ибо земля наполнится познанием славы ГОСПОДА, как воды покрывают море», но задача совершить это не была поручена Церкви. Напротив, новозаветные описания последних дней Церкви на земле исключают такую мысль. Они изображены в темных красках (2-е Тимофею 3:1–5; 2-е Петра 3:1–4). Истории проповеди Евангелия в мире достаточно, чтобы показать, что это не может быть поставленной перед нами целью: целые народы были евангелизированы, но ни одно общество никогда не было обращено полностью. Примечательно, что апостолам нечего было сказать об обращении мира. Занятые проповедью Евангелия в мире, они не давали никаких указаний, что ожидают в итоге преображения мира. Они ждали не перемены в мире, а личного присутствия своего Господа. Сам Иисус Христос был их упованием, и Его явление они горячо любили и ждали.

Отношение Новозаветной Церкви выражено апостолом Иоанном в заключительных словах Апокалипсиса. Пред ним прошли видения небесной славы и тысячелетнего мира. Он видел новое небо и новую землю, на которых обитает правда, и святой город, новый Иерусалим, светило которого подобно драгоценнейшему камню. Но в конце всего этого тоска престарелого апостола не о грядущем. Больше всех этих слав, дороже всех этих дорогих вещей — Сам Учитель, и молитва, поднимающаяся из его сердца, когда он завершает свою дивную книгу, проста: «Именно так, приди, Господь Иисус.».

Упование Церкви, таким образом, — личное возвращение ее Господа. Как выразился доктор Дэвид Браун в своей книге о втором пришествии шестьдесят лет назад: «Второе явление Искупителя — подлинная полярная звезда Церкви». Посмотрим, как это упование лежит на страницах новозаветного откровения и как оно влияло на жизнь Новозаветной Церкви.

1. Христос учил Своих учеников ожидать Его возвращения

Это была последняя из ступеней, по которым продвигалось Его учение о Самом Себе. В начале служения Он, по-видимому, держал Свою личность в тени; Он запрещал исцеленным рассказывать о Нем. Затем наступило время, когда Он спросил учеников: «За кого люди почитают меня» — и подвел их к мысли о Его божественном происхождении. После этого Он начал наставлять их о Своей приближающейся смерти и воскресении, о «исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме» (Лука 9:31). В последние дни служения Его возвращение в мир во многом занимало Его собственные мысли, и Он ярко удерживал его в умах Своих учеников. Во время последнего путешествия в Иерусалим Он предвосхитил Свою собственную историю в притче о человеке благородном, отправившемся в дальнюю страну, чтобы получить царство и возвратиться, оставившем рабов своих с повелением: «Торгуйте, пока я возвращусь» (Лука 19:12, 13). Однажды вечером на последней неделе Он сидел на Елеонской горе, глядя, без сомнения, вниз на огромные постройки храма, полное разрушение которых Он только что предсказал. Ученики собрались около Него с просьбой: «И когда сидел он на горе Олив, подошли к нему ученики наедине, говоря, Скажи нам, когда это будет? и какое будет знамение твоего пришествия и конца мира?» (Матфей 24:3). Из формы этого вопроса очевидно, что Его пришествие не было для них новой мыслью. Оно уже занимало их умы. Они знали, что Он придет снова, и хотели знать, как распознать приближение этого события. В ответ на вопрос Господь развернул панораму промежуточной истории и подчеркнул необходимость бодрствования, потому что время Его пришествия будет неопределенным. «Бодрствуйте поэтому: ибо не знаете, в который час приходит Господь ваш… Поэтому и вы будьте готовы: ибо в такой час, какой не думаете, приходит Сын человеческий». Он подкрепил это учение двумя яркими примерами двоякого приготовления, нужного ученикам: внутреннего приготовления духовной жизни, показанного в притче о девах, и внешнего приготовления усердного служения, в притче о талантах. Затем Он завершил Свою беседу яркой картиной изменившихся условий, в которых Он явится, когда придет во второй раз как Сын Человеческий, сидящий на престоле славы Своей.

В скорбные и темные часы самой последней ночи Его мысли были заняты Его возвращением. В горнице, когда верный малый круг сгруппировался вокруг Него в печали о разлуке, близость которой все смутно чувствовали, Он начал Свои прощальные слова к ним таким утешительным заверением: «ПУСТЬ не тревожится сердце ваше: верьте в Бога, верьте и в меня. В доме Отца моего больших особняков много: если бы не так я сказал бы вам. Я иду приготовить место вам. И если пойду и приготовлю вам место, я приду опять, и приму вас к себе; чтобы где я, там и вы были» (Иоанн 14:1–3). Через несколько часов Он был посреди позорных сцен суда над Ним. Заметьте Его ответ первосвященнику, когда Он спокойно признал притязание быть Христом, Сыном Божиим: «однако говорю вам, Отныне увидите Сына человеческого, сидящего по правую руку силы, и идущего в облаках небесных» (Матфей 26:64). Он не походил на Мессию в тот момент, когда стоял там со связанными руками перед обвинителями. Его вид словно опровергал Его слова. Но придет время, когда они увидят, что Его притязание истинно. Это было у Него на уме. Среди всего позора тех ужасных часов видение Его возвращения во славе в мир, отвергающий Его теперь, сияло, как маяк, над Его душой; и «Взирая на Иисуса, автора и завершителя нашей веры; который за радость, что была положена перед ним, претерпел крест, презрев посрамление, и сел по правую руку престола Божьего».

При Его вознесении та же истина была вновь напомнена умам учеников. Когда они стояли, с изумлением вглядываясь в место, где Господь исчез из их поля зрения, были посланы два ангела напомнить им о Его возвращении. «этот самый Иисус, который поднимается от вас в небо, так и придет подобным образом, как вы видели его идущим в небо» (Деяния 1:11). Именно эта мысль отправила учеников обратно в Иерусалим с той радостью, которую описывает Лука в заключительных стихах своего Евангелия. Совершенно ясно, таким образом, что когда Иисус покинул этот мир после Своего первого пришествия, Он оставил Своих учеников сияющими радостной уверенностью в том, что придет снова.

2. Апостолы учили своих обращенных ждать пришествия Господа

Все новозаветные церкви находятся в состоянии ожидания. В какой бы части мира и на какой бы стадии развития они ни находились, у них эта черта общая. Обращение фессалоникийцев описывается как «Ибо они сами возвещают о нас, какой вход имели мы к вам, и как вы обратились к Богу от идолов, чтобы служить Богу живому и истинному; И ожидать с неба Сына его, которого он воскресил из мертвых, Иисуса, который избавил нас от будущей ярости» (1-е Фессалоникийцам 1:9, 10). Коринфяне «не имеют недостатка ни в каком даре, ожидая явления Господа нашего Иисуса Христа» (1-е Коринфянам 1:7). Галатам Павел пишет: «Ибо мы через Духа ожидаем надежды праведности по вере» (Галатам 5:5); а филиппийцам: «Ибо наше жительство на небе; откуда мы и ожидаем Спасителя, Господа Иисуса Христа» (Филиппийцам 3:20). В послании к Евреям обнаруживается то же отношение, ибо там мы читаем: «Так и Христос был однажды принесен, чтобы понести грехи многих; и для тех, кто ожидает его, он явится второй раз без греха ко спасению» (Евреям 9:28). Очевидно, что первые христиане смотрели не только назад на Спасителя, умершего за них, но и вперед на Спасителя, Который должен прийти. В их обращении было два полюса. Их вера была закреплена в прошлом в фактах смерти и воскресения Господа, а также в будущем в твердом уповании на Его возвращение. Поэтому очевидно, что второе пришествие Спасителя занимало важнейшее место в Евангелии, которое проповедовали апостолы и которое принимали эти христиане.

3. Вся жизнь и все дело новозаветной церкви имеют в виду пришествие Господа

Все линии ее деятельности и опыта ведут к этому событию. Освящение ученика — приготовление к пришествию Господа. Павел пишет фессалоникийцам: «И сам Бог мира да освятит вас всецело; и молю Бога весь ваш дух и душа и тело да сохранятся беспорочными к пришествию нашего Господа Иисуса Христа» (1-е Фессалоникийцам 5:23). Иоанн говорит то же по-своему, нежно: «И теперь, дети малые, пребывайте в нем; чтобы, когда он явится, иметь нам уверенность, и не постыдиться перед ним в пришествие его» (1-е Иоанна 2:28). Христианское служение получает ободрение в том же вдохновляющем исходе. Павел призывает Тимофея к верности, заповедуя ему «Чтобы ты соблюдал эту заповедь без пятна, безукоризненным, до явления нашего Господа Иисуса Христа» (1-е Тимофею 6:14). А Петр пишет своим сопрестарейшинам: «Пасите отару Божью, что среди вас, надзирая за ней не по принуждению, но охотно; не для грязной наживы, но с готовностью; И не как господа над наследием Божьим но являясь примерами отаре. И когда явится главный Пастух, вы получите венец славы, который не увядает» (1-е Петра 5:2, 4). Терпение первых христиан в страданиях и испытаниях ограничено тем же событием. «Поэтому будьте терпеливы, братья, до пришествия Господа. Вот, земледелец ждет драгоценного плода земли, и для него имеет длительное терпение, пока не получит дождь ранний и поздний. Будьте и вы терпеливы; утвердите сердца ваши: ибо пришествие Господа приближается» (Иаков 5:7, 8). «Пусть умеренность ваша будет известна всем людям. Господь близко» (Филиппийцам 4:5). Их жизнь общения и братской любви достигает святого завершения при возвращении Господа. «А вам пусть даст Господь возрастать и изобиловать в любви друг к другу, и ко всем, как и мы к вам: С той целью [чтобы] ему утвердить сердца ваши непорочными в святости перед Богом, именно Отцом нашим, в пришествие Господа нашего Иисуса Христа со всеми святыми его» (1-е Фессалоникийцам 3:12, 13). Их богослужебные действия, как, например, совершение вечери Господней, имеют ту же цель. «Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб этот, и пьете чашу эту, вы смерть Господню возвещаете, пока он не придет.» (1-е Коринфянам 11:26). Так, какую бы сторону жизни и дела Церкви мы ни рассматривали, мы находим, что это поток, движущийся к одному славному будущему. Явление самого Господа Иисуса заполняет весь горизонт.

4. Новозаветная благодать упования опирается на пришествие Господа

Сегодня это слово лишено многого из того значения, какое оно имело у первых христиан. Оно стало чем-то смутным и туманным, общей привычкой ожидать, что все как-нибудь обернется хорошо. Их упование было не таким поверхностным оптимизмом. Это был свет, исходивший от одного радостного грядущего события и бросавший свой священный отблеск на всю их жизнь. Павел подытоживает истинное христианское отношение такими словами: «Ибо благодать Божья, которая приносит спасение, явилась для всех людей, Научая нас, чтобы, отвергая безбожие и мирские похоти, мы жили трезво, праведно, и благочестиво, в этом нынешнем мире; Ожидая той благословенной надежды, и славного явления великого Бога и нашего Спасителя Иисуса Христа» (Титу 2:11–13).

Слово «упование» часто было на устах апостолов. Оно употреблено более двух десятков раз в посланиях в прямой связи с пришествием Господа. Вполне вероятно, что даже когда оно употреблено само по себе, без определяющего оборота, как в выражениях «упованием мы спасены», «утешайтесь надеждою», оно имеет то же конкретное значение. Послание к Евреям часто употребляет это слово именно так. Для этого была особая причина. Евреи-христиане были малой и презираемой общиной, жившей под непрестанным влиянием того величественного ритуала, который все еще совершался в храме в Иерусалиме. Возвращение Христа откладывалось, и была сильная склонность скатиться назад в старую обрядовую систему. Их терпению и упованию нужно было всякое ободрение. Автор послания снова и снова обращает их взоры от теней прошлого к реальностям, лежащим перед ними. Их Мессия действительно пришел, чтобы уничтожить грех жертвой Самого Себя, но Он придет во второй раз во славе с окончательным и полным спасением. Это было упование, предложенное им, к которому они прибегли как к убежищу (Евреям 6:18). Пусть они твердо сохраняют дерзновение и упование, которым хвалятся, до конца (Евреям 3:6).

В прекрасном месте своего первого послания апостол Иоанн указывает на практическую ценность этой христианской благодати в ее существенной связи с пришествием Господа: «Возлюбленные, теперь мы сыны Божьи, и еще не явлено, что будем: но знаем, что, когда он явится, мы будем подобны ему; ибо увидим его, как он есть. И каждый, кто имеет эту надежду на него, очищает себя, как и он чист» (1-е Иоанна 3:2, 3).

5. Искупление не завершено до второго пришествия Господа

Апостолы мыслят о спасении тремя способами: иногда в отношении к прошлому, как о факте, уже обеспеченном в момент веры в Господа Иисуса Христа; иногда в отношении к настоящему, как о продолжающемся процессе; а иногда в отношении к будущему, как о действии, которое еще предстоит совершить. В этом последнем смысле Павел употребляет слово, когда говорит: «И это, зная время, что давно пора пробудиться от сна: ибо сейчас наше спасение ближе, чем когда мы поверили» (Римлянам 13:11); и Петр тоже в оборотах «Которые соблюдаются силой Божьей через веру к спасению, готовому открыться в последнее время» (1-е Петра 1:5). О том же говорит наш Господь, когда, рассказав ученикам о признаках Своего пришествия, прибавляет: «И когда это начнет сбываться, тогда посмотрите вверх, и поднимите головы ваши; ибо приближается искупление ваше» (Лука 21:28). Один из самых полных прообразов истории искупления находится в обрядах дня очищения. Существенной частью дела первосвященника в тот день было то, чтобы он вышел из-за завесы и, сняв льняные одежды, вновь явился благословить ожидающее собрание. Наш великий Первосвященник теперь за завесой. Он принес очистительную жертву на жертвенник Голгофы и с заслугой этой жертвы вошел предстать за нас пред лицом Божиим. Но великий день очищения еще не закончен. Когда Его дело за завесой завершится, Он выйдет, снова облаченный в Свои одежды славы и красоты, для окончательного благословения ожидающего Его народа. «Так и Христос был однажды принесен, чтобы понести грехи многих; и для тех, кто ожидает его, он явится второй раз без греха ко спасению».

Подумайте, что будет означать этот венчающий акт искупления для самого Искупителя, когда в сопровождении небесной славы Он приготовится сойти в тот самый мир, который был свидетелем Его страдания, скорби и позора. Что это будет значить для Него, когда множества искупленных соберутся вокруг Него и Он наконец увидит плод подвига души Своей и насытится? Разве не разумно, чтобы такое явление Искупителя миру было? Разумно ли, чтобы презренный Назарянин был единственным образом, который мир должен видеть в Том, Кто должен быть Наследником всего? Вероятно ли, что Бог допустил бы уход Своего Сына из мира в видимом поражении без последующего оправдания? Если пророческое видение страждущего Раба имело действительное личное исполнение, то, конечно, и пророческое видение торжествующего Царя будет иметь личное исполнение. Как мир изумился Ему при Его первом пришествии, потому что «Как многие изумлялись тебе; столько был обезображен больше любого человека лик его, и вид его больше сынов человеческих», так он изумится и при втором, когда на него снизойдет видение пророка: «КТО это, который идет от Едома, в покрашенных одеждах от Боцры? тот, который славен в одеянии своем, путешествующий в величии силы своей?» (Исаия 63:1).

