Богач и Лазарь
Читаю из Евангелия от Луки, глава 16, стих 19.
Почти невероятные слова из уст Господа Иисуса. Обратите внимание: Он сказал: «Был некий богатый человек, который одевался в пурпур и тонкое полотно, и каждый день пиршествовал роскошно: И был некий нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его, полный язв, И желал напитаться крошками, что падали со стола богача: и псы приходили и лизали язвы его.»
«И было, что нищий умер, и был отнесен ангелами в лоно Авраамово», то есть в рай, или в невидимый мир. Это легко понять. На небо. Теперь продолжим историю. «умер и богач, и был похоронен».
«И в аде, будучи в мучениях, он поднял глаза свои, и видит вдали Авраама, и Лазаря в лоне его.» «И он закричал и сказал, Отец Авраам, смилуйся надо мной, и пошли Лазаря, чтобы он омочил кончик пальца своего в воде, и охладил язык мой; ибо я мучаюсь в пламени этом.» Так сказано на греческом языке (авторское пояснение к выражению «ревущем пламени»). Оторвите взгляд от Библий. Это история о двух нищих. Об одном, который просил в этой жизни, и о другом, который просил в загробной.
Это история о неспасенной душе, которая попала в место, называемое адом, где есть настоящее пламя, где она терпела боль от огня точно так же, как терпите ее вы здесь, на земле.
Вот что сказал доктор Джозеф Кук, один из великих умов прошлого: «Пусть церкви на сто лет изгонят со своих кафедр учение об аде — оно тут же вернется. Ибо это не только основополагающее учение Библии, но и сама природа вещей такова: каждый человек должен быть либо помилован, либо наказан».
Учение Христа об аде
260 глав, точнее, 262 главы в Новом Завете, и в 234 из них содержится учение о месте, называемом адом.
Так вот, я верю не просто так. Иисус много учил о небе, Он говорил о втором пришествии, Он говорил о воскресении, Он говорил обо всех учениях. Но об аде Он учил в десять раз больше, чем о небе. Я верю не просто так.
Правда? Я верю, что Иисус учил об аде в десять раз больше, чем о небе, потому что Он не хочет, чтобы кто-либо туда попал.
Есть ли у вас подтверждение этому из Писания?
Бог не хочет, чтобы вы попали в ад
Да, есть. В Евангелии от Матфея, 25:41: «Тогда скажет и тем, которые по левую руку, Уйдите от меня, вы, проклятые, в огонь вечный, приготовленный дьяволу и ангелам его:». И Бог не хочет, чтобы вы попали в ад.
Если вы попадете в ад, вам придется споткнуться о молитвы бесчисленных тысяч людей по всему миру. Потому что Бог не хочет, чтобы вы попали в ад.
Более того, в 1-м послании к Тимофею, 2:3–4, сказано: «Ибо это хорошо и принимаемо в глазах Бога, Спасителя нашего; Который хочет, чтобы все люди спаслись, и пришли к познанию истины.»
Бог не хочет, чтобы вы попали в ад. Если вы попадете в ад, вам придется переступить через тысячи молитв, которые возносили к Богу за вас ваши близкие.
Но Бог не хочет, чтобы вы попали в ад. Более того, в Евангелии от Иоанна, 3:17, Библия говорит: «Ибо не послал Бог Сына своего в мир, чтобы осудить мир; но чтобы мир спасен был через него.» Бог не хочет, чтобы вы попали в ад.
Если вы попадете в ад, вам придется споткнуться об окровавленное тело прекрасного Господа Иисуса.
Но Бог не хочет, чтобы вы попали в ад. Более того, во 2-м послании Петра, 3:9: «Господь не медлит относительно своего обещания, как некоторые считают [то] медлением; но долготерпелив по отношению к нам, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию.» И Бог не хочет, чтобы вы попали в ад.
Но поскольку в Писании так много сказано — страница за страницей, и не только в Новом Завете, но и в Старом, — поскольку в Библии так много сказано о месте, называемом адом, я хочу, чтобы сегодня вечером вы прошли со мной по залам ада.
Место непрестанного ужаса
Начинаем спуск.