А что это будет значить для искупленных? Конечно, будет радостное воссоединение всех святых, когда мертвые воскреснут, а живые изменятся, ибо когда Господь сойдет с небес при возвещении, «Ибо сам Господь сойдет с неба с возгласом, с голосом архангела, и с трубным гласом Божьим: и мертвые во Христе воскреснут первыми: Потом мы, которые живы и оставшиеся, будем подхвачены вместе с ними в облаках, чтобы встретиться с Господом в воздухе: и так всегда с Господом будем». Но как ни славно это, это лишь предварительные ступени более высокого и святого блаженства. Кульминацией искупления станет явленное единение Церкви со своим Господом в браке Агнца. Тогда Жених придет за Своей Невестой и возьмет ее разделить Свою славу и Свой престол. Тогда Церковь, которую Христос возлюбил и приобрел, будет представлена Ему славной Церковью, не имеющей пятна, или порока, или чего-либо подобного. Тогда изумленный мир, видя ее преображение, воскликнет: «Кто это, которая восходит от дикой местности, опираясь на своего возлюбленного?» Подумайте, что будет значить, когда, разделив Его унижение посреди насмехающегося и неверующего мира, искупленная Церковь будет вознесена к Его боку и, как супруга Царя царей и Господа господствующих, предстанет «вся в восторге, насквозь, пред всесвятым взором Бога». Не меньше этого — судьба, ожидающая Церковь Иисуса Христа.

Если Господь вверил Своим ученикам обетование Своего личного возвращения и если оно занимало такое большое место в жизни первых христиан, то, конечно, несправедливо изгонять его из сегодняшней Церкви. Это несправедливо по отношению к миру, потому что эта истина — часть Евангелия, которое должно быть возвещено миру. Это несправедливо по отношению к Церкви, потому что лишает людей Христовых одного из самых мощных побуждений к духовной жизни и служению. Это несправедливо по отношению к самому Христу, потому что затемняет реальность Его личного присутствия за небесной завесой и подменяет ее разреженным воздухом простого духовного влияния.

Упование второго пришествия нашего Господа имеет важное значение для христианской жизни и учения. Оно в жизненной связи особенно с некоторыми пунктами нашей веры, на которые нападают или которые затемняются тонкими течениями современной мысли.

1. Оно связано с верой в высший и непогрешимый авторитет Священного Писания. Оно никогда не было бы принято на рационалистических основаниях. Те, кто его принимает, основывают свою веру целиком на авторитете Писания, веря, что в нем Бог говорил так, что ему можно доверять. Они принимают Библию как запись откровения Бога человеку и верят, что в пророчестве Он раскрыл Свой замысел о будущем мира. Это протест против склонности внутри Церкви возвышать человеческий разум над Словом Божиим и сводить богодухновенное пророчество до уровня простого человеческого предвидения.

2. Оно свидетельствует о присутствии Бога в человеческой истории. Наклонность нашего времени — объяснять сверхъестественный элемент в истории — в прошлом, настоящем или будущем. Этой наклонности принимающие учение о втором пришествии отказываются уступать. История мира управляется Богом; Его рука на делах людей. В лице Иисуса Христа Он уже сверхъестественно вмешался в ход человеческой истории. Верят на основании авторитета Его Слова, что Он вмешается сверхъестественно снова. Первое пришествие Христа было снисхождением Бога в жизнь человеческого рода. Писания учат нас ожидать другого Божественного снисхождения — не чтобы завершить историю, а чтобы ввести новые силы и открыть новое домостроительство.

3. Оно возвышает Божественную личность и дело воплотившегося Сына Божия. Оно прямо противоположно унитарианским склонностям, пронизывающим столь значительную часть современной религиозной мысли. Оно держится истины о продолжающемся существовании Господа в прославленном теле и считает этот факт первостепенно важным и значимым для пророчества. Личное бытие воскресшего Сына Человеческого нельзя растворять в простом общем духовном присутствии. Воскресший и вознесшийся Искупитель существует сегодня на небесах в истинной реальности Своего прославленного человечества; и «этот самый Иисус», веруют, однажды откроется в Своей славной личности из-за невидимой завесы, чтобы довести искупление мира до полного завершения.

4. Оно принимает во внимание падение человеческого рода. Современная тенденция — сильно возвышать человека и игнорировать факт падения. Великий прогресс, достигаемый во всех областях человеческого знания и деятельности, располагает людей к самым высоким представлениям о возможностях рода. Теория эволюции, господствующая в современном мышлении, ведет людей к ожиданию постепенного совершенствования рода по законам его собственного бытия, которое в конце концов, при благотворной помощи христианства, придет к совершенному состоянию человеческого общества и искуплению рода в целом. Но человеческий грех слишком глубоко укоренен и слишком широко распространен для достижения этой цели в нынешнем порядке вещей, даже с помощью существующих духовных сил. Признается, что учение Писания таково: даже с помощью Божией благодати торжество Царства Божия в отдельном человеке не завершается в нынешнем порядке, а лишь в его переходе к высшему порядку при воскресении. Казалось бы, аналогия должна распространяться и на род, и торжество Царства в роде как органическом единстве будет достигнуто лишь сверхъестественным вмешательством Божественной силы и введением человечества в новый порядок вещей.

5. Оно представляет возвышенный взгляд на великий замысел Божий в Его творении. Оно ставит искупление всего мира, восстановление всего в самый передний план Божественного замысла о падшем человеке. Все устроено и предопределено Богом к этой цели. Это Божественное событие, к которому движется все творение. Имеющий это упование имеет широкое видение, не ограниченное сегодняшним днем и его делами. Он видит волю Божию, движущуюся сквозь историю веков. Нынешний век только приготовителен. Более великий век будет введен приходом победоносного Искупителя — век, в котором человек наконец достигнет своего, а творение будет восстановлено в гармонии под своим истинным Главой, прославленным Сыном Человеческим.

6. Оно дает самое вдохновляющее побуждение для христианской жизни и служения. Это в высшей степени практическое упование. Неоднократные наставления Господа и Его апостолов быть готовыми к Его возвращению показывают, какую силу это учение имело как побуждение в жизни первых христиан. Великие вожди, оставившие свой след в истории Церкви, не отвергали это учение, а делали его реальным упованием в собственной жизни. Мартин Лютер посреди мук Реформации писал: «Я пылко надеюсь, что среди этих внутренних раздоров на земле Иисус Христос поспешит день Своего пришествия». Проницательный и ученый Кальвин видел, что это истинное упование Церкви. «Мы должны алкать Христа, — говорил он, — до рассвета того великого дня, когда наш Господь полностью явит славу Своего царства. Все семейство верных будет иметь этот день в виду». Бесстрашная душа Джона Нокса была укреплена этим упованием. В письме к друзьям в Англии он писал: «Разве не вознес Господь Иисус нашу плоть на небо вопреки злобе сатаны? И разве Он не вернется? Мы знаем, что Он вернется, и притом быстро». Джон Уэсли верил в ту же истину, как видно из его замечания к заключительным стихам Откровения: «Дух усыновления в невесте, в сердце каждого истинного верующего, говорит с горячим желанием и ожиданием: „Приди и исполни все слова этого пророчества“». Она составляла бремя возвышенного моления Мильтона: «Выйди из Своих царских палат, о Князь всех царей земных; облекись в зримые одежды Твоего державного величия; возьми беспредельный скипетр, который завещал Тебе Твой Всемогущий Отец. Ибо ныне голос Твоей невесты зовет Тебя, и все творения вздыхают об обновлении». Это было горячее томление серафического Резерфорда: «О, если бы Христос снял покров, отодвинул занавесы времени и сошел. О, если бы тени и ночь миновали». Это была молитва Ричарда Бакстера в «Вечном покое святых»: «Поспеши, о мой Спаситель, время Твоего возвращения. Пошли Своих ангелов, и пусть грянет эта грозная, радостная труба. Твоя осиротевшая Невеста говорит: приди. Все творение говорит: приди. Да, прииди, Господи Иисусе». И если мы хотим идти по стопам этих людей, мы вернемся к простому, несомненному новозаветному типу опыта и, с лицами, обращенными к завесе, за которой ожидает Господь славы, и с сердцами, пылающими личной любовью к Нему, будем нести через всю нашу жизнь и служение ту же апостольскую молитву.

Глава 22. Пришествие Христа

ПРОФЕССОР ЧАРЛЗ Р. ЭРДМАН, ДОКТОР БОГОСЛОВИЯ, ПРИНСТОНСКАЯ БОГОСЛОВСКАЯ СЕМИНАРИЯ, ПРИНСТОН, НЬЮ-ДЖЕРСИ

Возвращение Христа — основное учение христианской веры. Оно воплощено в гимнах упования; оно составляет кульминацию символов веры; оно — возвышенное побуждение к евангелизационной и миссионерской деятельности; и ежедневно оно звучит в богодухновенной молитве: «Именно так, приди, Господь Иисус.».

Это особенно учение Писания. Оно не мечта невежественных фанатиков, с одной стороны, и не создание умозрительных богословов, с другой; это истина, Божественно открытая и записанная в Библии с заметной ясностью, настойчивостью и выпуклостью.

Как и другие великие истины откровения, это спорное учение. Суть признается всеми, кто допускает авторитет Писания; но в отношении некоторых побочных, хотя и важных, элементов учения мнения расходятся даже между самыми внимательными и благоговейными исследователями. Поэтому любое рассмотрение темы требует скромности, смирения и обильной любви. Согласно привычному взгляду, изложенному в этой статье, Библия описывает «второе пришествие Христа» как личное, славное и близкое.

I. Его пришествие будет личным

Под «личным» подразумевается все, что могут подсказать слова «видимое», «телесное», «местное», и все, что можно противопоставить духовному, промыслительному, образному. Разумеется, духовное присутствие Христа — благословенная реальность; одна из самых утешительных и вдохновляющих истин — учение о том, что Христос приходит к каждому верующему Своим Святым Духом, обитает в нем и дает силы для служения, страдания и возрастания в благодати; но это нужно держать в согласии с другой благословенной истиной: что Христос однажды буквально явится снова в телесном образе, и «мы увидим Его» и тогда «будем подобны Ему», когда «увидим его, как он есть».

Не исполнило обетования о возвращении Христа и то особое излияние Святого Духа в Пятидесятницу. После Пятидесятницы Петр призывал иудеев покаяться, чтобы Иисус, Которого на время «небо приняло», мог быть «послан снова»; он написал свои послания утешения, основанные на уповании на возвращающегося Господа, а Павел и другие богодухновенные апостолы долгое время после Пятидесятницы подчеркивали пришествие Христа как высочайшее побуждение для жизни и служения.

По толкованию других, о Христе говорится, что Он «приходит» в различных промыслительных событиях истории, как например, в разрушении Иерусалима. Многие полагают, что эта трагедия истории исполняет пророчества, изреченные Христом в Его великой беседе на Масличной горе, записанной в Матфей 24, Марк 13 и Лука 21. Если сопоставить эти предсказания, становится очевидным, что взятие святого города Титом было настоящим, но лишь частичным исполнением слов Христа. Как и в случае многих старозаветных пророчеств, ближайшее событие дало краски, которыми изображены сцены и происшествия, принадлежавшие далекому будущему, а в данном случае — «концу века». Когда пал Иерусалим, народ Божий не был избавлен и враги Божии не были наказаны, и «знамение Сына Человеческого» не явилось на небе, как предсказано о времени, когда Он придет снова; и долго после падения города Иоанн писал в Евангелии и в Апокалипсисе о пришествии Царя.

Пришествие Христа не следует путать и со смертью. Правда, этот мрачный вестник вводит нас в переживание, которое для верующего есть великое блаженство; «Ибо я нахожусь в затруднении между двумя, имея желание уйти, и быть с Христом; что есть гораздо лучше», «выйти из тела» — значит «водвориться у Господа»; но смерть для нас неотделима от боли, потери, скорби, слез и муки; и даже те, кто сейчас со своим Господом в небесной радости, ждут своих тел славы, наград и воссоединений, которые будут им даны при явлении Христа.

Чудеснее сцен Пятидесятницы, поразительнее падения Иерусалима, блаженнее вселения Духа или ухода к Господу будет буквальное, видимое, телесное возвращение Христа. Ни одно событие не кажется менее вероятным для человеческого разума без помощи свыше; ни одно событие не достовернее в свете богодухновенного Писания. «этот самый Иисус, который поднимается от вас в небо, так и придет подобным образом, как вы видели его идущим в небо». «Вот, он идет с облаками; и каждый глаз увидит его, и также те, которые пронзили его: и возрыдают из-за него все племена земли. Именно так, Аминь» (Деяния 1:11; Откровение 1:7).

II. Его пришествие будет славным

Это пришествие Христа будет славным не только по сопровождающим обстоятельствам, но и по действию на Церковь и на мир. Наш Господь предсказал, что вернется «во славе Своей и Отчей и святых Ангелов» (Лука 9:26). Тогда Он откроется в Своем Божественном величии. Однажды во время Своего земного служения, на горе преображения, Его последователям было дано увидеть проблеск царского великолепия, которое Он на время отложил и в котором явится снова.

Как в великий день очищения первосвященник снимал свои обычные одежды «для славы и великолепия» и появлялся в безупречно белом, когда приносил жертвы за грех и входил во святилище ходатайствовать за ожидающий народ, так наш Великий Первосвященник отложил одеяния Своего державного величия, когда, снисходя с неба, облекся в одежду безгрешной плоти и принес Себя как совершенную жертву и вошел во святилище, нерукотворенное, предстать за нас пред лицом Божиим; но как первосвященник снова облекался в свои одежды багряные, голубые, пурпурные и златые, когда выходил завершить свое дело в присутствии народа, так и Христос, когда вернется благословлять и принимать поклонение мира, откроется в Своей Божественной славе (Евреям 9:24–28). Как Он явился Исаии в видении, ученикам на святой горе, Савлу на дороге в Дамаск, Иоанну на Патмосе, так явится и Сын Человеческий, когда, как Он обещал, будет видим «сидящим одесную силы и грядущим на облаках небесных» (Матфей 26:64). Ничто не могло бы быть естественнее такого торжествующего возвращения воскресшего, вознесшегося Господа. Какую жалкую картину представил бы Христос в истории рода человеческого, если бы после всех Его притязаний и обетований мир увидел Его напоследок висящим на кресте как преступника или лежащим бездыханным во гробе! «Он презираем и отвержен людьми»; но Он вернется снова «с силою и славою великою», в сопровождении тысяч небесного воинства. Как поразительно говорит послание к Евреям: «И еще, когда он вводит первопорожденного в мир, он говорит, И пусть все ангелы Божьи поклоняются ему» (Евреям 1:6).