Вниз. По мере того как мы будем продвигаться, я хочу, чтобы вы внимательно увидели, что, во-первых, это место непрестанного ужаса. Я говорю так по трем причинам, и вот первая: из-за мук тяжких цепей.
Цепей? Да, в послании Иуды, стих 6: «И ангелов, которые не сохранили своего первого положения, но оставили свое жилище, он сберегает в вечных цепях под мраком на суд великого дня.»
Муки тяжких цепей
Одно из первых мест, где я проповедовал, когда уехал учиться на служителя, — бригада скованных цепями заключенных. Я проповедовал там, ну, наверное, недель шесть. Наконец надзиратель решил, что нам можно доверять, и разрешил нам по воскресеньям после обеда заходить внутрь, садиться на край койки и разговаривать с этими заключенными.
Однажды в воскресенье я разговаривал с заключенным, который чудесным образом спасся и который, кстати, теперь проповедует.
Он сказал: «Знаете, брат Шунк, с тех пор как я спасся, эта старая жесткая койка начинает казаться мне мягкой. И четырнадцать часов, которые мы должны работать каждый день, меня не смущают, и даже плохая еда начинает казаться вкусной. Но есть одна вещь, которая меня по-настоящему донимает». А что именно?
Он сказал: «Видите ту длинную цепь, которая тянется вдоль всего этого барака?» Вижу. Он сказал: «А видите вот эту маленькую цепь здесь, внизу, с зажимом на конце?» Да.
Он сказал: «Ночью мне надевают этот зажим на лодыжку и приковывают меня к этой койке, и вот это меня по-настоящему донимает». А я подумал: о Боже, быть прикованным в аду навеки! Ибо во 2-м послании Петра, 2:4: «Ибо, если Бог не пощадил ангелов, которые согрешили, но сбросил их в ад, и предал в цепи тьмы сберегать к суду;». Бывали ли вы когда-нибудь в таком положении? Я имею в виду — когда почти невозможно пошевелиться.
Во время Второй мировой войны я около двух с половиной лет стрелял из пулемета.
Мы шли через вершины тех итальянских холмов, и однажды мы поднялись по склону горы, и нам сказали: «Окапывайтесь». Скажу я вам, когда нам говорили «окапывайтесь», мы копали. Сквозь камни и все остальное. Иногда по десять-двенадцать окопов в день, пока из рук не начинала течь кровь.
Мы отрыли окоп наполовину, и вдруг из-за гребня холма ударили минометы, и мы пригнулись как можно ниже, но спрятаться на самом дне можно было, только согнувшись, — и мы согнулись.
Двадцать часов. Можно было передвигаться с одной стороны на другую, но выпрямиться было нельзя. Наконец один взвод зашел отсюда, другой — отсюда, подавил минометный огонь, и мы смогли выбраться из тех ям. Я был тогда молодым человеком, но мне понадобилось почти два часа, чтобы полностью выпрямиться.
Муки полной тьмы
Постойте: вы говорите о муках тяжких цепей, но я хочу, чтобы вы увидели муки полной тьмы. Ибо Библия учит в послании Иуды, стих 13: «Свирепствующие волны морские, выпенивающие срам свой; блуждающие звезды, которым сберегается чернота тьмы навечно.»
Но чем это отличается от того, что бывает здесь, на земле?
Если вы сегодня вечером сидите здесь и слышите мой голос, а ваше сердце и ваша жизнь не находятся под властью Господа Иисуса Христа, то я знаю, что вы делаете. Вы бредете по миру, пытаясь найти какую-то свободу от своего ужасного разочарования. Может быть, вы бредете в объятия какого-нибудь развратного любовника. Или в какой-нибудь темный бар, чтобы напиться до полного забытья.
Сон не приходит по ночам, и вы идете к аптечному шкафчику и принимаете какое-нибудь лекарство, которое погружает вас в прекрасный сон, но когда вы попадете в ад, вы больше никогда не уснете.