«Ты грядешь, о мой Спаситель,

Ты грядешь, о мой Царь,

В красоте Твоей сияющей,

В славе Твоей превосходящей;

Вправе мы ликовать и петь:

Грядет! На открывающемся востоке

Вестник-блеск медленно растет;

Грядет! о мой славный Священник,

Разве мы не слышим Твоих золотых колокольцев».

Тогда Христос будет царствовать во славе над всем миром. Правда, и сейчас «вся власть» дана Ему «на небе и на земле», но эта власть не явлена полностью; «Но сейчас мы еще не видим всего [что] покорено под него». Он «воссел одесную Бога», но «Отныне ожидая, пока враги его не будут сделаны его подножием». Сейчас Он царствует, сидя на престоле Отца Своего; но этот мир по-прежнему на деле мятежная провинция, и Христу еще предстоит сесть на Свой собственный престол; тогда «Чтобы при имени Иисуса преклонилось каждое колено того [что] на небе, и на земле, и под землей; И чтобы каждый язык исповедал, что Иисус Христос есть Господь, во славу Бога Отца» (Евреям 10:12, 13; Филиппийцам 2:10, 11).

Эти выражения не обязательно толковать так буквально, чтобы подразумевать, что Христос будет править видимо в каком-то одном земном месте, «учреждая в Иерусалиме восточный двор»; но они по меньшей мере означают, что за пришествием Христа последует вселенское царствование Христа. «Когда придет Сын человеческий во славе своей, и все святые ангелы с ним, тогда сядет он на престоле славы своей» (Матфей 25:31). Он определит, кому войти и кого исключить из Его Царства. Он тогда скажет: «Придите, благословенные Отца моего, наследуйте царство, приготовленное вам от основания мира:». Тогда исполнится Его предсказание: «Не каждый, кто говорит мне, Господи, Господи, войдет в царство небесное; но тот, кто исполняет волю Отца моего, который на небе. Многие скажут мне в тот день, Господи, Господи, разве не пророчествовали мы во имя твое? и во имя твое дьяволов изгоняли? и во имя твое многие чудные дела делали? И тогда объявлю им, Я никогда не знал вас: отойдите от меня, вы, которые делаете беззаконие» (Матфей 7:21–23). Он будет верховным Судией, но также явится вселенским Правителем в Своем совершенном Царстве. Тогда раздадутся голоса, провозглашающие: «Царства мира этого стали царствами Господа нашего, и Христа его; и будет он царствовать во веки вечные» (Откровение 11:15).

В этой славе Христа должны участвовать Его последователи. Воскресение мертвых произойдет при Его возвращении: «Ибо, как в Адаме все умирают, именно так во Христе все сделаются живыми. Но каждый в своем порядке: первоплоды Христос; потом те, кто Христовы, в пришествие его». Тело верующего, таким образом, будет воскрешено во славе. «Так и воскресение мертвых. Сеется в тлении; восстает в нетлении: Сеется в бесчестии; восстает в славе: сеется в слабости; восстает в силе». О том, как духи, ныне пребывающие со Христом, соединятся со своими воскресными телами, Библия абсолютно молчит; но мы знаем, что это произойдет в пришествие Господа (1-е Коринфянам 15:22, 23, 42, 43).

Тогда же будут прославлены и тела живых верующих и сделаны нетленными и бессмертными, как тело их Божественного Господа. «Ибо наше жительство на небе; откуда мы и ожидаем Спасителя, Господа Иисуса Христа: Который изменит отвратительное тело наше, чтобы оно было сформировано подобно славному телу его, согласно действию, которым он может и покорить себе все» (Филиппийцам 3:20, 21). Иногда небрежно говорят: «Нет ничего вернее смерти»; но одно вернее: некоторые христиане никогда не умрут. Одно поколение верующих будет живо, когда вернется Христос, и они будут преображены, не испытав смерти. То, что «смертно, поглощено будет жизнью». Они не будут «совлечены», а «приоблечены» славой бессмертия. «Вот, возвещаю вам тайну; Не все мы уснем, но все изменимся, Вдруг, во мгновение ока, при последнем трубном гласе: ибо прозвучит труба, и мертвые будут воскрешены нетленными, а мы изменимся» (1-е Коринфянам 15:51, 52; 2-е Коринфянам 5:4).

Тогда же будет и благословенное воссоединение в славе воскресших и преображенных последователей Христа. «Ибо это говорим вам словом Господним, что мы, которые живы и оставшиеся до пришествия Господа, не опередим тех, кто спит. Ибо сам Господь сойдет с неба с возгласом, с голосом архангела, и с трубным гласом Божьим: и мертвые во Христе воскреснут первыми: Потом мы, которые живы и оставшиеся, будем подхвачены вместе с ними в облаках, чтобы встретиться с Господом в воздухе: и так всегда с Господом будем» (1-е Фессалоникийцам 4:13–18).

«Одни с земли, другие из славы,

Разлучены лишь „до Его пришествия“».

Время возвращения Господа будет, кроме того, временем награды Его слуг. Сын Человеческий уподоблен человеку благородному, который отправился «Он сказал поэтому, Некий знатный человек пошел в дальнюю страну, чтобы получить себе царство, и возвратиться». Он доверил разные таланты рабам своим, повелев разумно пользоваться ими до его возвращения. Когда он «возвратился, получив царство», то «потребовал отчета». В народе говорят, и в известном смысле это верно, что, когда наши любимые уходят к Христу, «они пошли за своей наградой»; но строго говоря, полная награда блаженных ждет пришествия Христа. Что бы ни подразумевалось под «поставлением над многим» или «властью над десятью городами», полное воздаяние верным будет «И будешь благословен; ибо они не могут воздать тебе: ибо воздастся тебе при воскресении праведных» (Матфей 25:14–23; Лука 19:11–27; Лука 14:14).

Что настоящий день венчания христианина — не при смерти, а при «Посему опояшьте чресла ума вашего, будьте трезвы, и надейтесь до конца на благодать, которая должна быть принесена вам при откровении Иисуса Христа», поразительно подсказал Павел, когда, осознав, что умрет до возвращения Господа, он дал Тимофею торжествующее прощание: «Сражением добрым я сражался, дистанцию свою завершил, веру сохранил: Отныне приготовлен мне венец праведности, который Господь, праведный судья, даст мне в тот день: и не только мне, но и всем тем, кто любит явление его» (2-е Тимофею 4:7, 8). Так и Петр ободряет пастырей быть верными знакомым обетованием: «И когда явится главный Пастух, вы получите венец славы, который не увядает» (1-е Петра 5:1–4). В большой мере эта награда будет состоять в преображении в нравственное подобие Христу. Это гораздо чудеснее преображения наших тел, но не менее реально. «Возлюбленные, теперь мы сыны Божьи, и еще не явлено, что будем: но знаем, что, когда он явится, мы будем подобны ему; ибо увидим его, как он есть.» (1-е Иоанна 3:1–3). Награда, ожидающая последователей Христа, включает далее исполнение благословенных пророчеств, провозглашающих, что святые будут царствовать со Христом. «Разве не знаете, что святые будут судить мир? и если мир будет судим вами, неужели вы недостойны судить малейшие дела? Разве не знаете, что мы будем судить ангелов? насколько же больше то, что относится к этой жизни?» «Если терпим, будем и царствовать с ним: если отречемся от него и он отречется от нас:». «И я назначаю вам царство, как мой Отец назначил мне; Чтобы вы ели и пили за столом моим в царстве моем, и сидели на престолах, судя двенадцать племен Израиля» (1-е Коринфянам 6:2, 3; 2-е Тимофею 2:12; Лука 22:29, 30). Что бы ни обозначали обетования, столь полные чуда и тайны, они не означают, что «святые будут править на земле во плоти». Верующие предварительно будут «И беспрекословно велика тайна благочестия: Бог был явлен в плоти, оправдан в Духе, увиден ангелами, проповедан язычникам, уверован в мире, принят вверх в славу», преображены, переселены. Как соправители со своим Господом они, возможно, получат привилегию совершать благословенные служения для мира, но все же будут принадлежать Его бессмертному и небесному царству. «ибо они равны ангелам; и есть дети Божьи, будучи детьми воскресения» (Лука 20:35, 36).

Такое правление Христа и Его народа должно обеспечить миру беспримерное блаженство. «Конец мира» в пророчестве означает не конец земли и гибель ее обитателей, а конец «нынешнего века», за которым последует век славы. Предсказано, что «Ибо Димас оставил меня, возлюбив этот нынешний мир, и ушел в Фессалонику; Крискенс в Галатию, Тит в Далматик»» закончится среди сцен огненного суда над врагами Божиими, с предзнаменованиями и потрясениями, которые затронут даже саму землю; но результатом будет то, что образно описано как «Ибо, как новые небеса и новая земля, которые я сотворю, пребудут предо мной, говорит ГОСПОДЬ, так пребудет семя ваше и имя ваше». Сама природа станет прекраснее и радостнее. «Потому что и сама тварь будет избавлена от неволи тления в славную свободу детей Божьих» (Римлянам 8:21). Несмотря на грех и неудачи человека, нам следует ожидать не уничтожения этого шара, а эры, когда осуществится истинная полная жизнь человечества, когда все от малого до большого будут знать Господа, когда все искусство, наука и общественные учреждения станут христианскими, когда «не поднимет нация на нацию меча, и не будут больше учиться войне» (Исаия 2:1–4). Такой век, о котором пели поэты и мечтали философы, такая эра, какую обещали псалмопевцы, пророки и апостолы, настанет с пришествием Царя. Вдохновленная таким упованием, ожидающая Церковь научилась петь:

«Приди, Господи, и не медли;

Приведи долгожданный день;

О, зачем эти годы ожидания здесь,

Эти века промедления?

Приди и сотвори все новым;

Воздвигни эту разрушенную землю;

Восстанови наш увядший Рай,

Второе рождение творения.

Приди и начни Свое царствование

Вечного мира;

Приди, возьми царство Себе,

Великий Царь правды».

III. Близкое

Далее Библия описывает пришествие Христа как близкое. Это событие, которое может совершиться в любую жизнь. Какие бы трудности ни влек за собой этот факт, нет сомнения, что все богодухновенные писатели и их собратья-христиане верили, что Христос может вернуться при их поколении. Таково было обычное отношение Церкви с тех пор. Павел описывает верующих как людей, которые «обратились к Богу от идолов» и «ожидают с небес Сына Его». Христиане далее описываются как «ожидающие Его» и как «возлюбившие явление Его». Повсюду в Новом Завете их призывают «бодрствовать» и быть готовыми к возвращению их Господа. Его пришествие — их постоянное ободрение, вдохновение и упование (1-е Фессалоникийцам 1:10; 1-е Петра 4:7; Матфей 24:42; Марк 13:35, 37; Лука 21:36; Филиппийцам 4:5).

Однако «близкое» не значит «немедленное». Смешение этих понятий побудило некоторых писателей утверждать, что «Павел и первые христиане ошибались в своих взглядах на возвращение Господа». Но когда Павел употребил такой оборот, как «мы, оставшиеся в живых до пришествия Господня», он имел в виду просто отождествить себя со своими собратьями-христианами и намекнуть, что, если он доживет до прихода Христа, их благословенный опыт будет и его опытом. Он не мог сказать: «вы, оставшиеся в живых»; это означало бы, что Павел умрет первым. Этого он тогда не знал. Он верил, что Господь может вернуться при его жизни; он никогда не утверждал, что Он вернется.

«Близость» применительно к возвращению нашего Господа указывает на неизвестность времени, но возможность близости. «Смотрите, бодрствуйте и молитесь: ибо не знаете, когда это время.» (Марк 13:33). Такие высказывания обличают тех, кто навлек на это учение дурную славу, объявляя даты «конца света» и назначая сроки пришествия Христа. Они же предписывают осторожность тем, кто утверждает, что век уже подходит к концу; может быть, но уверенности в этом нет. Эти призывы Писания бодрствовать, по-видимому, противоречат и тем, кто учит, что между нынешним временем и пришествием Христа должно пройти «Тысячелетие», тысяча лет или долгий период праведности.

Придерживающихся этого последнего взгляда обычно называют «постмиллениалистами», чтобы отличить от «премиллениалистов», которые считают, что возвращение Христа предшествует такому веку всеобщего блаженства и вводит в него.

Главное возражение против премиллениалистской позиции — очевидное предсказание 2 Пет., гл. 3, что при пришествии Христа, в «день Господень», земля будет уничтожена; тогда не было бы места для тысячелетнего царства. Трудность постмиллениалистской теории — неоднократное описание нынешнего века как смеси добра и зла, в котором беззаконие, как и праведность, продолжает развиваться непрерывно; поэтому нет времени для тысячелетия до возвращения Господа. Что до места из Петра, то оно, очевидно, не более подрывает одну из этих теорий, чем другую. Невозможно окинуть взглядом картину, которую Апостол рисует в двух своих посланиях, об отступничестве, скептицизме и безбожии, уже господствующих и несомненно углубляющихся по мере приближения «дня Господня», и найти в ней место для предшествующего тысячелетия перед «тем днем». Предсказания об огненных судах и последующих «новом небе и новой земле» нужно читать вместе с Ис., гл. 65 и 66, откуда цитирует Петр. Тогда будет видно, что эти выражения настолько образны, что земля по-прежнему продолжает свою жизнь, свои народы, свой прогресс после того, как эти суды закончатся. Ужасающие потрясения и государственные, общественные и космические перемены лишь вводят новый и лучший век. Равно и «день Господень» — привычное выражение, и когда мы читаем Зах., гл. 14, то видим, что хотя в тот день Господь приходит среди ужасающих предзнаменований, за Его пришествием и самим днем следует сцена великого блаженства на этой же земле; Нил по-прежнему течет своим руслом, и народы восходят в Иерусалим на поклонение. (Заметим также, что в 2-е Петра 3:10 древнейшие рукописи читают не «сгорят», а «будут найдены».)

Есть и другие положительные утверждения Писания, намекающие, что тысячелетие следует за пришествием Христа.

По Даниилу, именно после того как Сын Человеческий приходит на облаках небесных, Ему дается «И дано было ему владычество, и слава, и царство, чтобы все люди, нации, и языки, служили ему: владычество его — владычество вечное, которое не пройдет, и царство его то, которое не будет разрушено… А царство и владычество, и величие царства под всем небом, дано будет народу святых Всевышнего, царство которого есть царство вечное, и все владычества будут служить и повиноваться ему» «А царство и владычество, и величие царства под всем небом, дано будет народу святых Всевышнего, царство которого есть царство вечное, и все владычества будут служить и повиноваться ему» (Даниил 7:13, 14, 27). По Псалмам, явление Господа в пылающем огне на Его противников подготавливает установление Его славного царства, ибо «Перед ГОСПОДОМ: ибо он идет, ибо он идет судить землю: он будет судить мир с праведностью, и народ – с истиной своей» (Псалом 96, 97, 98 и т. д.). По Павлу (2 Фес., гл. 1 и 2) пришествие, описанное Даниилом, происходит не на землю, наслаждающуюся тысячелетним миром, а «в пылающем огне», чтобы уничтожить существующего «человека греха», чья деятельность — кульминация уже проявляющегося беззакония и продолжится до личного пришествия Христа. По словам самого нашего Господа, Его возвращение должно принести «пакибытие», а не уничтожение мира (Матфей 19:28; Лука 22:28–30). Но этому царству блаженства предшествуют суды, которые приходят «Ибо он, как сеть, найдет на всех тех, кто живет по лицу всей земли» (Лука 21:29–36). По Петру, «времена отрады» и «совершение всего», а не уничтожение шара придут с возвращением Христа (Деяния 3:19–21). По Иоанну, пришествие Христа (Откр., гл. 19) предшествует тысячелетию (Откр., гл. 20).

Какими бы большими ни казались расхождения во взглядах среди изучающих пророчество и несмотря на множество вариантов мнений среди представителей двух упомянутых мимоходом школ, пункты согласия гораздо важнее. Главное различие — в порядке, а не в реальности событий.

Огромное большинство верующих едины в ожидании и века славы, и личного возвращения Христа. Во многих связанных событиях они расходятся; но относительно одного великого предшествующего условия этого грядущего века или обещанного возвращения Господа есть полное единство убеждения: Евангелие должно быть сначала проповедано всем народам (Матфей 24:14). Церковь должна продолжать «научать все народы ... до скончания века» (Матфей 28:19, 20).

Поэтому это время не для недоброй критики собратьев-христиан, а для дружеского совещания; не для споров о разных взглядах, а для единого действия; не для догматического утверждения пророческих программ, а для смиренного признания, что «мы знаем отчасти»; не для праздных грез, а для неотложной задачи евангелизации погибающего мира.

Для такого усилия ни одна истина не вдохновляет больше, чем истина о возвращении Христа. Никакая другая не может заставить нас легче относиться к временному, никакая другая не является более привычным библейским побуждением к чистоте, святости, терпению, бодрствованию, любви. Укрепленные этим блаженным упованием, будем двигаться вперед со страстным рвением к задаче, ожидающей нас:

«Доколе над нашей искупленной природой

Агнец, за грешников заколотый,

Искупитель, Царь, Творец,

В блаженстве не возвратится царствовать!»

Глава 23. Свидетельство христианского опыта

ПРЕЗИДЕНТ Э. Й. МАЛЛИНС, ДОКТОР БОГОСЛОВИЯ, ДОКТОР ПРАВА, ЛУИСВИЛЛ, КЕНТУККИ, США

Человеческий опыт — единственная данность всей философии и всей науки. Опыт личности и рода — это зерно, засыпаемое во все научные и философские мельницы. Поэтому христианскому опыту как особой форме человеческого опыта следует уделять больше внимания, чем когда-либо прежде.

Профессор Боун подчеркивал, что какова бы ни была ваша философия, ваш опыт один и тот же. Вы можете называть вещи какими угодно именами, и это не повлияет на опыт. «Христианская наука» говорит, что все — ум; что булыжник, например, — просто идея, а не настоящий кусок материи. Предположим, кто-то швыряет его, и он попадает вам в голову, и вы отправляетесь за помощью. Тогда вы имеете опыт в царстве идеального. У вас идеальный камень, бьющий идеальную голову, поднимающий идеальную шишку и производящий идеальное головокружение и боль и требующий наложения идеальной мази, которая производит идеальное излечение и дает вам идеальное удовлетворение и душевный покой. Но все это ни на йоту не меняет самого опыта. И если бы вы собирались возвести философскую систему на принципе, выведенном из внезапного соприкосновения булыжников с человеческими черепами, вам пришлось бы начать с этого конкретного человеческого опыта.

Философия Джона Джаспера

Наука и философия начинают признавать доказательную ценность христианского опыта, хотя делают это очень медленно и даже теперь весьма неохотно, по-видимому, потому, что он не так очевиден для чувств, как факты физического мира. Мир долго смеялся над братом Джоном Джаспером, который настаивает, что «Солнце движется» вокруг земли, потому что утром видит его с одной стороны своего дома, а вечером — с другой. Но мы знаем, что на заднем плане есть система и совокупность движений, более всеобъемлющая и чудесная, чем может объяснить одно лишь восходящее и заходящее солнце. Так вот, отказываться принять свидетельство христианского опыта потому, что оно лежит в области за чувственным опытом, — значит принять по отношению к истине позицию Джона Джаспера. И наука, и философия в большей или меньшей степени виновны в этом. Они придерживались птолемеевской системы истины вместе с братом Джаспером, а не коперниковской вместе с современной астрономией.

Религиозный радий

Никто теперь не сомневается в существовании радия, а ведь он, как говорят, «бомбардировал» вселенную веками, под самым носом у науки, и все же был открыт только вчера и уже грозит революционизировать науку. Так вот, религиозный опыт — радий духовной вселенной, которому нужно лишь открытие, чтобы революционизировать мысль любого человека о жизни и судьбе.

Христианский опыт, опыт перерождения и обращения, нравственного преображения через христианские силы, имеет доказательную ценность в нескольких направлениях.

Опыт и философия

I. Он — дополняющее звено, завершающее философию. Философия — это человек, тянущийся вверх к Богу. Христианский опыт — это следствие того, что Бог тянется вниз к человеку.

Философия, кажется, всегда вот-вот откроет тайну вселенной, но ей это никогда не удается. Не так давно мы думали, что идеализм пришел в Царство, чтобы спасти нас от материалистической науки, и он сослужил хорошую службу. Но идеализм стал столь абстрактным и безличным, что его невозможно отличить от натурализма. Эти две философии все еще дебатируют и спорят, но их различия главным образом воображаемы. Спор напоминает ответ необразованного американца, путешествовавшего за границей. Он говорил, что посетил Маттерхорн и Юнгфрау, и Женевское озеро, и озеро Леман. «Но, — вмешался друг, — Женевское озеро и озеро Леман — синонимы». «О, я знаю, но Женевское озеро гораздо более синонимично, чем озеро Леман», — ответил он. Идеализм в абстрактной форме, пожалуй, чуть более «синонимичен», чем натурализм, вот и все.

Тайна неудачи философии

Почему философия, кажется, тратит столько труда впустую? Мне ясно, что причина, по которой она, кажется, так долго трудится без удовлетворительных результатов, в том, что она отказывается рассматривать весь человеческий опыт, включая религиозный. Она дробит опыт на мелкие кусочки и ищет среди кусочков какой-нибудь один абстрактный принцип, который объяснит все остальное. Это очень похоже на то, как если бы кто-то собрался объяснить океан и все, что в нем, его разнообразие и чудесное обилие жизни, и вместо того чтобы исследовать его глубины, взял бы одну рыбу, снял бы с нее одну чешуйку и на этой чешуйке как на фундаменте построил бы свою теорию океана и его содержимого; как вы думаете, насколько точным был бы его рассказ? И все же аналогично поступали философы. Спиноза снял с мира опыта и бытия идею субстанции и построил на этой чешуйке пантеистическую систему. Гегель снял понятие разума, или идеи, и возвел на нем обширную идеалистическую систему. Шопенгауэр снял понятие воли и возвел на нем свою пессимистическую философскую систему. Геккель снял понятие материи и строит на нем свою материалистическую систему. Другой берет движение, или энергию и силу, и так далее, я чуть не сказал — до бесконечности.

Результат процесса в том, что философы совершенно отрываются от человеческой жизни и опыта. Они устремляют взор на фотографию смутного и далекого образа реальности и погружаются в чрезмерное глядение на звезды, метафизическое лазание по скалам и трансцендентальное пускание мыльных пузырей. Они подобны индийскому фокуснику, который повесил свою лестницу на тонком воздухе, не касаясь земли внизу, вскочил на нее, поднялся из виду, втянул лестницу за собой и исчез в облаках.

Лекарство

Все это не должно дискредитировать философию, а должно научить ее. Люди не находят тайны мира, пока не принимают во внимание Бога и Его обращение с людьми. Доктор Эшмор рассказывает о людях на плоту, плывшем вниз по реке Миссисипи, которые остановились однажды вечером поужинать, и их плот поплыл дальше, но через некоторое время вернулся на то же место или на похожее. Так повторялось несколько раз, пока они не обнаружили, что попали в водоворот огромных размеров и их раз за разом несет по кругу назад к исходной точке. Так и философия движется по кругу, с остановками на путевых станциях, но никогда не может вырваться из кругового движения человеческой мысли. Есть один способ для философии избежать этого положения и найти течение на груди реки мысли, которое понесет ее к цели. Это течение — религиозный опыт, в котором восходящая мысль человека встречается с нисходящим откровением и любовью Бога. Когда это течение мысли будет достигнуто, для философии наступит новый день, и вскоре философы увидят блеск на жемчужных вратах и сверкание ясписовых стен града Божия, куда они искали бы путь.

Путеводная нить ко всем философиям

Христианский опыт берет все абстракции философии, воссоединяет их и дает нам понятие об Отцовстве Бога. Единая субстанция монизма возвращается как единая Личность за миром. Единая идея Гегеля возвращается как мысль и замысел вечной любви. Единая энергия тех, кто возвеличивает силу и изменение, возвращается как благая воля Святого и любящего Отца. План и ход природы и нравственное движение мира возвращаются как бесконечный и вечный замысел Святого и Любящего. Так, когда в наших сердцах мы можем сказать и знаем, что имеем в виду, говоря слово «Авва», Отче, мы держим в руках путеводную нить ко всем философиям, которые остаются в состоянии неустойчивого равновесия, пока мы не найдем этот ключ. Вся философия таким образом подытожена в словах доктора Фэрберна: «Бог есть Отец, вечный в Своей любви. Любовь — цель, ради которой Он создал мир, ради которой Он создал каждую человеческую душу. Его слава — изливать счастье, наполнять безмолвные места вселенной голосами, говорящими из радостных сердец. Поскольку Он создал человека для любви, Он не может вынести, чтобы человек погиб. Чем видеть погибель, Он пойдет на жертву. В месте, которое мы называем адом, любовь есть так же реально, как в месте, которое мы называем небом, хотя в одном месте это удовлетворенность удовольствием в святом и счастливом, подобная блеску вечного солнечного света или радостной музыке волн, разбивающихся в неумолчном смехе, а в другом — это сострадание жалости к дурному и несчастному, подобное лицу в тени вечной печали или приглушенному плачу скорби, слишком глубокой, чтобы быть услышанной. Эта великая мысль о Боге как о вечном Отце, тем более царственном и державном, что Он абсолютно Отец, никогда не преминет тронуть сердце человека, понимающего ее, будь он дикарь или мудрец». И мы можем прибавить, что она не преминет стать единственным обобщением, достаточно большим и широким, чтобы включить все данные жизни и истории, науки и философии.

Неповторимые притязания христианства

II. Во-вторых, христианский опыт проливает свет на все неповторимые притязания христианства.

Профессор Джеймс, как вы знаете, и другие научные наблюдатели допускают, что религиозный опыт — свидетельство сверхъестественного; только он отказывается признать, что Христос — автор этого опыта, и не допускает прочих уникальных христианских притязаний. Попытка состоит в том, чтобы найти, так сказать, общий знаменатель между христианством и другими религиями и показать, что все они по существу схожи, а отличительные христианские идеи суть «сверхверования». Но эти люди не продумали проблему христианского опыта до конца, в частности, они робеют встретиться лицом к лицу с самим притязанием Христа и Его отношением ко всему этому.

Место Христа в христианском опыте — главнейший вопрос. Все остальные христианские притязания идут вместе с ним.

Доказанная божественность Христа

Духовно перерожденный и нравственно преображенный человек доказывает божественность Христа, доказывает Его присутствие в религиозном опыте по следующим причинам:

(а). Во-первых, потому что у человека нет нравственных ресурсов, чтобы преобразить самого себя. Индийский миф о том, что Творец сначала снес мировое яйцо, а затем вылупился из него сам, едва ли объяснит перерожденную жизнь. Закон нравственного тяготения в жизни человека не меняет своего направления внезапно, как и закон физического тяготения. Когда яблоки начнут падать к облакам, а Ниагарский водопад станет Ниагарским прыжком вверх, тогда мы можем ожидать, что люди вдруг изменятся из убийц в святых. Нельзя ловким трюком превратить безнравственные элементы природы грешника в нравственные элементы святого, как нельзя соединить кислоту незрелого лимона, незрелого яблока и незрелого грейпфрута и получить вкус карамели. Нельзя никакими манипуляциями сочетать нравственные тени и получить нравственный солнечный свет.

(б). Нравственно преображенная жизнь доказывает божественность Христа и потому, что когда грешник обращается ко Христу, он получает ответ. Христос приглашает его, и он отвечает. Он зовет, и Христос откликается. Он зовет Мухаммеда, и Мухаммед не приходит; зовет Конфуция, и Конфуций не приходит; зовет Будду, и Будда не приходит; зовет Христа, и Христос приходит. Весь процесс так прост. Во внешней жизни тоже начинает действовать новая сила, новый замысел, новый труд, направленный к цели. Но особенно внутри есть Другой, с Кем есть общение, Кому он становится страстно предан, чье присутствие — счастье, а отсутствие — скорбь, кто может петь со всей полнотой смысла: «Как томительны и безвкусны часы, когда я больше не вижу Иисуса» и т. д.

Чудо опыта

Так Христос действует на душу в опыте как Бог и являет всю силу Бога.

Такая жизнь вновь доказывает притязание Христа, потому что интеллектуальные трудности умирают в свете этого опыта. Не все тайны разрешены. Но трудности перестают быть существенными.

Чудеса его теперь не смущают, потому что он имеет образец чудотворящей силы в собственной душе. Довод Юма, что чудеса не могут быть истинными, потому что противоречат опыту, оказывается в точности обращенным, и христианин говорит, что чудеса истинны, потому что полностью согласуются с его опытом.

Он не может объяснить в конечном итоге, почему вьюнок раскрывается при солнечном свете и закрывается в темноте, как не мог и раньше. Не может он объяснить и жизнь, и дух. Но у него есть то, что лучше объяснения жизни, — сама жизнь.

В частности, у него есть нравственное подкрепление. Это окончательная проверка любой религии: что она может сделать с дурным человеком? Никто не может соперничать со Христом в этом отношении. Посмотрите на Петра и Савла Тарсянина, на Августина, Джона Баньяна, Георга Мюллера, С. Х. Хэдли и тысячи других. Чувство нравственной силы приходит с христианским опытом. Нравственные высоты поднимаются до самых небес, но больше не кажутся невозможными. Дух сильного бегуна входит в человека, дух и чувство победы, и следует нравственное преображение. Нет такой благодати или добродетели, которую Христос не мог бы произвести и не произвел в человеческом характере, не все сразу и не в одном человеке, но все были произведены.

Христос — последняя инстанция

Так Христос становится для человека последним словом: последним для его разума, последним для его совести, последним для его воли, последним для его ума и больше всего последним для его веры, надежды и любви, его стремления. Ничего выше нельзя помыслить.