Или выпьете еще, или сделаете еще один шаг в танце, но единственными объятиями, которые вы когда-либо почувствуете, будут объятия огня. Смотрите, Библия учит во 2-м послании Петра, 2:17: «Это источники безводные, облака, носимые бурей; которым уготовлена мгла тьмы навечно.»
Доктор Джек Хайлз рассказывал, что они с женой спустились в Пещеру ветров. А это, между прочим, самая глубокая пещера на американском континенте.
Когда они спустились туда, рассказывал он, включился громкоговоритель, и голос сказал: «А теперь все возьмитесь за руки. Мы выключим свет и позволим вам почувствовать, что такое полная тьма. Пожалуйста, возьмитесь за руки, потому что это страшно».
Мы взялись за руки, рассказывал он, и свет погас. Вот сейчас, говорил он, я различу силуэт жены, — но не смог ее увидеть. Я с трудом высвободил руку и сказал себе: уж свою-то руку я увижу, — и не увидел. Поднес пальцы к самым глазам — и не увидел их.
Неудивительно, что в Евангелии от Матфея, 8:12, сказано: «А дети царства выброшены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов.» Тьма внешняя.
Знаете, что это на самом деле значит? Вот человек на веселом празднестве, где музыка взлетает к усыпанной драгоценными камнями люстре и возвращается вниз, в чашу, в которую наливают вино. Смех звучит весело, и вдруг из боковой комнаты входят двое сильных стражников, хватают этого человека и силой уводят его в пустыню. Вниз, в подземелье; там приковывают его цепью к стене и оставляют, пока его тело не умрет и плоть не сгниет с его костей. Именно этому и хочет научить автор, называя это тьмой внешней.
Это место непрестанной тьмы. Это место, где есть муки тяжких цепей. И я хочу, чтобы вы увидели вот что.
Муки тревожных воспоминаний
Это место непрестанного ужаса из-за мук тревожных воспоминаний.
Ибо вот что говорит Библия в Евангелии от Луки, 12:4–5: «И я говорю вам, друзьям моим, Не бойтесь тех, кто убивает тело, и после этого ничего больше не могут сделать. Но заранее предупрежу вас, кого вам бояться: Бойтесь того, кто, после того, как убьет, имеет власть бросить в ад; да, говорю вам, Того бойтесь.»
Помню, несколько лет назад я прочитал эти два стиха, и, верю, Бог протянул святую руку, взялся за крышку бездны ада, приподнял ее и позволил мне заглянуть вниз, внутрь, в ад. Я увидел огромную реку огня. Другой берег был едва виден. Она двигалась бесконечно. Крики были такими громкими, что невозможно было услышать собственные мысли. Река катилась и билась о огромные груды серы, и огонь взметался на тысячу футов в воздух, отбрасывая гротескные тени на стены ада.
И может быть, когда это пламя взметнется вверх, какой-нибудь ужасный демон из ада вскочит на груду серы и начнет мерзко хохотать.
«Я вас предупреждал». Я почти слышу его. «Я вас предупреждал». Это эхом разносится по залам ада и возвращается, чтобы вечно бить в ваши барабанные перепонки, — и вы вспомните.
Ибо в Евангелии от Луки, 16:25: «Но Авраам сказал, Сын, вспомни, что ты в жизни твоей получил доброе твое, и так же Лазарь злое: но теперь он утешается, а ты мучаешься.»
О, вы вспомните, непременно. Вы вспомните прямо сейчас, пока я провожу по вашей памяти кое-какие картины. Рождественский ужин, и вся семья в сборе. Ощущение детских ручек, обнимающих вас за шею. Материнская улыбка. Вы поужинали стейком с друзьями, которых любите. Вы подстригли газон, на улице 90 градусов по Фаренгейту, и жена встречает вас у двери стаканом ледяной воды.
Но когда вы попадете в ад, льду придет конец.
И не будет больше материнских улыбок, и вы не почувствуете на своей шее ничего, кроме огня. Надо быть глупцом, чтобы попасть в ад и не прийти ко Христу. Ибо Библия учит в книге Исайи, 57:20–21: «А нечестивые подобны морю взволнованному, когда оно не может успокоиться, чьи воды выбрасывают болото и грязь.»