Теперь он понимает, почему все символы веры христианского мира имеют Христа своим центром. Он становится судьей и критиком других религиозных систем, помимо христианской, замечая, что их неработоспособность обусловлена отсутствием в них Христа. Он понимает неугасимую и замечательную власть Писаний над человеческим сердцем как власть Христа. Десять тысяч других свидетелей и исповедников вокруг него и длинный их ряд, уходящий к Христу, подтверждают его опыт и тем создают духовную общину, части которой взаимно поддерживают друг друга.

Разумеется, этот опыт убедителен для того, кто его имеет, и должен быть убедителен для постороннего наблюдателя. Перед последним открывается новый духовный космос, великая система с законами и силами, аналогичными физическому космосу. Здесь нет планет, вращающихся вокруг солнца, но есть искупленные души, миллионами вращающиеся вокруг Спасителя. Здесь нет закона физического тяготения, действующего между телами прямо пропорционально массе и обратно пропорционально квадрату расстояния, но есть Царство личностей, закон тяготения которого — любовь. Нет физического закона превращения энергии, пронизывающего духовный космос, но есть закон преображения характера, по которому «Но мы все, с открытым лицом созерцая как в зеркале славу Господню, изменяемся в тот же образ от славы к славе, как самим Духом Господним».

Христос — ключ

Христос — единственный ключ к этому опыту. Мистер Джеймс, стремясь дискредитировать определенный вид рассуждения от замысла, говорит: если бросить на стол горсть бобов, то, двигая бобы, можно сложить любую фигуру, какую пожелает ваш собственный замысел, и так же, говорит он, с доводами от замысла в природе. Но он не упоминает, что верно и обратное. Можно двигать бобы так, чтобы разрушить уже существующую фигуру или замысел. Христос — фигура, видимая в религиозном опыте, в христианской истории, в символах веры христианского мира, в Библии. От этой фигуры нельзя избавиться иначе, как двигая бобы с разрушительной целью.

Христианский прагматизм

III. В-третьих, христианский опыт переносит всю проблему христианских доказательств в сферу практической жизни.

В этом отношении христианство имеет точку соприкосновения с новой философией прагматизма. Философия прагматизма говорит, что последний вопрос для каждого человека — «что я должен делать, чтобы спастись?» и что последняя задача философии — не решить неразрешимую загадку вселенной, а спасти людей от пессимизма. Пессимизм, говорит прагматист, — лишь один из двух возможных способов реагировать на совокупный опыт жизни или истолковывать его. Оптимист видит основание для надежды, пессимист — нет. Мальчик, которого на рыбалке спросили, сколько рыб он поймал, — пример оптимиста. Не желая признавать неудачу, он ответил: «Когда я поймаю эту, за которой охочусь, и еще две, у меня будет три». Как истолкователь опыта он был искусен и выдержал бы самые тщательные испытания прагматической философии; это был пример намерения «создавать реальность».

Христианский метод в целом — практический метод ответа на вопрос: «что я должен делать, чтобы спастись?» Ответ на него — в христианском опыте. Он говорит каждому человеку: ты можешь на практике проверить реальность и силу Христа. Он говорит каждому человеку: у тебя в душе есть «зрячее пятно», которое Бог дает и которое узнает Христа, если ты покоришься Ему, точно так же, как философия говорит нам, что у всех нас есть слепое пятно и что при правильной фокусировке мы не можем увидеть черную метку на белой карточке с открытыми глазами, когда карточка перед нами.

Христианство не говорит: откажись от разума, а лишь: отложи свои умозрительные затруднения ради своего нравственного благополучия.

Евангелие практично в своих методах. Слепорожденному не нужно было принимать никакую теорию о Христе, Боге или вселенной, ни монизм, ни идеализм, ни какую-либо особую форму теизма. Требовалось лишь одно. Христос говорит: «Позволь Мне помазать твои глаза глиной, а ты иди умойся в купальне Силоам». Он так и сделал. Его вера действовала. Она росла от упражнения. Его засыпали вопросами, и он сказал: «Человек по имени Иисус исцелил меня». Позже: «Он человек добрый». Позже: «Он пророк». И наконец: «Он поклонился Ему». Он восходил от веры к вере под руководством и вдохновением Христа, и таков опыт всех, кто возлагает на Него упование.

Глава 24. Личное свидетельство Говарда А. Келли

ГОВАРД А. КЕЛЛИ, ДОКТОР МЕДИЦИНЫ

(Тем, кто полагал, что вера в Библию и в Бога Библии не согласуется с современным научным духом, следующее свидетельство видного врача и хирурга должно быть весьма ценно.

Редактор журнала «Эплтонс мэгэзин» (Appleton's Magazine) говорит о докторе Келли:

«Доктор Говард Келли из Балтимора занимает положение, почти единственное в своей профессии. Академические, профессиональные и почетные степени университетов Пенсильвании, Вашингтона и Ли, Абердина и Эдинбурга ясно подтверждают его ранг ученого. Около двадцати лет профессор акушерства и гинекологии Университета Джонса Хопкинса, он занимал место работника и учителя в прикладной науке своей профессии, бесспорно, высочайшее в Америке и Европе. Не менее дюжины ученых обществ в Англии, Шотландии, Ирландии, Италии, Германии, Австрии, Франции и Соединенных Штатах приняли его в свои члены как мастера в его хирургической специальности. Наконец, его опубликованные труды позволили считать его выдающимся из всех авторитетов в его собственной области».)

За последние двадцать лет моей жизни я вышел из неуверенности и сомнения в веру, которая есть абсолютное, всецело господствующее убеждение в истине и в которой у меня нет ни тени сомнения. Я близко общался с видными научными работниками; слышал, как они обсуждают глубочайшие вопросы; сам занимался научной работой и потому знаю цену таким мнениям. Некогда я был глубоко встревожен в традиционной вере, в которой был воспитан, — вере протестантского епископального вероисповедания, — вторжениями высших критиков в книгу Генезиса. Я не мог тогда им возразить, не зная ни иврита, ни археологии хорошо, и для меня, как и для многих, вытащить одну большую опору значило сделать неустойчивым весь фундамент.

Так я барахтался несколько лет, пытаясь, как пытаются сегодня некоторые мои друзья из числа высших критиков, продолжать пользоваться Библией как Словом Божиим и в то же время считать ее книгой составного авторства, — любопытная и губительная умственная гимнастика, мост через пропасть, разделяющую старшее поколение, любившее Библию, и новую расу, свободную от Библии. Я видел в книге великий свет и жар тепла, но дрожал от холода.

Однажды мне пришло в голову посмотреть, что книга говорит о самой себе. Как краткий, хотя, быть может, и не лучший метод, я взял конкорданс и посмотрел «Слово», и обнаружил, что Библия от начала до конца заявляет о себе как об авторитетном Слове Божием к человеку. Тогда я попробовал естественный план — взять ее как учебник религии, как взял бы учебник по любой науке, проверяя ее, подчиняясь ее условиям. Я обнаружил, что сам Христос приглашает людей (Иоанн 7:17) делать это.

Теперь я верю, что Библия — богодухновенное Слово Божие, вдохновленное в смысле, совершенно отличном от смысла любой книги чисто человеческой.

Я верю, что Иисус Христос — Сын Божий, без земного отца, зачатый от Духа Святого, рожденный от Девы Марии. Что все люди без исключения по природе грешники, отчужденные от Бога, и когда они так совершенно погибли в грехе, Сам Сын Божий сошел на землю и, пролив Свою кровь на кресте, заплатил бесконечную цену вины всего мира. Я верю, что принявший таким образом Иисуса Христа своим Спасителем рождается свыше духовно столь же определенно, как и при первом рождении, и, будучи так рожден духовно, имеет новые права, влечения и привязанности; что он — одно тело со Христом Главой и будет жить с Ним вечно. Я верю, что никто не может спасти себя добрыми делами или тем, что обычно называют «нравственной жизнью», ибо такие дела — лишь необходимые плоды и свидетельство веры внутри.

Сатану я считаю причиной падения человека и греха, его мятежа против Бога как законного Правителя. Сатана — князь всех царств мира сего, но в конце концов будет ввергнут в бездну и сделан безвредным. Христос придет снова во славе на землю царствовать, так же как Он ушел от земли, и я ожидаю Его возвращения день за днем.

Я верю, что Библия — Слово Божие, потому что, пользуясь ею изо дня в день как духовной пищей, я обнаруживаю в собственной жизни, как и в жизни тех, кто тоже ею пользуется, преображение, исправляющее злые наклонности, очищающее привязанности, рождающее чистые желания и научающее тому о правде Божией, о чем те, кто так ею не пользуются, ничего знать не могут. Она так же реально пища для духа, как хлеб — для тела.

Пожалуй, одна из самых сильных моих причин верить в Библию в том, что она открывает мне, как не могла бы никакая другая книга в мире, то, что привлекает меня как врача: диагноз моего духовного состояния. Она ясно показывает мне, что я есть по природе: погибший во грехе и отчужденный от жизни, которая в Боге. Я нахожу в ней согласное и чудесное откровение, от Генезиса до Откровения, о характере Бога, Бога, совершенно далекого от всех моих природных представлений.

Она открывает также нежность и близость Бога во Христе, которая удовлетворяет томления сердца, и показывает мне, что бесконечный Бог, Творец мира, принял на Себя нашу природу, чтобы в бесконечной любви быть единым со Своим народом и искупить его. Я верю в нее, потому что она открывает религию, приспособленную ко всем классам и расам, и, зная ее, не верить ей — интеллектуальное самоубийство.

Что она значит для меня — на этот вопрос так же трудно и интимно отвечать, как приводить причины любви к отцу и матери, жене и детям. Но эта разумная вера дает мне иное отношение к семье и друзьям: большую нежность к ним и более глубокий интерес ко всем людям. Она отнимает страх смерти и создает узы с ушедшими прежде. Она показывает мне Бога как Отца, Который совершенно понимает, Который может дать власть над влечениями и привязанностями и побудить сражаться с собой, а не быть довольным собой.

И если вера так открывает мне Бога, я иду без вопросов, куда бы Он меня ни повел. Я могу поставить Его утверждения и повеления выше всякого кажущегося правдоподобия в жизни, отбросив дорогие убеждения и считая мудрость и рассуждения людей глупостью, если они противоречат Ему. Я не ставлю веры никаких пределов, когда она единожды вверена Богу, сумме всей мудрости и знания, и могу довериться Ему, хотя бы мне пришлось стоять одному пред миром, объявляя Его истинным.

Глава 25. Личное свидетельство Х. У. Уэбба-Пепло

ПРЕПОДОБНЫЙ Х. У. УЭББ-ПЕПЛО, МАГИСТР ИСКУССТВ, НАСТОЯТЕЛЬ ЦЕРКВИ СВ. ПАВЛА НА ОНСЛОУ-СКВЕР, ЛОНДОН, И ПРЕБЕНДАРИЙ СОБОРА СВ. ПАВЛА

Каждый человек, полагаю, если бы его попросили записать собственный духовный опыт, был бы готов признать, что в его случае по меньшей мере — как бы много он ни был обязан святому рвению какого-нибудь любимого родственника или друга — дело Святого Духа совершалось так чудесно, что одна лишь Божественная мудрость могла встретить и преодолеть нужды, возникавшие день за днем с того момента, как он впервые был «обличен» или уличен «в грехе» и заставлен осознать свое истинное положение пред Богом. Во всяком случае, стараясь записать собственный личный опыт (как меня настойчиво просили, иначе я никогда не подумал бы так писать), я могу лишь дивиться и радоваться чудесному способу, которым Бог столь милостиво обеспечивал мои духовные нужды по мере их возникновения. Единственное истинное чудо в таком случае в том, что любовь Божия могла продолжать проявляться к тому, кто так неблагодарно пытался ей противиться, пока наконец Он не дал «даже мне» сказать от сердца:

«Выше высочайших небес,

Глубже глубочайшего моря,

Господи, Твоя любовь наконец победила;

Ничего от себя, и все от Тебя».

Моим почтенным родителям я обязан практически больше, чем могу выразить. С ранней юности у меня были всякое духовное преимущество и помощь. Не сомневаюсь, что в последующие дни наставление, полученное и от их слов, и от их примера, действительно делало меня послушным голосу Божию в душе. Действительно, я никогда не мог уступить искушению без мучительных уколов совести; и особенно после моей конфирмации (к которой меня готовил доктор Бойд, впоследствии декан Эксетера) я некоторое время переживал боль и скорбь всякий раз, когда грешил против света.

Но ни предостережения, ни мольбы не давали длительного результата, пока наконец осенью 1856 года, когда я жил у мистера Дженкинса, приходского священника в Хэзелвуде, Дербишир, как частный ученик перед отъездом в Кембридж, меня не пригласили остаться на ночь в Осмастон-мэнор, великолепном доме покойного мистера Фрэнка Райта. Вечером его сын (впоследствии преподобный Генри Райт, почетный секретарь Церковного миссионерского общества), в то время только вступавший в возраст зрелости, как и я, пригласил меня подняться с ним на крышу посмотреть на лунное освещение.

Его приглашение было с умыслом — ибо он уже тогда был «мастером» приобретения душ; и хотя я не могу сейчас вспомнить каких-либо особых доводов, которые он приводил, я знаю, что он отправил меня в мою комнату глубоко взволнованным чувством собственной глупости и греха в том, что я отдал жизнь миру, а не Богу. На следующее утро он подарил мне Библию (ибо, думаю, я не взял ее с собой к наставнику), написав в ней слова святого Павла к Титу: «Держащийся истинного слова». Эту Библию я храню и ценю по сей день, спустя сорок семь лет.

Из Осмастон-мэнор я поехал в город Дерби, и к тому времени, как я туда прибыл, я начал считать себя дураком за то, что так легко послушал того, кто действительно обличил меня в грехе, но не сумел убедить принять Христа Иисуса моим Господом. Поэтому я начал (как делали многие другие в подобных обстоятельствах) желать избавиться от произведенных болезненных впечатлений; и заметив на городских стенах, что в тот день в Дерби проходят скачки, и имея несколько свободных часов до срока прибытия к наставнику, я решил, что посмотрю, нельзя ли первым посещением ипподрома стряхнуть ощущение тяжести и скорби.

Когда я дошел до ипподрома, ворота были закрыты, чтобы забег можно было провести без опасности помех, и, когда я подошел к воротам, лошади промчались мимо, и я увидел единственные конные скачки, какие видел в жизни.

В этот момент молодой человек — почти такой же молодой, как я, — коснулся шляпы и, протягивая мне маленький клочок бумаги, сказал: «Прошу прощения, сэр; не будете ли вы так любезны прочесть это?»

Я подумал, что он хочет, чтобы я прочел это за него, и взял бумагу и посмотрел на нее, как бы желая помочь ему. Каково же было мое изумление, когда на бумаге оказались только эти (напечатанные) слова: «Читатель, если бы ты умер сегодня ночью, была бы твоя душа В АДУ?»

Я просто повернулся и бежал, как испуганный трус (каким я и был), уже не думая о скачках, а только о том, как избежать суда Божия и страшной хватки дьявола, которые казались одинаково ужасными.