«Нет мира нечестивым, говорит Бог мой.»
Место непрестанного огня
Говорю вам: ад — это место непрестанного ужаса. Но сделаем необходимые шаги, спускаясь дальше вниз, и пока мы идем по залам ада, я хочу, чтобы вы увидели, что, во-вторых, это место непрестанного огня. О-г-о-н-ь. Ибо вот что говорит Библия в книге Исайи, 30:33: «Ибо Тофет поставлен издавна; так, для царя он приготовлен; он сделал его глубоким и широким: костер его — огонь и много дров; дыхание ГОСПОДА, как поток серы, зажигает его.»
Это не баптистская идея. И не методистская. Это Библия. Ясно и просто.
Эта ночь когда-нибудь кончится
Джо Генри Хэнкинс. Это имя вам о чем-нибудь говорит? Его называли плачущим пророком. Он дожил до глубокой старости, далеко за восемьдесят, и, по-моему, проповедовал даже тогда, когда ему было за восемьдесят.
Но когда он был маленьким мальчиком, он пошел в центр города: там строили огромное здание, и ему хотелось на это посмотреть. Фундамент уже закончили, строительный мусор свалили в середину, и какой-то неосторожный рабочий облил его сверху бензином и бросил спичку.
Взрыв подхватил маленького Джо Генри Хэнкинса и отшвырнул его на другую сторону дороги; 90 процентов тела было обожжено. Его подняли, срочно отвезли в больницу и уложили в нечто вроде гамака, потому что его тело не выносило прикосновения одежды.
Вызвали семью. Мать была рядом с гамаком. Врач выходит из палаты и говорит: вам лучше войти — все, кто хочет. У него осталось не больше десяти минут.
Семья вошла в комнату, а он погружался все глубже и глубже в кому. Как вдруг что-то щелкнуло, и он начал выходить из комы; тогда в его тело вернулись ощущения, и он попытался закричать.
Потом кома снова стала брать верх, он начал в нее погружаться и сказал: «Мама, который час?»
Она, плача, ответила: «Джо, десять часов вечера».
Тогда он сказал вот что. «Мама, эта ночь когда-нибудь кончится?»
Для Джо Генри Хэнкинса она кончилась. И Бог вернул его к жизни. Со шрамами, но чтобы он проповедовал Евангелие, пока ему не перевалит за восемьдесят.
Но когда вы попадете в ад, вы будете чувствовать каждую секунду той боли, которую чувствовал Джо Генри Хэнкинс, с той же силой. Вечно.
И во веки веков. Надо быть глупцом, чтобы попасть в ад и не прийти ко Христу. В Евангелии от Луки, 16:24: «И он закричал и сказал, Отец Авраам, смилуйся надо мной, и пошли Лазаря, чтобы он омочил кончик пальца своего в воде, и охладил язык мой; ибо я мучаюсь в пламени этом.» Пламя. Подержите палец над пламенем тридцать секунд. Я не могу. Три секунды? Нет.
А когда вы попадете в ад, вас охватит пламя, и никакого облегчения не будет видно на протяжении всей вечности.
Печь огненная
Библия учит в Евангелии от Матфея, 13:42: «И бросят их в печь огненную: там будет плач и скрежет зубов.» Печь?
Вот человек, у которого приход в две тысячи человек; он проповедует в Англии. Однажды он отправляется навестить одного из своих прихожан, владельца большого стекольного завода.
Хозяина на месте нет, и пастор уходит, но тут вслед за ним, торопливо нагоняя его, появляется вице-президент — следите внимательно: «Подождите минутку, сэр».
Он сказал: «Пастор, босс вернется через десять минут. Вы когда-нибудь видели в работе одну из наших больших стекловаренных печей?» «Никогда не видел». «Тогда идемте за мной». Они долго-долго шли вниз, пока не подошли к двум огромным черным дверям, и вице-президент протягивает руку и открывает эти две черные двери, и в тот самый миг рабочий, обслуживающий печь, открывает дверцу печи, и синие и желтые языки пламени взметаются до самого верха печи.
Пастор, закрываясь от жара, сказал: «Боже мой, каким же должен быть ад?»
В воскресенье утром он встал, чтобы проповедовать двум тысячам человек. Не проповедовал он и двух минут, как огромный человек весом в двести двадцать фунтов пробежал по проходу до самого переднего ряда церкви.
«Любезный, что сие значит?» «О, — сказал он, — проповедник, вы не знаете, кто я, но я знаю, кто вы. Я тот, кто обслуживал ту печь, и я слышал, как вы сказали: „Боже мой, каким же должен быть ад?“ А после вашего ухода я сказал: „Боже, если ад такой же, как внутри той печи, я туда не пойду, и если Ты позволишь мне добраться до церкви в воскресенье утром, я буду первым, кто спасется“».
Мщение вечного огня
Проповедник прервал все богослужение, опустился на колени на покрытый ковром пол и привел этого человека к Господу Иисусу. Теперь смотрите сюда, послание Иуды, стих 7:
Знаете, что это значит? Гомосексуализм. Насколько я понимаю, по последним данным в Америке 25 миллионов гомосексуалистов.
Посмотрите на меня. Если это есть в вашем теле. Если у вас есть к этому какая-либо склонность или вы когда-либо этим занимались. Когда вы предстанете перед Богом, вас затолкают в ад. Если только вы не разрешили этот вопрос здесь, на земле, через Господа Иисуса Христа.
Что вы на это скажете?
Вечного. Предположим, птица может взять песчинку, отнести ее на Луну, вернуться и взять другую, и так далее. И если бы весь мир состоял из одного песка, то к тому времени, когда птица перенесла бы весь песок на Луну, вечность еще даже не начиналась бы. А теперь слушайте.
Огонь не угасает
В книге Исайи, 33:14: «Кто среди нас будет жить с огнем пожирающим? кто среди нас будет жить с вечными горениями?»
Видите, как открываются люки бомбоотсека? Падает бомба — такая, которую вы могли бы унести, если бы хватило сил, — и не попадает в цель на двести ярдов.
Когда эта бомба взорвалась, погибло сто тысяч японцев. Некоторые не погибли, потому что взрыв расходился, как растопыренные пальцы, и за холмами и горами некоторые дома даже оказались защищены.
Один человек, живший за зеленым холмом, перед которым был большой мост, стоял на своем крыльце в полном шоке. Он не мог пошевелить ни одним мускулом, кроме глаз. Он рассказывал, что вдруг, простояв там много часов, услышал, как наверху холма кто-то кричит, посмотрел вверх, и через вершину холма перевалили сотни темнокожих людей.
Он сказал: «Я не только в шоке, но и лишился рассудка: в Японии нет темнокожих». Они спускались с холма; одни падали, а другие затаптывали их насмерть. Некоторые добежали до моста, стояли на мосту и проклинали, а потом прыгали в воду, кончая с собой. «О, — сказал он, — именно когда они стали проклинать, я вышел из шока».
Это были не чернокожие. Это были мои собственные соотечественники-японцы, обугленные дочерна той страшной бомбой.
И если вы упустите все остальные сотни слов, которые Иисус сказал об аде, прошу вас, не упустите вот эти, из Евангелия от Марка, 9:43–44. Иисус сказал: «И если рука твоя служит для тебя преткновением, отсеки ее: лучше тебе войти в жизнь увечным, чем имея две руки, пойти в ад, в огонь, который никогда не угаснет: Где червь их не умирает и огонь не угасает.»
Огонь не угасает. Огонь не угасает.
Воспоминания о войне
Во время Второй мировой войны мы продвигались через большой лесной массив. Нам приказали идти почти бегом: нужно было выйти на открытое место, где было большое травяное поле, а за ним, вон там, — высота 216. Нужно было взять ее и закрепиться. Мы выбежали из леса. Мы рассыпались по траве и двинулись через это огромное травяное поле, как вдруг по нам открыл огонь пулемет, стрелявший из бетонного и стального укрытия.
Мы бросились в канаву. Стоило высунуть голову — и он сносил ее пулеметом. Мы лежали в канаве, но я знал, что скоро они вызовут минометы, обрушат их огонь на эту канаву и убьют каждого из нас. И тут я увидел, как наш человек взял телефон и запросил из тыла огнемет.