Мне нужно было пройти шесть или семь миль до моего наставника, но, думаю, я одолел это расстояние (в гору) за час, настолько жаждал убежать от гнева, который навлек на себя. Но все же, как заметно, я был лишь обличен в собственной глупости и еще не упокоил душу на Христе. «Поэтому делами закона не оправдается никакая плоть пред ним: ибо посредством закона – знание греха» и «Посему закон был нашим школьным учителем, чтобы привести нас ко Христу, дабы нам оправдаться верой». «Зная страх Господень», Бог через Своего посланника «убеждал меня» настолько, что мне было совершенно стыдно за прошлое; но хотя впечатление было глубоким, не смею сказать, что случилось бы, если бы благой Господь не воздвиг удивительным образом других помощников для моей души.

Теперь доброжелательные слова моего наставника начали производить на меня впечатление, и мой добрый друг Генри Райт писал мне прекрасные письма; но (в те несколько недель, что оставались до встречи с искушениями Кембриджа) пожалуй, главным и ценнейшим моим помощником был молодой фермер по фамилии Стивенс, живший в приходе. Его я до сих пор тщательно избегал, потому что слышал, что он «обратился удивительнейшим образом после жизни, полной тяжкой глупости и греха», и что «теперь он всегда пытается говорить с людьми об их душах».

Дня через два-три после моего опыта в Дерби я подошел к одному из так называемых «стайлов» в Дербишире, которые представляют собой просто узкое «V». Когда я просунул ногу, мой друг Стивенс встретил меня на этом перелазе и вдруг сказал: «Наконец мы лицом к лицу. Теперь скажите, зачем вы меня избегали? Хотел бы я, чтобы вы пришли читать со мной Библию. Мне хочется знать ее больше, и я уверен, что вам тоже». Вот был по меньшей мере третий человек, который за одну неделю был направлен Богом, чтобы особо воззвать к моей душе! Как мог я противиться голосу благодати, милости и мира?

Слава Богу, не противился! Я регулярно и часто, в оставшееся короткое время, ходил читать Слово Божие и молиться с моим молодым другом; и хотя я больше никогда не видел ни его, ни дербийского незнакомца, я считаю своим долгом и привилегией признать (когда меня просят рассказать о моем обращении), как много под Богом я обязан этим Его двум смиренным посланникам.

А была ли жизнь после этого последовательной и духовной? — спрашивают меня. Увы, нет! Было много взлетов и падений и много отступлений от благодати. Господь видел Своего слугу столь слабым, что в милости и любви Ему пришлось спасти меня от искушения, допустив страшное падение с высоты пятнадцати или шестнадцати футов, когда я красовался как чемпион-гимнаст вскоре после приезда в Кембридж. С того времени мне пришлось почти три года провести на кушетке, сдавая все экзамены (даже на рукоположение) лежа. Дважды я вставал, словно решив поступать по-своему. В один год я выиграл университетский кубок за прыжки в высоту и в длину, а в следующий — кубок за ныряние и плавание; но каждый раз мне приходилось возвращаться на кушетку, чтобы учиться у Бога еще целый год.

О милостивом обращении Господа с грешником можно рассказать гораздо больше; но сказанного, надеюсь, достаточно, чтобы доказать истину слов, которыми я начал этот рассказ, и показать, как целиком это дело Господне, хотя Он снисходит употреблять Своих человеческих сосудов, чтобы нести благодать душе. Ему да принесу дань благодарности и воздам всю возможную славу и хвалу за то, что Он снизошел взять такого бедного грешника и причислить к Своим сынам, дав мне сказать от всего сердца: «одно знаю, что, хотя я был слеп, теперь я вижу». Иисус Христос поистине для меня все во всем, и «Благодарение Богу за его невыразимый дар».

Глава 26. Личное свидетельство Чарльза Т. Стада

ЧАРЛЬЗА Т. СТАДА

Я воспитывался в Англиканской церкви и был довольно религиозен — так считало большинство людей. Меня водили в церковь, крестили в положенный день, а со временем конфирмовали, и я причащался. Но о Иисусе Христе лично я ничего не знал. Я знал немного о Нем, как могу знать немного о президенте Тафте, но Его самого не знал. Не было ни минуты в моей жизни, когда я сомневался, что есть Бог или что Иисус Христос — Спаситель мира; но я не знал Его как своего личного Спасителя. Нас, мальчиков, воспитывали так, что мы регулярно ходили в церковь, но хотя у нас была своего рода религия, она была не из тех, что чего-то стоят. Это было все равно что зубная боль. Мы всегда огорчались приходу воскресенья и радовались утру понедельника. День покоя был скучнейшим днем всей недели, и все потому, что мы ухватились за не тот конец религии. Человек может ухватиться за не тот конец кочерги, и я ухватился за не тот конец религии и дорого за это заплатил. Вокруг нас было много священников и много церквей, но мы никогда не видели такого явления, как настоящий обращенный. Мы мало верили в обращенных в те дни. Мы думали, что китайцев и африканцев надо обращать; но мысль об обращении англичанина была нелепой, ведь это выставляло его до обращения язычником.

Мой отец был просто человек мира, любивший всякие мирские вещи. Он нажил состояние в Индии и вернулся в Англию его тратить. Он очень любил спорт всех видов. Он садился на регулярные тренировки, чтобы ходить на лисью охоту, но прежде всего он был энтузиастом конных скачек. Он страстно любил лошадей с самого начала и, когда видел хороших лошадей, покупал их, тренировал, а затем пускал на скачки. У него было большое поместье, где он устроил ипподром, и он трижды выигрывал крупнейший стипль-чез в Лондоне. Наконец он добыл лошадь лучше всех, какие у него были, и так уверен был в победе, что написал другу в Лондон: «Если ты разумный человек, приезжай завтра на скачки и поставь все до последнего пенни на мою лошадь».

Отцу было неизвестно, что этот человек обратился. Мистер Муди приехал в Англию и проповедовал. В то время почти никто не верил в человека, встающего проповедовать Евангелие, если у него нет двух вещей: титула «преподобный» и белого галстука на шее. Газеты не могли понять такого проповедника, как мистер Муди, у которого не было ни того, ни другого, и, конечно, печатали колонку за колонкой против него. Но они не могли не видеть, что он собирает на свои собрания больше людей, чем полдюжины архиепископов, и что обращается больше, чем у двадцати обычных священников. Разумеется, они не истолковывали вещи верно. Они говорили, что мистер Сэнки приехал продавать органы, а мистер Муди — свои сборники гимнов. Отец день за днем читал газеты, и все это его безмерно забавляло. Помню, однажды вечером он бросил газету и сказал: «Что ж, как бы то ни было, когда этот человек приедет в Лондон, я пойду его послушать. В нем должно быть что-то хорошее, иначе газеты не ругали бы его так сильно».

Итак, отец на следующий день, как обещал, поехал в Лондон и встретил своего друга. Тот был в Ирландии, когда там был мистер Муди, и, собираясь покинуть Дублин, опоздал на поезд. Бог был даже в этом — в опоздании на поезд. Была суббота, вечер, и этому человеку пришлось остаться на воскресенье. Когда он бродил по улицам тем вечером, он увидел большие афиши с объявлением о Муди и Сэнки и подумал: «Пойду-ка послушаю этих американцев». Он пошел, и Бог встретил его; пошел снова, и Бог обратил его. Он стал новым человеком, и все же, когда отец писал то письмо, он ничего об этом не сказал. Когда они встретились и ехали в экипаже, отец говорил только о лошадях и сказал этому человеку, что, будь он разумен, он поставил бы все до последнего пенни на эту лошадь. Когда отец закончил свои дела, он вернулся к другу и сказал: «Сколько денег ты поставил на мою лошадь?» «Ничего». Отец сказал: «Ты самый большой дурак, какого я видел; разве я не говорил тебе, какая это хорошая лошадь? Но хотя ты дурак, пойдем со мной обедать». После обеда отец сказал: «Теперь куда пойдем развлечься?» Друг ответил: «Куда угодно». Отец сказал: «Ну, ты гость; ты и выбирай, куда мы пойдем». «Ну, пойдем слушать Муди». Отец сказал: «О нет, сегодня не воскресенье. Пойдем в театр или на концерт». Но тот сказал: «Ты обещал пойти, куда я выберу». Так что отцу пришлось пойти. Они обнаружили, что здание полно и в зале нет мест, кроме специальных. Этот человек знал, что больше никогда не затащит отца туда, и потому протолкался сквозь толпу, пока не нашел кого-то из комитета. Он сказал ему: «Послушайте; я привел сюда богатого спортивного джентльмена, но больше никогда не приведу его, если мы не найдем места». Тот принял их и посадил прямо перед мистером Муди. Отец не сводил глаз с мистера Муди, пока тот не закончил свою речь. После собрания отец сказал: «Я приду послушать этого человека снова. Он рассказал мне все, что я когда-либо делал». Отец продолжал ходить, пока не обратился основательно.

В тот день отец был полон того, что владеет сердцем и головой человека сильнее всего другого, — страстью к конным скачкам; а вечером он был изменившимся человеком. Кожа была та же, но внутри совершенно новый человек. Когда мы, мальчики, приезжали домой из колледжа, мы не понимали, что с ним случилось, но отец постоянно твердил нам, что он родился свыше. Мы думали, что он просто родился вверх ногами, потому что он всегда спрашивал нас о наших душах, и нам это не нравилось. Конечно, он водил нас слушать мистера Муди, и мы были немало впечатлены, но не обратились.

Когда отец обратился, он, разумеется, не мог продолжать жить, как прежде. Он не мог ходить на балы, карточные вечера и тому подобное. Так говорила ему совесть, и он сказал мистеру Муди: «Хочу быть с вами откровенным. Если я стану христианином, придется ли мне отказаться от скачек, стрельбы, охоты, театров и балов?» «Что ж, — сказал мистер Муди, — мистер Стад, вы были откровенны со мной; буду откровенен и я. Скачки означают ставки, а ставки означают азартную игру, и я не вижу, как игрок может быть христианином. Остальным занимайтесь, сколько хотите». Отец снова спросил про театр и карты, и мистер Муди сказал: «Мистер Стад, у вас есть дети и любимые люди; и теперь, когда вы сами спасены, вы хотите, чтобы спаслись и они. Бог даст вам несколько душ, и как только вы приобретете одну душу, вам не будет дела до всего остального». И действительно, мы с удивлением обнаружили, что отцу больше нет дела до всего этого; его заботила лишь одна вещь — спасение душ.

Он водил нас слушать мистера Муди и других, а когда мистер Муди покинул Англию, отец открыл свой загородный дом и проводил там вечерние собрания. Он приглашал священников и деловых людей из Лондона приезжать и говорить людям об их душах. Люди приходили за мили на собрания, и многие обращались. Один из этих господ приехал однажды проповедовать, и когда я шел играть в крикет, он застиг меня врасплох и спросил: «Вы христианин?» Я сказал: «Я не то, что вы называете христианином. Я верую в Иисуса Христа с тех пор, как был по колено. Конечно, я верю и в церковь». Я думал, что, отвечая ему довольно уклончиво, я от него отделаюсь, но он прилип, как воск, и сказал: «Послушайте, Ибо так возлюбил Бог мир, что дал своего единственного порожденного Сына, чтобы всякий, кто верит в него, не погиб, но имел жизнь вечную. Вы верите, что Иисус Христос умер?» «Да». «Вы верите, что Он умер за вас?» «Да». «Верите ли вы в другую половину стиха — „имел жизнь вечную“?» «Нет, — сказал я, — в это я не верю». Он сказал: «Не кажется ли вам, что вы немного непоследовательны, веря одной половине стиха и не веря другой?» «Полагаю, да». «Что ж, — сказал он, — вы всегда будете непоследовательны?» «Нет, — сказал я, — не всегда, полагаю». Он сказал: «Будете ли вы последовательны теперь?» Я увидел, что загнан в угол, и начал думать: «Если я выйду из этой комнаты непоследовательным, я не вынесу с собой много самоуважения». Я сказал: «Да, буду последователен». «Ну, разве вы не видите, что вечная жизнь — это дар? Когда кто-нибудь дарит вам подарок на Рождество, что вы делаете?» «Беру и говорю: „Спасибо“». Он сказал: «Скажете ли вы Богу „спасибо“ за этот дар?» Тогда я опустился на колени и сказал Богу «спасибо». И тут же радость и мир вошли в мою душу. Тогда я узнал, что значит родиться свыше, и Библия, которая была для меня такой сухой прежде, стала всем.

Однажды, когда я был в Лондоне, друг пригласил меня на чай к себе и своей жене, оба христиане. После чая, когда мы говорили о Библии у открытого огня, этот друг сказал: «Слышали ли вы о чудесном благословении, которое получила недавно миссис Уотсон?» Я сказал: «Но она же давно христианка». Он сказал: «Да, но теперь она совсем другая». Я слышал, как люди говорили о получении иных благословений помимо обращения, но не хотел этому верить. Тогда мой друг раскрыл Библию и достаточно ясно показал из Писания, что есть и другие благословения помимо обращения. Потом он спросил: «Есть ли у вас эти другие благословения?» Я сказал: «Нет, у меня их нет». Я просто разозлился, потому что хотел знать, что мне делать для Бога. Мы встали на колени и очень просто попросили Бога, чтобы Он дал нам все, что имеет для нас. Вернувшись в свою комнату, я взял «Тайну счастливой жизни христианина». В ту ночь я был настроен всерьез, и все стало так ясно — старые истины, быть может, но они, казалось, захватили меня в тот раз. Я знал, что Иисус Христос умер за меня, но никогда не понимал, что если Он умер за меня, то я не принадлежу себе. Искупление означает «выкуп назад», так что если я принадлежал Ему, то либо я должен быть вором и удерживать то, что не мое, либо отдать все Богу. Когда я увидел, что Иисус Христос умер за меня, отдать Ему все уже не казалось трудным. Это казалось простой, обыкновенной честностью. Затем я прочел в книге: «Когда вы полностью предались Богу, вы возложили на Него всю ответственность, как и все остальное. Это Бог отвечает за то, чтобы заботиться о вас, а вам остается только доверять. Вложите вашу руку в Его, и Господь поведет вас». После этого все казалось совсем иным, и в очень короткое время Бог сказал мне, что делать и куда идти. Бог говорит человеку не сперва через голову; Он говорит ему сперва через сердце. Бог вложил это в мое сердце и заставил меня стремиться в Китай.

На пути было множество трудностей. Возможно, у некоторых из вас тоже есть трудности на пути. Не сворачивайте из-за трудностей. Не было ни одного из моих родных, кто не думал бы, что я совсем сошел с ума. Мой старший брат, истинный христианин, сказал мне однажды вечером: «Чарли, я думаю, ты совершаешь большую ошибку». Я сказал: «Никакой ошибки тут нет». Он сказал: «Ты каждый вечер на собраниях и не видишь мать. Я вижу ее, и это просто разбивает ей сердце. Я думаю, ты неправ». Я сказал: «Давай спросим Бога. Я не хочу быть упрямым и отправляться туда по собственному желанию, я просто хочу исполнить волю Божию». Было трудно, что этот брат, который так мне помогал, считал это ошибкой. Мы встали на колени и вручили все дело в руки Божии. В ту ночь я не мог уснуть, но мне словно слышалось, как кто-то повторял снова и снова этот стих: «Проси у меня, и дам тебе язычников в наследие тебе, и самые дальние части земли во владение тебе». Я знал, что это говорит со мной Бог. Когда я попал в Китай, я знал, почему Он так часто повторял этот стих. Приобретать души там — то же самое, что здесь, только труднее. Дьявол приходит и говорит: «Почему не поехать домой? Там ты можешь спасти больше душ, чем здесь». Но я получил приказ выступать в Китай, и у меня был Бог, Который дал мне этот приказ, и так же ясно Он не давал мне приказа вернуться. Бог не только уладил дело с братом, но и в ту ночь, когда я уезжал из дому, сделал мою мать согласной на мою поездку в Китай.

Отец определил, что совершеннолетним я стану в двадцать пять лет. Мне было двадцать три, когда я поехал в Китай; и два-три года казалось, что Бог заставляет меня ходить взад и вперед по этой стране. Наконец меня отправили на станцию, где был бунт. Дом каждого миссионера был разрушен, и миссионеров выслали; но британский консул был там, хотя и был почти убит. Когда мы с одним другом попали в этот город, мы собирались удержать позицию. Когда консул увидел нас, это было словно он увидел пару призраков. Он сказал: «Как вы вообще сюда попали? В каждых воротах города стоит стража, чтобы не пускать ни одного иноземного дьявола». Мы сказали, что нас привел Бог, и сказали ему, зачем пришли. Он сказал: «Нет; вам нельзя здесь оставаться; я могу дать вам пропуск вверх или вниз по реке, но здесь не разрешено находиться иностранцам, кроме меня». Немного погодя он сказал: «Если хотите остаться в той лачуге, можете; но места там не более чем для одного». Тогда мы стали обсуждать, кто останется. Мой друг собирался жениться, а я нет, но он хотел остаться. Наконец консул пригласил нас на обед, и посреди обеда он повернулся ко мне и сказал: «Стад, вы останетесь со мной?» Это решило дело. Почему Бог послал меня в то место, я не знал до некоторого времени спустя.

Однажды, когда я читал согласованное изложение Евангелий, я дошел до места, где Христос говорил с богатым юношей. Тогда Бог словно вернул мне все данные мной обеты. Несколько дней спустя почта, приходившая лишь раз в две недели, принесла письма от поверенного и банкира, показывающие, наследником чего я стал. Тогда Бог сделал меня просто обыкновенно честным и сказал мне, что делать. Тогда я узнал, почему меня послали именно в то место. Мне нужно было составить бумаги о «доверенности», а для этого требовалась подпись одного из должностных лиц Ее Величества. Я пошел к этому консулу, и когда он увидел бумагу, он сказал: «Не подпишу. Вы не знаете, что делаете». Наконец он сказал, что даст мне две недели подумать, а потом, если я захочу, подпишет. Я принес ее обратно через две недели, он подписал, и дело пошло.

Бог обещал воздать сторицей за все, что мы отдаем Ему. Стократный — чудесный процент; это десять тысяч процентов. Бог начал возвращать мне сторицей чудесно быстро. Вскоре после этого меня отправили в Шанхай. Мой брат, который был очень болен, вернулся прямо в мир. Из-за его здоровья врачи отправили его вокруг света на поиски лучшего. Он решил, что просто заглянет в Шанхай и повидает меня. Он сказал, что не собирается оставаться надолго, потому что ужасно боится получить слишком много религии. Он заказал себе место до Японии примерно на следующий день после прибытия. Но Бог скоро дал ему столько религии, сколько он мог вместить, и он отменил этот рейс в Японию и пробыл со мной шесть месяцев. Когда я увидел, что брат основательно обратился, я сказал: «Это десять тысяч процентов и больше».

Глава 27. Личное свидетельство Филипа Мауро

ФИЛИП МАУРО, АДВОКАТ, НЬЮ-ЙОРК

К спасительному познанию Господа Иисуса Христа я пришел 24 мая 1903 года, на сорок пятом году жизни. Тогда я не вполне понимал, что со мной произошло, и лишь впоследствии, изучая Писания, узнал, что по благодати Божией через веру в Сына Его Иисуса Христа я был оживотворен (Эфесянам 2:5) и перешел от смерти в жизнь (Иоанн 5:24).

Формальное исповедание — не якорь для души

Много лет до этого я неуклонно дрейфовал прочь даже от формального исповедания Христа. В моей душе не было стремления дальше удовлетворения себя; и все усилия, которые я прилагал, имели единственной целью приобретение и накопление средств для служения этому удовлетворению на протяжении жизни. Я не исключаю из этой категории и заботу о моей семье (которая, без сомнения, дала бы мне хорошую характеристику как снисходительному мужу и отцу), ибо считаю ее входящей в определение «себя».

То, что я ценил, — репутация, хорошее мнение людей, успех в деловых предприятиях и тому подобное, — занимало мое время и мысли, и кроме этого, все временного характера, у меня не было никакой цели. Теперь я ясно вижу, что бессознательно сделал деньги богом, на которого уповал и которому отдавал привязанность, и потому могу понять слова Писания, что любостяжание есть идолослужение.

Есть ли существование за гробом — об этом я много размышлял, но отбросил эту мысль. Став законченным рационалистом (и будучи не более неразумным, чем большинство тех, кто присваивает себе этот льстящий самолюбию титул), я занял позицию, что можно верить только тому, что может быть очевидно для физических чувств, и, отвергнув свидетельство Бога и тем сделав Его лжецом (1-е Иоанна 5:9, 10), и пренебрегая «уверенностью в невидимом» (Евреям 11:1), я погибал от недостатка знания, считаясь, в своих глазах и глазах других, «очень осведомленным человеком».

Членом церкви и причастником я стал в шестнадцать лет; много лет после этого был вполне регулярным посетителем церковных служб и слушал бесчисленные проповеди; и все же был невежествен, как любой готтентот, в отношении единственного пути спасения, указанного Богом. Таково жалкое состояние миллионов превосходных людей в этой «христианской» стране и в этом «просвещенном» веке. Евангелие сокрыто от них, потому что «бог века сего» ослепил их умы, «У которых бог мира этого ослепил умы тех, кто не верит, чтобы свет славного евангелия Христа, который есть образ Бога, не воссиял им» (2-е Коринфянам 4:4).

Мирское благополучие не удовлетворяет

«Иисус ответил и сказал ей, Всякий, пьющий от этой воды, будет жаждать опять» (Иоанн 4:13). Позвольте кратко добавить о моем материальном положении: в практике избранной мною профессии (юриспруденции) я был достаточно успешен, чтобы удовлетворить собственное честолюбие и возбудить зависть других; я был благословлен прекрасным физическим здоровьем; а домашние отношения были такими, каких можно желать. Казалось, ничего не недоставало для обеспечения счастья и довольства или для содействия им.

Но душевный покой и покой совести не находятся в том, что мир называет «благоприятными обстоятельствами». Несмотря на то, что у меня, по-видимому, были все причины быть вполне довольным своей участью и все возможности наслаждаться благами мира сего, мое душевное состояние было каким угодно, только не удовлетворительным. Трудно описать состояние ума, подверженного все более частым и затяжным приступам подавленности, для которых, казалось, не было ни причины, ни объяснения. Конечно, я был глубоко недоволен, отчаянно несчастен и все более становился легкой добычей мрачных мыслей и смутных, неопределимых опасений. Я больше не мог находить умственное удовлетворение и развлечение в местах и вещах, которые раньше их давали. Мои удовольствия были во многом интеллектуального порядка, и ум мой был сильно занят попытками пронзить завесу материальной вселенной и открыть, что, если вообще что-то, скрыто за ней. Эти поиски увлекли меня в области науки, философии, оккультизма, теософии и прочего. Все это стремление не дало ничего надежнее догадок и оставило искателя истины утомленным, сбитым с толку и интеллектуально голодным. У жизни не было ни смысла, ни пользы, ни цели, ни оправдания; а силы столь превозносимого человеческого интеллекта казались неравными разрешению простейших тайн. Перспектива передо мной была невыразимо мрачной и угрожающей.

«Где мудрый?» (1 Коринфянам 1:20)

Но какое-то средство против устоявшегося отчаяния должно быть найдено. И я последовал за другими в попытке найти рассеяние в увеселениях, забавах и волнениях безбожного, ищущего удовольствий мира, среди которых я был таким же безбожником, как любой. Некоторые добрые люди, интересовавшиеся мною и имевшие представление о моем состоянии, убеждали меня, что мне нужно больше «развлечений» и «отдыха» и что я «слишком много работаю» и т. д. Этот взгляд на дело настойчиво высказывали члены церкви. Никто не сказал мне простой истины: что мне нужны Христос и Его спасение. О, бесчисленные миллионы, спотыкающиеся по жизни, смутно сознавая великую нужду, но не зная ее природы и не имея никого, кто бы им сказал!

Я довольно подробно описал свое несчастное состояние в уверенности, что среди тех, кто может это прочесть, многие узнают в этом описание основных черт собственного состояния.

Таким людям я могу сказать с полнейшей уверенностью, что для вас есть избавление, полное и совершенное, и оно не далеко, а близко. «Но что говорит она? Близко к тебе слово, в устах твоих, и в сердце твоем: то есть, слово веры, которое проповедуем; Что если устами твоими будешь исповедовать Господа Иисуса, и сердцем твоим верить, что Бог воскресил его из мертвых, ты спасешься» (Римлянам 10:8, 9).

Так полностью прошло то прежнее состояние душевной муки и беспокойства, что теперь я не смог бы даже вспомнить и описать его, если бы не запись, которую я сделал в течение шести месяцев после обращения.

«О несчастный я человек! кто избавит меня от тела этой смерти? Благодарю Бога через Иисуса Христа, Господа нашего. Так что умом я сам служу закону Божьему; но плотью закону греха» (Римлянам 7:24, 25). Одним незабываемым вечером в Нью-Йорке я вышел прогуляться в обычном несчастном расположении духа, намереваясь искать развлечения в театре. Это намерение довело меня до вестибюля одного театра на Бродвее и заставило занять место в очереди покупателей билетов. Но невидимая рука отвела меня в сторону, и следующее, что я помню: я забрел далеко от театра, и мое внимание привлек очень слабый звук пения, донесшийся до моих ушей среди шумов на Восьмой авеню близ Сорок четвертой улицы. Никакого естественного объяснения тому, что меня привлек этот звук и что я пошел на него, нет. Тем не менее я пробрался в здание (очень простое, непривлекательное, с вывеской «Евангельская скиния»), откуда исходил звук, и оказался на молитвенном собрании. Само собрание меня не очень впечатлило, и, по правде, я совсем не сочувствовал происходившему. Но произвело на меня впечатление то, что, когда я пробирался к двери после собрания, несколько человек приветствовали меня добрым словом и рукопожатием, а один спросил о моем духовном состоянии. Я ушел с того собрания все еще в полном неведении простой истины, что мое несчастье целиком объяснялось тем, что я был непримиренным и непрощенным грешником, и большей истины, что был Тот, Кто умер за мои грехи, Кто примирил меня с Богом Своей кровью и через Кого я мог получить прощение грехов и жизнь вечную. Повторяю, никакое естественное объяснение не может объяснить, почему меня побудило вернуться в место, столь лишенное привлекательности и столь чуждое всем моим естественным вкусам и склонностям. Люди не принадлежали к социальному слою, к которому я привык, и я не нашел бы ничего родственного в их обществе.

И здесь я хочу обратить особое внимание на яркий пример того, что пути Божии не как пути наши и что мудрость человеческая есть безумие у Бога. Я предположил бы, что для убеждения меня в истине Библии и христианства потребуются наилучшие усилия коллегии глубочайших богословов, сведущих во всех доводах скептической философии и способных дать правдоподобные ответы на них. Но Бог в Своей мудрости послал меня учиться пути вечной жизни у группы чрезвычайно простых, смиренных людей, малообразованных, которых я считал неизмеримо ниже себя во всех высших областях знания. Правда, эти люди очень мало знали из того, что преподается в колледжах и семинариях; но у них было то знание, которое высшее и превосходнейшее из всех, то знание, ради которого один из самых ученых людей своего времени был готов пожертвовать всеми своими преимуществами, считая их сором, и отбросить все блестящие виды на будущее, говоря: «Да и все, несомненно, я считаю просто потерей ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего» (Филиппийцам 3:8).

Таким образом, моя оценка собственных достижений была совершенно неверной; и истина была в том, что по сравнению с простейшим из тех, кто знал Иисуса Христа как Спасителя и исповедовал Его как Господа, я был невеждой.

Не помню, сколько раз я ходил на эти собрания, прежде чем уступил влиянию Духа, и не помню, чтобы я сознавал какую-то пользу от посещения собраний, которые с обычной точки зрения были бы названы решительно скучными. Кризис в моей жизни наступил вечером 24 мая 1903 года, когда, уступив внутреннему побуждению, которое, как оно ни было мягко, превозмогло всю мою природную неохоту и отвращение к такому поступку, я вышел вперед и преклонил колени с несколькими другими в передней части собрания. Я занял место грешника и признал, что нуждаюсь в благодати Божией. Христианин (тот самый, что сперва спросил меня о моей душе) преклонил колени рядом и призвал Господа Иисуса спасти меня. Конечно, акт публичного преклонения колен и призывания имени Господня — не необходимая часть процесса обращения. Нет определенного места или образа, в котором принимается дар вечной жизни. Необходимо же, чтобы человек поверил Богу, во-первых, в том, что он грешник и ничего не может сделать для себя; и во-вторых, в том, что Иисус Христос, воскресший из мертвых, Вечный Сын Божий, — Грехоносец для всех, верующих в Него, «Который был отдан за преступления наши, и воскрешен для оправдания нашего.» (Римлянам 4:25).

Я не знал природы происходящего, потому что не верил во внезапные обращения. Я полагал, что перемена природы, если она вообще бывает, должна быть очень постепенной — «эволюцией», по сути. Но мое незнание процесса не стало препятствием для могучей силы Божией, действующей в благодати, чтобы оживотворить меня к новой жизни (Эфесянам 1:19; 2:5). Я призвал имя Господне с глубоким сознанием греха в сердце, и этого было достаточно.