Раньше мне ни разу не доводилось видеть его в настоящем деле.
Я увидел, как этот человек подползает за камнем. Он навел сопло прямо на пулеметное гнездо. И в нужный момент нажал на спуск, пламя вырвалось и ударило прямо в пулеметное гнездо, и все, что было слышно, — А-а-а-а-а.
В полной тишине. Никто не шевельнул ни единым мускулом.
Казалось, прошел час. Наконец лейтенант скомандовал: «Вперед!» И мы бросились вверх по склону холма, все бежали, а по моему лицу текли горячие слезы.
И я сказал: «Боже, пока я жив, я никогда не буду проповедовать об аде. Если там, внутри, так же, я не могу об этом проповедовать. Это слишком ужасно. Я не стану этого делать, Боже». И на протяжении лет Богу приходилось как следует меня вразумлять, чтобы я стал проповедовать учение об аде. Говорю вам: это место непрестанного ужаса и место непрестанного огня. Стойте. Спуститесь со мной по этим ступеням глубже.
Место непрестанного наказания
О, я знаю, что здесь жарко, но идемте. Пока мы идем по залам ада, я хочу, чтобы вы увидели, что это место непрестанного наказания.
Что это значит? В Евангелии от Матфея, 25:46: «И уйдут эти в наказание вечное: а праведные в жизнь вечную.» Вечное.
Пожизненники
Я проповедовал в большой тюрьме: передо мной сидели 600 человек. Среди них были врачи и юристы. Я сделал призыв, и откликнулась сотня человек; мне пришлось заниматься с ними небольшими группами: человек 20 здесь, 13 здесь, может быть, 24 вон там, — на это ушло почти три часа.
Без моего ведома начальник тюрьмы наблюдал за мной тремя этажами выше через узкую щель. Он послал за мной. Я вошел в ту дверь, и он предложил мне сесть. Дежурный вышел, он начал говорить со мной, но не смог. Попробовал еще раз. И вдруг закрыл лицо руками и заплакал.
Через некоторое время он сказал: «Брат Шунк». Он сказал: «Несколько охранников и я молились о том, чтобы Бог послал пробуждение в эту тюрьму, и мы верим, что сегодня оно пришло».
Мы поговорили, дежурный принес кофе, и я спросил: «Начальник, с кем у вас в этой большой тюрьме больше всего хлопот?» «О, — сказал он, — это просто. Это пожизненники».
Пожизненники? «О да. Понимаете, они проводят здесь пару лет, а потом осознают, что останутся здесь навсегда, и постоянно придумывают какой-нибудь новый способ покончить с собой».
Но в аду самоубийств не будет. Вы будете взывать к скалам и горам. Крики будут такими громкими, что вас не будет слышно. Вы будете молить Бога, но помощи не будет.
Смотрите сюда, во 2-м послании к Фессалоникийцам, 1:9: «Которые будут наказаны вечной погибелью от присутствия Господа, и от славы силы его;». На случай, если вы думали, что смерть положит всему конец или что вы как-нибудь сможете выбраться из ада, — это разрушает такие мысли. Знаете, что это значит по-гречески — вечная погибель? Быть приведенным к яме погибели и никогда не быть переброшенным через нее.
В аду не будет дружбы
Что ж, «Если я попаду туда, там будут все мои друзья». Пока вы движетесь по бескрайнему озеру огня в такой нестерпимой муке, что ее невозможно полностью описать в Библии, царапаясь, переворачиваясь, извиваясь и дергаясь, чтобы вытащить хотя бы один палец из огней ада на пять секунд, ваш лучший друг будет прямо рядом с вами. Никакой дружбы не будет. Вы никогда не будете одни. В аду не бывает комы.
Никаких наркотиков. Ни любви. Ни секса.
Ни сострадания. Ни дружбы. Надо быть глупцом, чтобы попасть в ад и не прийти ко Христу. Более того, в Евангелии от Матфея, 22:13: «Тогда сказал царь слугам, Свяжите его по рукам и ногам, и уберите его, и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов.»
Боль без конца
Когда я был маленьким мальчиком во Фрипорте, штат Иллинойс, на углу Галена-стрит и Уэст-стрит строили заправочную станцию. Мне хотелось на это посмотреть.
И я пошел вверх по Уэст-стрит, которая довольно крутая, и вдруг раздается чудовищный взрыв, сбивает меня с ног и выбивает все окна на Уэст-стрит. Я встаю и бегу. Слышу, как кричит человек.
Когда я добрался до верха Уэст-стрит, он уже только стонал, а вокруг него собралась толпа. Он стонет. Я подхожу ближе и хочу посмотреть на этого человека. Какие-то рослые мужчины оттеснили меня локтями.
Я все пытался протиснуться туда; наконец послышался вой скорой помощи, какой-то мужчина повернул голову, чтобы посмотреть, а я нырнул под его локоть, чтобы увидеть, увидеть этого человека.
Его несли к машине скорой помощи; волос на нем не было. Пятна на теле, одежда сгорела.
И вдруг все прекратилось. Его даже не успели погрузить в машину скорой помощи: он умер. А в аду вы не умрете.
Ни один волос на вашей голове не сгорит. Но вы будете испытывать боль такого же рода, какую испытывал тот человек, с той же силой. Каждое мгновение. Во веки веков.
Во веки вечные
Друг мой, умоляю вас: не идите в ад, а придите ко Христу. Посмотрите сюда, Откровение, глава 20, стих 10: «А дьявол, который обманывал их, брошен был в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучимы день и ночь во веки вечные.»
И не упустите вот это, из Евангелия от Луки, 13:28: «Там будет плач и скрежет зубов, когда увидите Авраама, Исаака, и Иакова, и всех пророков, в царстве Божьем, а самих себя изгнанными.»
Никогда больше не быть одним. Никогда не иметь никакой свободы выбора. Никогда не дышать ничем, кроме огня.
Придите ко Христу
Помню, я читал об одной даме, состояние которой превышало десять миллионов долларов; врач вышел из ее комнаты и позвал старшего сына, который управлял ее имуществом.
У нее осталось мало времени. Она хочет видеть родственников — и они приедут. Были сделаны звонки и отправлены телеграммы, и 17 родственников собрались в одной комнате.
Умирает христианка. И в этой комнате каждый человек — возрожденный христианин, кроме младшего сына, отъявленного, насквозь прогнившего атеиста.
Они входят, приподнимают милую даму на кровати, поправляют ей волосы, потом подходят, становятся на колени и разговаривают с матерью; льются слезы.
Они встают, чтобы уйти, а она говорит: «Спокойной ночи, сын, спокойной ночи, дочь, увидимся утром»; так же — внукам и внучкам.
Они выходят за дверь; наконец старший сын оборачивается и вразвалку идет туда. Становится на колени возле матери, но когда он опускается на колени и начинает говорить, появляются слезы: ведь это его мать.
Он встает, чтобы уйти, а она говорит: «Прощай, сын». Он идет, берется за ручку двери, чтобы выйти, и останавливается.
Возвращается и говорит: «Мама, я знаю, ты очень, очень слаба, но мне нужно кое о чем тебя спросить. Каждый, кто становился здесь на колени, уходя, слышал от тебя „спокойной ночи, сын“, „спокойной ночи, дочь“, а когда на колени встал я, ты говоришь мне „прощай“. Теперь я хочу знать, почему ты так сказала».
По ее лицу катятся слезы, лицо без всякого выражения. «Сын мой, — сказала она, — ты единственный, кто так и не пришел ко Христу. Мы идем на небо, а тебе придется идти в ад. Мы больше никогда тебя не увидим, поэтому — прощай, сын». Это так разозлило его, что он не знал, что делать.
Он повернулся и схватился за ручку двери, потом отпустил ее. Вернулся, упал поперек кровати, в ногах, и плакал, и плакал; и последнее, что сделала в тот день эта благочестивая женщина перед смертью, — привела своего младшего сына к Иисусу Христу. Послушайте: не попадайте в ад.