«если кто во Христе, тот новая тварь»

За прошедшие годы я пришел к лучшему пониманию огромной перемены, происшедшей в ту ночь, — хотя вполне постигну ее лишь в вечности. Это была, несомненно, жизнь из мертвых. Духовные вещи с того момента стали реальностями и заняли место в моей мысли и сознании. То, что некогда держало меня в плену, стало терять привлекательность. Я вскоре узнал на радостном опыте, что если кто во Христе, то есть новое творение — совершенно новая среда, — что древнее прошло и все стало новое; и что все от Бога (2-е Коринфянам 5:17, 18). За очень короткое время изменились и привычки моей жизни, и занятия моего сердца и ума. Привычка ежедневно читать Библию и молиться утром и вечером установилась немедленно. Прежде я часто пытался молиться, когда чувствовал давление несчастья и душевной тоски; и бесчисленное число раз публично и в частной жизни «читал свои молитвы»; но это не было молитвой, потому что я был в неверии. Я не верил Слову Божию, но критиковал и отвергал его. Я не верил в рождение нашего Господа от Девы, ни в Его заместительную смерть, ни в Его телесное воскресение. Учение о Его пролитии крови за грехи других и о том, что Он сделан за нас грехом, чтобы мы в Нем сделались праведностью Божией (2-е Коринфянам 5:21), я считал нефилософским и недостойным веры. Единственный Бог, которого я знал, был бог материализма, творение праздного воображения человека. Я не знал «Бога и Отца Господа нашего Иисуса Христа».

Сомнения и затруднения рассеяны

Пожалуй, самой чудесной переменой, явственной моему сознанию, когда мой ум начал возвращаться к нормальной деятельности и расспрашивать о случившемся, было то, что все мои сомнения, вопросы, скептицизм и критика относительно Бога Отца, Сына и Святого Духа, относительно полной богодухновенности, точности и авторитета Святого Писания как нетленного Слова Божия, относительно достаточности искупления Христа, чтобы разрешить вопрос о грехе и дать основание, на котором Бог мог бы в совершенной праведности простить и оправдать грешника, и относительно несомненного спасения и совершенного принятия во Христе были совершенно сметены. С того дня и до сего я никогда не был обеспокоен сомнениями в Боге и Его Слове.

«сердцем твоим верить, что Бог воскресил его из мертвых, ты спасешься»

Этот опыт для меня, и будет для всякого, кто над ним задумается, очень чудесным и впечатляющим. У меня не было никакого представления о том, что интеллектуальные затруднения и вопросы могут быть устранены иначе, чем отвечая на них одно за другим, к интеллектуальному удовлетворению того, в чьем уме они существуют. Но мои сомнения и затруднения были устранены не так. Они были просто устранены, когда я уверовал в Распятого и принял Его как Христа Божия и моего личного Спасителя.

Объяснение этому в том, что источник неверия не в голове, а в сердце (Римлянам 10:9). Неправильна воля; а ощетинившийся строй сомнений и затруднений, возникающих в уме, — всего лишь личины и предлоги, поставляемые врагом душ, за которыми неверующее сердце пытается укрыться и оправдать свое неверие.

Таково объяснение слов нашего Господа, Который знал, что в человеке: «И вы не хотите прийти ко мне, чтобы иметь жизнь.» (Иоанн 5:40).

Неразбитая и непокорная воля человека не дает ему прийти к Источнику вечной жизни и принять этот неизреченный дар Божий. И потому же написано: «Ибо сердцем человек верит к праведности» (Римлянам 10:10). Естественный ум — подходящее место для разведения сомнений и вопросов, и (считая их очень важными) он полагает, что с ними надо разбираться по порядку, одно за другим. Душевный человек ничего не знает о «преображении обновлением ума» (Римлянам 12:2), и он «не принимает того, что от Духа Божьего: ибо для него это глупость: и знать этого не может, потому что это распознается духовно» (1-е Коринфянам 2:14). Но когда убеждено сердце, центр бытия человека, то сокровенное место, куда имеет доступ один лишь Бог, меняется весь человек, и ум также обновляется и очищается от своего зловредного выводка сомнений и рассуждений.

Поэтому то, что прежде удерживало меня от принятия спасения, свободно предлагаемого через Христа Иисуса, было не выводком сомнений и рассуждений, которым кишела моя голова. Полагая, что трудность в этом, я был жалко обманут, как мириады других, «У которых бог мира этого ослепил умы тех, кто не верит, чтобы свет славного евангелия Христа, который есть образ Бога, не воссиял им» (2-е Коринфянам 4:4). Бог вовсе не обратил внимания на вопросы моего слабого ума, казавшиеся мне очень грозными и достойными самого уважительного рассмотрения. Он поступил с ними по Своей державной воле и устранил их в мгновение. Это было совсем не трудно для Того, Кто «острова, как пылинку, поднимает».

Поэтому потрясающая перемена, когда мертвый во грехах и преступлениях оживотворяется со Христом (Эфесянам 2:5), совершается не через какой-либо процесс рассуждений и не есть итог какого-либо процесса развития. Это непосредственное и могучее дело Божие — «И что есть безмерное величие силы его по отношению к нам, верующим, согласно действию могучей силы его, Которой он воздействовал во Христе, когда воскресил его из мертвых, и посадил по правую руку свою в небесных местах» (Эфесянам 1:19, 20); и это дело, которое совершается мгновенно в верующих в Господа Иисуса Христа.

Я, разумеется, совершенно не смог бы истолковать этот опыт без Писаний; и тем самым подтверждается и Божественное авторство последних. В свете Писаний легко видеть, что произошло внутренне вложенное убеждение, производимое Святым Духом, Который ныне служит в мире, свидетельствуя о воскресшем, вознесшемся и прославленном Христе одесную Бога и обличая о грехе, о правде и о суде.

«Ты сохранишь того в совершенном мире, чей разум полагается на тебя: потому что он уповает на тебя» (Исаия 26:3). Другим явным результатом веры в «свидетельство Божие, которое Он засвидетельствовал о Сыне Своем» (1-е Иоанна 5:9) стало полное избавление от приступов душевной подавленности, быстро развивавшихся в состояние устойчивой меланхолии, или так называемого «нервного истощения», от которого столь многие страдают в наши времена напряжения и о причине которого совершенно не ведают. Ум нельзя хранить в совершенном мире, когда он «устремлен» на вещественное и преходящее. Явно удовлетворительное и достаточное объяснение душевного мира состоит в том, что он «устремлен» на неизменного Бога. Это избавление от душевной подавленности не было мгновенным, потому что я не сразу научился устремлять ум на Него; но перемена началась немедленно и продолжалась, пока устойчивый мир не стал нормальным умственным состоянием.

Одним словом, я узнал, что искупление во Христе Иисусе охватывает и покрывает все последствия греха, проявляются ли они в душе, или в уме, или в теле. Наше спасение — от Господа, и оно для всего человека, «духа, души и тела».

«Поверь в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты, и дом твой.» (Деяния 16:31). Через два месяца после вышеописанного события (которое, кстати, из робости и боязни толков и насмешек я старался держать как можно более при себе) я оказался в положении, когда был вынужден открыть уста перед любимым членом моей собственной семьи, страдавшим, как я ясно видел, от того, что прежде угнетало меня, и проповедовать Христа в первый раз. Чего стоила мне эта проповедь, описать нельзя. Она состояла из слов: «Тебе нужен Господь Иисус Христос»; и после их произнесения у проповедника не нашлось ни слова, и единственным видимым результатом было очень неловкое и натянутое молчание. Но это простое, неуклюже данное свидетельство вместе с несколькими стихами Писания, прочитанными наугад, было употреблено Духом Божиим для оживотворения другой мертвой души. Оставались еще двое в семье, которым предстояло прийти к познанию Христа, но вскоре и они, без всякого нашего давления, приняли Христа и были переведены из тьмы в чудный Его свет.

«А стезя праведных – как свет сияющий, который все больше и больше сияет до совершенного дня» (Притчи 4:18). Для нас было великим и чудесным сюрпризом обнаружить, что существует такая вещь, как уверенность в спасении, с немедленными и несомненными благословениями, даваемыми верующим как залог и начаток наследия святых. Все наше прежнее богословское обучение сводилось к тому, что если человек живет «хорошей христианской жизнью» (что пытаются делать многие обольщенные души, не получив ее), он, возможно, будет спасен в будущем, но ни для кого нет уверенности до «дня суда».

Но еще большие сюрпризы ожидали нас. Как ни блаженно знать на основании собственного заявления Христа, которому предшествует Его «Истинно, истинно говорю вам», что слушающий слово Его и верующий в Пославшего Его имеет жизнь вечную и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь (Иоанн 5:24), — было еще многое впереди. Благость Божия к нам не остановилась на открытии истины о нашем принятии во Христе и нашей, следовательно, вечной безопасности. Он привел нас к пониманию, что наш долг и привилегия — немедленно занять место отверженности со Христом, Который изгнан из этого века и из всех его дел и предприятий, поскольку правители (или вожди) века сего распяли Господа славы (1-е Коринфянам 2:8). Он показал нам, что Христос отдал Себя за грехи наши с определенной целью — «Который отдал себя за грехи наши, чтобы избавить нас от этого настоящего злого мира, согласно воле Бога и Отца нашего» (Галатам 1:4); и что Его воля для искупленных этого века — чтобы они выходили «Выйдем поэтому к нему за стан, неся его поношение» (Евреям 13:13).

Стан, по крайней мере внешне, — привлекательное место, полное веселья и разгула, со всевозможными ухищрениями, чтобы радовать глаз и ублажать плотский ум. Выставляя яркое напоказ как можно больше, а убожество, страдание и несчастье оттесняя на задний план, стан умудряется сохранять видимость, особенно потому, что его обитатели вполне готовы быть обманутыми и вполне согласны, что долг каждого, живущего там, — быть «оптимистом». Выведя Христа Божия за ворота и предав Его смерти, вожди этого «настоящего лукавого века» направили свои великие таланты и силы под превосходным руководством и управлением «бога века сего» на единственную цель — добиться такого «прогресса» и развить такую славную «цивилизацию», которая докажет, что миру не нужен Христос. Осуществляя это великое предприятие, «вожди сего века» достаточно хитры, чтобы предоставить место внутри стана даже тем, «кто исповедует себя и называет христианами», радушно принимая их в мире и даже давая им в нем видные положения при единственном легком условии, что они примут евангелие прогресса этого века и от души подпишутся под учением, что «мир с каждым днем становится лучше». Названные «христиане» по большей части вполне готовы не только принять это условие, но и сделать его статьей религии, изменяя Писания в той мере, в какой нужно для этой цели.

«И вы полны в нем» (Колоссянам 2:10)

Господь показал нам далее, что, отстранившись от занятий и развлечений стана и от его безбожного веселья, которое подобно треску тернового хвороста под котлом, мы не только не оказались в ущербе, но, напротив, неизреченно приобрели. Новые интересы, которые теперь занимают нас (они связаны с Тем, пред лицем Которого полнота радостей и в деснице Которого блаженство вовек), несравненно более удовлетворяют и приносят несравненно больше подлинного удовольствия, чем все то, чем мы по недостатку знания о лучшем прежде интересовались и на что тратили свое время и деньги. По-человечески кажется невозможным дать понять нашим друзьям и знакомым из прежней жизни, что мы не потерпели никакого ущерба. «Будучи помрачены в разуме», они видят лишь никчемное, что мы отбросили, и не замечают богатств благодати и славы, которые имеет верующий во Христа, «Ибо угодно было Отцу чтобы в нем обитала вся полнота» (Колоссянам 1:19). Это как если бы нищему по царской щедрости дали богатое одеяние, и он поспешил бы его надеть, радостно сбросив лохмотья, в которые был прежде одет, а какие-нибудь зрители, одетые так же в тусклые одежды, видели бы только брошенные лохмотья и тотчас поспешили бы прочь, плотно кутаясь в свои, чтобы с ними не случилось того же.

«я приду опять» (Иоанн 14:3)

Господь также дал нам заглянуть за пределы «настоящего лукавого века», богом которого является сатана, в грядущий вскоре век, когда Христос вернется на землю и все искупленные Его с Ним, как пророчествовано со времен Еноха (Иуда 1:14; Откровение 19:11–16 и др.), и «Которого небо должно принять до времен восстановления всего, что говорил Бог устами всех святых своих пророков с тех пор, как мир начался» (Деяния 3:21).

Но более того: мы научены ожидать не земного счастья и не блаженства после смерти, а события еще более близкого, которого верующий вправе ожидать в любую минуту, — когда сам Господь призовет Своих встретить Его на воздухе (1-е Фессалоникийцам 4:16, 17; 1-е Коринфянам 15:51, 52). Так благодать Божия, спасительная для всех, явилась, «Научая нас, чтобы, отвергая безбожие и мирские похоти, мы жили трезво, праведно, и благочестиво, в этом нынешнем мире; Ожидая той благословенной надежды, и славного явления великого Бога и нашего Спасителя Иисуса Христа; Который дал себя за нас, чтобы искупить нас от всякого беззакония, и очистить себе народ особенный, ревностный к добрым делам» (Титу 2:11–14).

Это не учение мудрости века сего и не учение вождей века сего; не учение и тех мнимых служителей Христа, которые приняли евангелие этого века — евангелие его прогресса и улучшения; это учение «благодати Божией» и Слова Божия, и мы приняли его и радуемся ему.

«Да и все, кто желает жить благочестиво во Христе Иисусе, будут терпеть гонение.». Было бы неправдой изображать дело так, будто это оставление прежних путей и вступление на «единый истинный и живой путь» не сопровождалось и не повлекло за собой никаких неприятностей. Разумеется, было много недоброжелательных толков, много раздражения, много враждебности; мы слышали немало упреков в «самоправедности», «фанатизме» и тому подобном. Оставить пути мира — значит, конечно, осудить эти пути, а тем, кто по ним идет, нельзя ожидать, что они воспримут это благосклонно. Они отворачиваются, восклицая: «„Разве Авана и Фарпар, реки Дамаска, не лучше всех вод Израиля? не могу ли я омыться в них, и быть чистым? Так он повернулся и ушел в бешенстве“ (2-я Царей 5:12). Зачем же тогда эта узость и нетерпимость?» И, как можно было ожидать, сильнее всего наше поведение возмутило тех, кто, называя себя принадлежащими Христу, безразборчиво связывает свою участь с теми, кто открыто Его отвергает.

Это мы, разумеется, можем переносить терпеливо, потому что Он сказал: «Если мир вас ненавидит, знайте, что меня он возненавидел прежде, чем возненавидел вас» (Иоанн 15:18); и тем более, что знаем: те, кто питает и выказывает такие чувства, делают это по незнанию истины. Мы помним, что и сами не так давно были в точно такой же тьме и что потребовалась сила и благодать Божия, чтобы впустить свет в наши омраченные умы. Знаем мы и то, что можем помочь этим дорогим душам, за которых умер Христос, лишь пребывая на своем отдельном пути и молясь, чтобы и с их глаз упала чешуя, чтобы они увидели, каков истинный «обычай мира сего» (Эфесянам 2:2), которым так гордятся его вожди, и куда он неизбежно приведет тех, кто будет следовать ему до конца; и прежде всего чтобы увидели, что вечная жизнь — только во Христе и через веру в Его искупительную жертву и в Его воскресение из мертвых (Римлянам 10:9; Деяния 17:3; Римлянам 4:24, 25; 1-е Коринфянам 15:1–4, 13, 19 и др.).

«Тот, кто верит в Сына, имеет жизнь вечную: а тот, кто не верит Сыну, не увидит жизни; но ярость Божья пребывает на нем.» (Иоанн 3:36).